Чтение онлайн

Тело лисицы разлетелось на сотни маленьких кусочков, чёрная субстанция, отделившись, рванула в мёрзлую придорожную лужу. Плямк… тонкий лёд был легко побеждён сильным ударом, но после полного исчезновения существа несчастная лужа покрылась толстой ледяной коркой, будто запечатывая в себе буйную тьму.

— Ёкырган! — философски произнёс Шоно, вытирая рукой мёртвый поцелуй от хрен знает кого, только не лисицы.

Медленно переводя взгляд от одного фрагмента тела к другому, волк устало рухнул на колени. Чуть коснулся нескольких ошмётков, очень маленькие… трудно определить и тем более собрать. Нежно провёл рукой по маленьким останкам, вот что делать? Бросить её здесь?

— Уходиии, я уберу, — раздался чей-то нежный шёпоток

— Кто ты? — безжизненным голосом спросил Шоно.

— Я…

— Лиса? Инди? Сая? Кто? — безразлично гадал Шоно, продолжая сгребать останки.

— Все. Уходи, — вслед за этим всё, что осталось от лисицы, вспыхнуло тем самым светом, что прогнал существо. Неожиданно, лица коснулось чьё-то тёплое дыхание. — Люблю…

Через долгие мгновения, когда ощущение чужого присутствия исчезло так же как и разбросанные куски лисицы, волк поднялся и на деревянных ногах подошёл к автомобилю. Словно робот сел за руль всё ещё работающей машины, хм, он так и не заглушил двигатель. Молча захлопнул водительскую дверь, аккуратно перевёл рычаг на драйв, развернул авто и поехал в обратную от Москвы сторону. Нужно вернуться к моргу, нужно помочь кабану и похоронить Серафиму Андреевну. В том, что он не найдёт там тело любимой, Шоно не сомневался.

Дымище был заметен издалека. Мимо пронеслись пожарные машины, время позднее — тем более так неуместны были истошные звуки сирены.

Предчувствие не обмануло. Горел, тот самый "неприметный" морг, небольшая кучка работников жалась к буйным кустарникам, посаженным, наверное, заботливым губернатором, чтобы отделить морг от других корпусов, ну и для того, чтобы создать эстетику обители предпохоронников.

— Григорий где? — осипшим голосом поинтересовался Шоно.

— Гришка-то? Так вон, в кустах дела делает, — равнодушно ответила женщина лет сорока, с интересом взглянула на волка, не удержалась и уточнила. — Вы же понимаете, что сегодня у нас неприёмный день?

Шоно не стал отвечать, опрометью кидаясь к ссущему кабану. К слову, "журчал" тот раздражающе равнодушно.

— Гриша! Ты как? — глухо прошептал Шоно, приблизившись к массивному "писающему мальчику".

— ЁЁЁЁб…. — прозвучало в ответ.

Фигура кабана дёрнулась и помимо журчания издала ещё один звук — тадараххххх.

— Ты! Нормальный вообще? — смущённо спросил, вжикнув молнией на мятых джинсах. — Так и инфаркт можно получить.

— Пока ты только громко бзднул, — оххх, какое облегчение испытал Шоно, увидев такого совершенно обычного свина. — Что произошло? Почему горим?

— Ну, это без ста граммов не рассказать, есть время на выпивку со мной?

— Мне пропажу искать надо, рысь раненая сбежала, — пояснил волк, с сожалением пожимая плечами. — Может… проедешься со мной?

— Твоя хищница меня боится, как огня, не знаю почему, кстати. Я — плохая компания в её поисках.

— Да не тебя она испугалась, — устало склонив голову, произнёс Шоно. — Тут сам Нибиру объявлялся, видно, где-то рядом проявляться начал, вот она и отреагировала.

— Знаешь, меня вся ваша копошня около моей семьи жутко напрягает. Не хочешь выпить — не надо, но и ехать с тобой я никуда не собираюсь, — жёстко сообщил кабан. — Значит, узнаешь о пожаре без огонька выпившего человека, прямо в кустах, которые я обильно увлажнил.

— Чудеса начали происходить почти сразу после вашего отъезда. Думал — мне кажется, всё же ночью пришлось сыновей укладывать, очень беспокойные поросята, — умиляется кабан, но очень быстро приходит в свой вечный малоприятный образ.

— Так вот, сижу я, заполняю бланк на ячейку для бабуленьки, и вдруг отчётливый такой звук раздаётся, будто одна из камер отодвигается. Я сразу отреагировал, встал и задвинул полочку с уже выехавшим телом твоей лисицы, — кабан смотрит на Шоно испытующе и, видимо, не находит нужной реакции, поэтому прямо спрашивает. — Ты не удивлён, что именно камера с твоей… девушкой решила раскрыться?

— Нет, давай дальше.

— Дальше? Да пожалуйста! — Григорий порылся в широких карманах и выудил мятую пачку сигарет. Легко выбил одну и прикурил. — Я закрыл взбунтовавшуюся камеру и проверил замки. И пошёл к электрику: не хватало ещё, чтобы вся система гикнулась. Короче, я пришёл в каптёрку, растолкал Васильевича, пьяного и задорного, вместе с ним отправился к своим мертвякам.

— Мы почти дошли до моих владений, когда я увидел, как к заднему входу движется фигура, до боли знакомая и невозможная. Твоя Лисица, обзаведшись где-то джинсами и свиторком, пёрла на мой задний двор! — кабан замолчал, продолжая покуривать, вот сейчас Шоно и понял: Гриша мертвецки пьян.

— Дружище, да ты в говно! — нюх всё же начал реагировать и на амбре, исходящее от кабана.

— Ничего личного! Каждую пятницу я в говно, — бойко отрапортовал свин. — Только знаешь, это ни хрена не помогло, я как видел выходящей из морга твою бабу, так присягнуть на всех библиях мира могу. Ну а потом, всё заискрилось, запылало, задымилось, знаешь, пожар начался…

— Ты что-нибудь чувствовал?

— Конечно! — кабан приблизил свою неприятную, с торчащими волосами из носа, физиономию прям к лицу Шоно, — Я до усрачки испугался, не поверишь, но единственное, что унёс из пожара — бутылка чистого спирта. Её с коллегами мы и уговаривали, пока вот пожарники да ты не припёрлись.

Волк получил нужные сведения, больше ничего ему было здесь не надо, Серафима Андреевна вознеслась к предкам вместе с огнём, кабанятина счастливо отделался от кип документов, валявшихся в беспорядке по всему моргу, при этом сам остался жив и здоров.

— "Где же ты бродишь, сучара хвостатая? Мммм? Куда тебя понесло? Почему у меня перед глазами наш посёлок? Почему я чувствую, что должен появиться там? Почему не могу отправиться туда один?" — мысли одолевали Шоно по грустной и скучной дороге, кроме прочего надо было заставить себя не думать о том то ли голосе, то ли голосах… Мысли, тем не менее, лезли пищом. — " Где ты сейчас, Лись? Ты ли это была? Или Инди? Или… Мать?"

Дорога стала ровной — Москва рядом. Шоно непроизвольно замедлил скорость, вдруг найдётся усатая, вдруг на обочине поджидает и лапу поднимает в приветственно-останавливающем жесте, мол, подвезииите не задорого? Мысленно представив себе рысь на дорогах к подъезду столицы, Шоно хмыкнул. Именно в этот момент он и увидел замурзанную морду, почти с осуждением взирающую на приближающийся автомобиль.