Чтение онлайн

Но я отвлекаюсь от грустных мыслей. Всё-таки вышел из проклятого грота тьмы, разумеется, не выпуская из рук дорогую во всех смыслах добычу. Я и сейчас пресекаю любые попытки выпустить её. Постоянно судорожно прижимаю к себе, беспокоюсь, явь ли это?

— Выпусти уже, — тихо просит Аня. — Иначе останется от меня груда переломанных костей.

— Прости! Я больно делаю, да? — тут же ослабляю хватку, но не выпускаю. — Тут вода вокруг, не надо тебе в сырости…

— Боишься, что медведики получатся глухенькими? — хихикает, значит, приходит в себя.

— Да. Боюсь, а ещё жутко боюсь, что пушистожопая передумает и опять в тебя перекочует.

— Не передумает, к сожалению, — Аня всё же настойчиво отстраняется и желает оказаться на ногах. — Пусти, надо хоть как-то попрощаться.

С неудовольствием даю ей освободиться, но не полностью! Тут же обнимаю со спины, пыхчу ей в шею. Ха! Да так даже ближе! Больше её запаха, только вот всё же ноги в воде…

Я знаю, что в гроте всего трое: Сумеречная, рысь и Артём Чёрный. Последний долго там пребывает, без него нам не начать последний ритуал.

Обстановка на озере совсем спокойная, можно сказать — полный штиль. Солнце светит беспощадно, вода тёплая и мягкая, доходит до щиколоток. Однако же не май месяц! Особенно поражают своей упоротостью рыси! Вот вообще не разбредаются, преданно глядя на дыру в пространстве, где ещё не так давно торчала жопа Нибиру. Кого они ждут — понятно, тоже мне провожающие. Пятнаха, кстати, как только я вынес Аню, тут же столбом уселась рядом. Она точно не псина? Может, ей всё же к волчаре? Пока Анька уныло вместе со всеми пялится в дыру, потихоньку даю лёгкого пинка рыси.

— А ну брысь!

— Мярр? — эта шкура удивлённо оборачивается ко мне, мол, ты охренел, попу царскую под водой пинать, и упорно остаётся на месте.

— Ты мой зайчик вислоухий, — зря я затеял эти пиналки. Анька тут же стремительно вырывается, наклоняясь к Пятну. Гладит её, в зубы лезет, по носу проводит, из глаз начинает какие-то гадости вычищать, тьфу! — Ты зачем Пятнашку шугаешь? В курсе, что она жить у нас будет?!

Я немного шалею от радости, что Анька планирует совместное будущее, но это не останавливает от наполненного ревностью вопроса.

— У меня тоже глаза и уши есть, меня тискай, — дёргаю на себя, возвращаю утраченное.

— Она уйдёт навсегда, Вань, а вскоре и ты станешь тем, кем должен был остаться, — вдруг обречённо произносит Аня. — Сказки имеют свойство заканчиваться, как и всё остальное.

— Знаешь, — я со всей силы втягиваю в себя запах её волос и только потом, словно хапнувший дури наркоман, могу что-то произнести, — я буду только рад. Меня эта сказка порядком задолбала. Я просто хочу быть с тобой. С моей Индианой Москалёвой, с моей первой и единственной любовью.

— Тшшшш, он возвращается… похоже, не один, — нетерпеливо перебивает Анька. Невольно поднимаю взгляд к отверстию в грот. Действительно, оттуда выходит Артёмка, аккуратно вынося на руках Сумеречную?! Нет… это совсем не она.

Артём топтался на входе, свыкаясь с тем, что показывали ему глаза. Мрачное помещение, покрытое попастыми крупными светлячками, было покрыто сосновыми лианами вперемешку с орхидеями, лилиями, бегониями и… да хрен их знает какими ещё цветами. Некоторые вообще были похожи на женские накрашенные губы.

— Тим…

— Ави! Ты, почему не выходишь? Почему до сих пор торчишь здесь? — подходит совсем близко, обнимает за тёплую талию. — Пойдём, ммм? Доделаем что там надо и домой?

— Мы должны проститься, Тим, — Ави отстраняется, пытаясь заглянуть в глаза. — Я навсегда ухожу из вашего мира.

Артём судорожно прижимает к себе жену. Дышит прерывисто и дико, слова не идут, наружу вырывается лишь сбитое аритмией дыхание.

— Тим, спокойнее, Марта останется, слышишь? — сама безудержно прижимается к нему, дышит в шею. — Так… счастлива была с тобой… так… безумно счастлива.

— Уйдёшь? Совсем уйдёшь? — Артём находит, наконец, слова. — Подумай как… мы без тебя?

Они стоят, обнявшись, долгие минуты, просто молчат, навсегда запечатлевая этот миг прощания. Ави первой решается отстраниться. Молча выскальзывая из рук когда-то так важного для неё Сумеречного воина. Реальность жестока, ведь на самом деле сумеречным воином оказывается она. И… пора уходить.

— Так, отродье пушистое! Ко мне иди! Земля велела тебя на поводке вести, если прыгать и резвиться собралась!

— А я говорррю, не шелести! Успеем ещё закрррыть межпррростррранственное сквозное отверррстие, — умничает рысь. — Марррту выпускай, для начала.

— Шкура!

— Тем и живу!

— Не видать тебе корма в ближайшую пару веков!

— А я помяучу ночами и быстррренько сама пррринесёшь. Пррравда, поррра, Сумеррречная, отпускай Марррту, — становится вдруг серьёзной рысь.

Артём будто знает правила: хватает на руки Ави, крепко прижимая к себе. Тело девушки начинает мелко дрожать, изменяться, вибрируя. Лёгкая тень отделяется от Марты, черты лица становятся мягче, свежее, женственнее. Мускулистое тело тоже неуловимо преображается, исчезает брутальность, появляется… совершенство?

— Видишшшь… ты всегда любил только её, — шепчет потусторонний голос. — Я её лишь защищала.

Даже не пытаясь разобраться в своих чувствах, Артём несётся к выходу. В руках сокровище… вечное наваждение.

— "Жизнь!" — первое, что мелькнуло в голове у Чёрного, как только он вышел из портала. Артём с некоторым беспокойством взглянул на лежавшую в руках Марту. Она! Какой останется его любовь и боль,? Будет ли так же отчаянно раздавать храбрость или спрячется навсегда у него на груди? Любой из вариантов устраивал.

— Вернул Марти? — спросил тут же всколыхнувшийся Артур. — Как будто ещё красивее стала?

— У неё теперь один защитник. Ави уходит, — прошептал Артём, касаясь губами виска девушки.

— Смотрите! — звонким голосом призвала Дашка, указывая на окно портала. — Они стоят совсем близко к выходу.

Ави, скрестив руки на груди, смотрела на оставшихся(особенно на двоих из них) с тоской и печальной радостью. Рядом, как образец изящества, восседала голубоглазая рысь, умильно наблюдая за всеми сразу.