Чтение онлайн

К периметру неслось еще около десятка сотрудников службы безопасности, трое из которых, увидев отгибающийся лист, резко развернулись и кинулись в оружейку, за теми самыми РПГ.

В это мгновение удар повторился, и угол одной из створок ворот отогнулся настолько, что в нём, на мгновение, показалась тупая морда шерсторога - местного, полутонного носорога, покрытого густой шерстью, за что он и получил своё название.

Встреча с такой тварью не сулила ничего хорошего. Шерсторог был большой редкостью, в силу чего самой большой угрозой всегда по праву считался местный медведь, будь он инфицированный червем или нет, это не имело значения. Олег вообще только в теории знал, что здесь есть такие звери, как шерстороги, но сам никогда их не видел. До той ночи.

Олег до сих пор не мог понять, откуда у него взялась такая прыть, но похоже он за несколько секунд преодолел расстояние в добрую сотню метров и буквально запрыгнул на крышу одного из бараков, используя для этого подоконник и торец открытой двери. И, как позже выяснилось, он поступил абсолютно правильно, потому что в пробитую шерсторогом брешь тут же ворвалось три инфицированных медведя. Один из них был уже настолько истощен, что его провисшая шкура почти касалась земли, а на боках отчетливо проступали рёбра. Но это не помешало зверюге одним движением когтистой лапы вспороть живот опешившему работяге.

Лагерь расцветал огнями подобно новогодней ёлке. Когда начались первые выстрелы, не считая стандартного освещения в районе входа в шахту, горело лишь два подвижных прожектора у ворот периметра, да небольшая цепочка дежурных огней, подсвечивающих землю у основания стены по всей ее протяженности. Сейчас же загорались все виды осветительных приборов, какие только были в наличии.

Соколов уже взял на прицел одного из медведей, стремительно бегущего вглубь лагеря, среди суетливо загорающихся и мелькающих лучей прожекторов, когда на стрелков на периметре, словно материализовавшись из черноты ночного неба, напали большие темные пятна.

Этих тварей Олег уже успел изучить, и знал чего от них ожидать. Огромные птицы, с размахом крыльев от полутора до трех метров, больше напоминали своим видом вымерших птеродактилей, разве что пернатых и с откровенно орлиными клювами.

Одна такая тварь буквально впилась в голову не заметившему ее стрелку на стене. Олег прекрасно понимал, что сейчас ее огромные, загнутые когти с легкостью хирургического скальпеля отделяют мягкие ткани от костей черепа бедняги.

Соколов матом окрикнул несколько пробегающих парней с автоматами. Без лишних разговоров, быстро сообразив, что делать они забрались на стену, и, уперевшись спинами в спины друг друга, вскинули автоматы, образовав из себя некое подобие зенитной огневой точки.

Перекрикивая стрельбу, крики людей, рев инфицированных животных Олег пригнал их под основание стойки с блоком прожекторов, дающих мощный заливной свет, где они начали палить из своих Калашниковых по мелькающим в темном небе крылатым силуэтам.

Олегу было страшно. Он много кричал и матерился. Тогда он и сорвал голос, от чего хрипел до сих пор. Для него все еще оставалось загадкой, было ли это результатом его координации действий своей импровизированной "зенитки", или просто случайностью, но им удалось подстрелить две птицы, и точно ранить еще одну. Похоже, что их остервенелая, и, главное, сконцентрированная стрельба сделала своё дело. Во всяком случае, птицы поднялись выше и растворились в ночном небе.

Тем временем прорыв удалось ликвидировать. Похоже, что шерсторога подстрелили из РПГ, правда, перед этим несколько раз промахнулись, добавив разрушений внутри лагеря. Медведей тоже перебили, обложив автоматным огнем практически со всех сторон. Иного способа остановить этих огромных животных попросту не было. Паразитирующие черви, прилепившиеся к их спинам наподобие темных плоских жокеев, так же были изорваны в вонючие слизистые клочья, под ударами сотни пуль. Так прошла та ночь.

Кто бы мог подумать, что во времена, когда все перешли на двигатели Майера, которым нужна только вода, неприцельный выстрел существа, которого уже нельзя назвать человеком, сделает так, что взорвется то немногое, что вообще может взорваться?!

Конечно, согласно правилам техники безопасности, в помещении комплекса переработки воды нельзя было хранить баллоны с водородом. Для них было отведено специальное помещение - подземный склад, в дальнем углу периметра, но, похоже, кому-то было лень соблюдать инструкции.

Казюка, с его страстью следовать букве устава и писать всяческие указивки, наверняка, лично расстрелял бы инженера отвечающего за установку, если бы смог его собрать. От бедняги осталась только почерневшая, скрюченная ладонь с тремя пальцами, которую нашли в нескольких метрах от черной кляксы уничтоженного строения комплекса.

Да и то, Олег сомневался, что это была именно его ладонь. Ночка выдалась дикая, погибло и было покалечено множество людей. Некоторых, как, например, Влада, нашли только сегодня.

– Ночь редких совпадений, - тихо хмыкнул Олег, осторожно опускаясь на корточки и ползя по холодной обгоревшей балке, торчащей из стены.
– Слишком много вероятностей, слишком много совпадений, которые даже придумать сложно. Похоже, Индигирка намекает, что нам пора убираться отсюда. К тому же, скоро зима, и нам уж точно тут не место.

– Что ты там бубнишь, Соколов?
– недовольно спросил Казюка.

Олег не ответил, сосредоточенный на том, как бы аккуратно свеситься с балки, и упереться армейскими ботинками в нижний край развороченной стены, чтобы потом с неё перебраться на обломки лестницы. Надо было быть очень собранным. Замерзшие, перепачканные копотью пальцы плохо слушались, а сорваться и полететь башкой вниз в его планы не входило. "Предельная осторожность и только просчитанный риск...
– подумал Олег.
– Вот залог того, чтобы вернуться. А я вернусь, и это не пустая фраза, преисполненная надежды. Это, мать его, утверждение".

Тем временем холодный утренний свет, с трудом пробивающийся сквозь редкие разрывы густых низких облаков, освятил внутреннее устройство лагеря вокруг шахты. Все было выстроено достаточно лаконично: сам вход в штольни был вырезан лазером прямо в горном массиве, который, к тому же, служил одной из стен периметра. Рядом с ним стояла погрузочная площадка, разделенная на несколько секций ограждением из стальной сетки. Витиеватая сеть рельсов бежала от входа в шахту к нескольким постройкам сортировки и контроля качества. На ней то и дело суетились автоматические погрузочные тележки, вывозящие ненужную породу. Пара массивных грузовиков, своими габаритами превосходящими средний модульный блок, с грохотом камней о металл кузова вывозила отработанную породу за пределы лагеря.

Среди всего этого гудения и лязганья механизмов передвигались рабочие китайцы. Олегу они напоминали гигантских черных муравьев. Перемазанные грязью все они были на одно лицо, и то, что это люди можно было понять только по ярко-оранжевым каскам и светоотражающим полоскам, нашитым на их спецодежде. И каска, и полосы всегда должны были быть различимы, это было одним из основных правил выхода рабочего на смену. Таким же очевидным, как и исправный инструмент.

Над входом в шахту всегда висел гул лязгающего железа, скрип вагонеток и непонятное мяукающее эхо китайской ругани. Дальше шли склады, жилые бараки рабочих и большой длинный туалет, от которого постоянно несло запахом продуктов жизнедеятельности пяти сотен человек. Раз в две недели выгребную яму под ним вычищали, так же вывозя зловонную жижу далеко за пределы лагеря, стараясь не допускать создания антисанитарной обстановки на территории шахты.