Чтение онлайн

Буддийские сочинения непосредственно связаны уже с датированным периодом индийской истории, многие события раннего буддизма часто соотносятся с реальными фактами политической истории. Применительно к эпохе, от которой не сохранились данные эпиграфики, свидетельства раннебуддийской и раннеджайнской литературы служат наряду с пуранами источником и для реконструкции основных вех политико-социальной истории. Разумеется, при этом необходимо учитывать характер используемого текста. Составители раннебуддийских сочинений не задавались целью описать общественный и государственный строй и особенности социально-экономических отношений, их интересовали жизнь и деятельность Будды и его учение. Однако, передавая факты биографии Будды и его ближайших последователей, они рисуют и исторический фон, повседневную жизнь различных слоев населения[91]. То же можно сказать и о ранних джайнских сочинениях, посвященных Махавире и его доктрине[92]. В этих сочинениях немало внимания уделяется государствам и народам Восточной Индии, где проповедовали Будда и Махавира. Тексты упоминают преимущественно тех царей, которые покровительствовали буддизму и джайнизму, и те события, которые были каким-либо образом связаны с деятельностью создателей учений.

Буддийский канон на пали — «Типитака» («Три корзины») включает три основных раздела: «Виная-питаку» (собрание дисциплинарных правил), «Сутта-питаку» (изложение основ буддийского учения — дхармы) и «Абхидхамма-питаку» (метафизика буддизма). отдельные входящие в него тексты относятся к разным периодам индийской истории.

Вопрос о возникновении канона весьма сложен[93]. Согласно буддийской традиции, уже на первом соборе в Раджагрихе (V в. до н. э.) были заложены основы канонического собрания, оформлены правила поведения монахов («Виная-питака») и изложена доктрина («Сутта-питака»). На третьем соборе, созванном при царе Ашоке (III в. до н. э.), все три питаки подверглись редакции. В надписях Ашоки имеется сообщение о ряде буддийских текстов, которые современные исследователи отождествили с частями канона[94]. Это дает основания полагать, что в III в. до н. э. уже существовало каноническое собрание, возможно ядро того свода, который письменно был зафиксирован на Ланке на языке пали в I в. до н. э. Отдельные сутры безусловно могли передаваться устно и задолго до эпохи Ашоки.

Конечно, не все канонические сочинения равноценны в качестве источника по истории и культуре древней Индии. Наибольший интерес в этом смысле представляют части «Виная-питаки» — «Махавагга» и «Чуллавагга». В них наряду с рассказами о жизни Будды дается описание сангхи (общины монахов), ее взаимоотношений с обществом и т. д. Исследователь находит здесь данные о положении рабов, земледельческих хозяйствах знати, развитии ремесла и т. д. Богатство исторического материала в «Махавагге» и «Чуллавагге» заставило некоторых ученых предположить, что эти тексты опирались на древнюю хронику.

Значительный материал по социальной истории и культуре древней Индии сохранился в «Сутта-питаке». Сутты (сутры) передают беседы Будды с его учениками и оппонентами, с представителями различных социальных и религиозных групп. Эти беседы не сводятся только к утверждению принципов доктрины, для подкрепления последних приводятся примеры, почерпнутые из повседневной жизни. В «Сутта-питаке» затрагивается ряд важных аспектов политической, общественной и религиозной структуры — о варнах, взаимоотношениях буддистов с представителями других религиозных направлений, свободных и рабах, монархиях и республиканских объединениях, системе судопроизводства и т. д.

В палийский канон входят также джатаки — рассказы о перерождениях Будды. До нас дошло около 550 палийских джатак, каждая из которых состоит из небольшого введения, повествования о прошлых рождениях Будды и заключения. Наиболее древними являются поэтические отрывки — гатхи, ближе всего примыкающие к каноническому собранию. Объединение текстов разного типа — результат длительного оформления и редактирования канона.

Джатаки — чрезвычайно емкий по материалу источник, содержащий сведения о положении разных социальных групп, политической организации, развитии ремесла и торговли, нравах и обычаях[95]. Они, естественно, создавались в целях изложения и иллюстрирования основ буддийского учения, популяризации буддийской морали, но, как полагают некоторые ученые, более половины джатак небуддийского происхождения; их скорее можно охарактеризовать как народные рассказы, басни и легенды. Подобно большинству других канонических сочинений, джатаки тоже возникали преимущественно в Северо-Восточной Индии.

Если наиболее древние части этих произведений (гатхи и отдельные нарративные отрывки), возможно, относятся к III–I вв. до н. э., то преобладающая часть прозаического текста несомненно связана с первыми веками нашей эры. Однако, поскольку ядро сказания складывалось в довольно ранний период, а оформление сборников проходило в течение длительного времени, ряд их свидетельств допустимо привлекать при изучении Индии второй половины I тысячелетия до н. э. Кроме джатак на пали сохранился и более поздний сборник на санскрите — «Гирлянда джатак», авторство которого традиция приписывает Арьяшуре.

Помимо «Типитаки» известно также значительное число неканонических памятников на пали — прежде всего созданные уже после того, как буддизм получил распространение на Ланке, комментарии к канону, и среди них принадлежащие перу Буддхадатты, Буддхагхоши и Дхаммапалы. Первый прибыл на остров из Южной Индии в конце IV в. Он составил несколько комментариев, в частности к «Винае». В начале V в. на Ланку совершил путешествие житель Магадхи Буддхагхоша, который поселился в древней столице Анурадхапуре и составил комментарии ко многим сочинениям, в том числе к «Винае», частям «Сутта-питаки» — «Дигха-никае» и «Маджхима-никае». В введении, предпосланном комментарию к «Винае», Буддхагхоша подробно описывает этапы истории сложения канона, рассказывает о первом, втором и третьем буддийских соборах и деятельности Ашоки по распространению буддизма, т. е. дает своего рода краткий исторический очерк развития буддизма в Индии и его появления на острове. Он использовал источники, которые легли в основу других палийских сочинений, отдельные сингальские хроники и древние комментарии (аттхакатхи), хранившиеся в ланкийских монастырях. Весьма плодотворной была комментаторская деятельность и индийца Дхаммапалы, также долго жившего на Ланке.

Ценность этой литературы состоит в том, что она помогает более ясно представить и смысл других канонических текстов, и позицию комментатора. Без комментариев порой просто невозможно оперировать материалами оригинальных источников. Поясняя тексты, их авторы ссылаются и на примеры из современной им эпохи, на знакомые явления и дают тем самым исследователям надежный материал.

Среди неканонических сочинений на пали важное место занимает «Милинда-панха» («Вопросы царя Милинды»), построенное в форме диалогов царя Милинды (отождествляемого учеными с греко-индийским царем Менандром) и буддийского монаха Нагасены. Они обсуждают ряд существенных вопросов буддийской доктрины, причем Нагасена проявляет себя как опытный полемист и замечательный знаток буддийской философии, смело интерпретирующий положения этой доктрины. Большинство ученых относят источник к середине II в., хотя есть предположение и о более ранней дате. «Милинда-панха» открывает немалые возможности для изучения истории буддизма и его философии, судеб индо-греческого царства, отдельных аспектов социально-экономического и культурного развития Индии в тот период. Оригинал, созданный в Северо-Западной Индии, не сохранился. Дошедший до нас текст — это палийский перевод, сделанный на Ланке.

Буддийская религиозная литература на санскрите также представлена значительным числом сочинений, правда, многие из них дошли до нас в виде фрагментов. Рукописи санскритских текстов были обнаружены в Непале, Кашмире и Центральной Азии. Из сочинений такого рода индологи выделяют сборники сказаний (авадан) — «Дивья-авадану» и «Авада-нашатаку», а также «Лалитавистару» и открытое в Непале сочинение секты махасангхиков — «Махавасту». В основе авадан — сказаний о Будде, его учениках и последователях, о царях-буддистах и простых людях — часто лежали фольклорные материалы, лишь гораздо позднее оформленные в духе буддийской доктрины. Несмотря на легендарный характер многих сообщений, здесь безусловно содержатся вполне достоверные свидетельства, находящие подтверждение и в других источниках, в том числе эпиграфических. Фольклорный материал включает данные о повседневной жизни населения, устойчивых народных традициях и обычаях.

«Дивья-авадана» («Собрание божественных авадан») сложилась как единое произведение в первые века нашей эры, но отдельные ее части более раннего происхождения. Особое значение имеет цикл о царе Ашоке, цикл, который базировался на древних хрониках, восходящих, очевидно, еще к маурийской эпохе.

В «Лалитавистаре», одной из наиболее подробных биографий Будды, и в «Махавасту», сборнике разнообразных текстов (сутр, частей «Винаи», авадан и т. д.), наряду с традиционным для поздних буддийских сочинений материалом можно обнаружить сведения о политической организации и социальных отношениях конкретных областях, о «лингвистической ситуации» в древней Индии. «Махавасту» довольно подробно описывает политическую организацию, социальный состав и некоторые особенности экономики племени шакьев, игравшего немалую роль в раннебуддийскую эпоху. Данные о внутренней структуре общества есть и в «Лалитавистаре». Ранняя дата оформления этих сочинений значительно повышает ценность их свидетельств.

Интерес для историка имеет махаянское произведение на санскрите «Манджушриму-лакальпа» — своего рода хроника правления индийских династий. Даже по сравнению с пуранами она охватывает очень большой исторический период — с VII в. до н. э. до VIII в. н. э. Наиболее последовательно описывается правление династий начиная с 78 г., сообщаются некоторые новые факты политической истории. Эпоха после Шунгов рассматривается не только в связи со сменой династий, сообщаются данные по географическим районам, приводятся списки местных властителей. Не исключено, что автор был знаком с древними источниками, которые не сохранились. Сочинение датируется концом VIII в.