Чтение онлайн

То, в чем совпадали интересы обоих принцев, так это получение всяких афродизиаков. Поскольку они нуждались в этом для своего ритма жизни и оба были в некоторой степени ипохондриками, их всегда окружали многочисленные врачи — как традиционные индийские, так и европейские. Они обменивались ими, чтобы те лечили не только их самих, но и близких. Один слепой знахарь по имени Набина Сахиб часто посещал дворцы пенджабских принцев. Он обладал способностью определять болезни по пульсу пациентов. Поскольку женщинам из дворца не разрешалось показывать себя, а тем более позволять прикасаться к себе мужчине-врачу, чтобы определить, что с ними, этот знахарь приказывал им обвязать запястье веревкой и на расстоянии, вставив веревку себе в ухо, прослушивал их пульс. Точность его диагностики поражала европейских врачей.

Обход во дворцах начинался рано утром. Врачи устраивали прием в каком-нибудь специально отведенном помещении, а затем, обсудив различные признаки женских недугов, расходились по комнатам. За ними пристально наблюдали слуги, верные принцу. В некоторых случаях, для большей надежности, это были евнухи. Обычно врач разговаривал с больной через жалюзи или занавеску. Контакт лицом к лицу не допускался, хотя в экстренных случаях врачу разрешали просунуть руку под занавеской, чтобы послушать пульс. «Есть некоторые женщины, которые притворяются больными, чтобы добиться возможности пообщаться с врачом и дать ему пощупать свое запястье, — писал Николо Мануччи, итальянский врач, лечивший женщин из гарема императора Аурангзеба. — Врач просовывает руку под занавеской, и женщина начинает ласкать его руку, целует ее и нежно покусывает. Некоторые даже помещали ее у себя на груди…»

В начале двадцатого века индийские врачи продолжали подчиняться этим строгим правилам зенаны. В некоторых самых прогрессивных государствах, как, например, в сикхских государствах Пенджаба, только европейские и американские врачи могли лечить женщин непосредственно, без занавески, но только в экстренном случае. У них был такой престиж, что принцы доверяли им.

Закончив консультации, с записями в руках врачи обычно информировали раджу, причем всегда в присутствии индийских знахарей. В Патиале, поскольку там было свыше трехсот женщин, у врачей не было возможности писать отчет о состоянии каждой из них, используя ее имя. Поэтому для облегчения процесса женщин нумеровали в алфавитном порядке. Махарани присваивали буквы: А, В, С, D, Е, R., а вторым женам, рани, присваивали цифры: 1, 2, 3, 4, 5… Прочих женщин, окружавших махараджу, врачи обозначали с помощью букв и цифр одновременно: Al, А2, Bl, В2, О, С2… Таков был порядок, благодаря которому раджа мог ориентироваться по списку, где значился вид недомогания с описанием жалоб, прогноз и рекомендуемое лечение.

Раджи посещали больных женщин, и не только «официальных» жен (дочерей из аристократических семей), но и сожительниц, происходящих из горных племен. Попав в зенану, все ее обитательницы были достойны внимания раджи и все были уверены в том, что, как бы больны они ни были, их не выбросят на улицу. Чтобы знать, у каких из жен были месячные, Бхупиндар придумал простую вещь, которую вскоре переняли прочие раджи. Он приказал тем, у кого была менструация, оставлять волосы распущенными. Таким образом, он видел, к какой из женщин не нужно заходить, когда у него появлялось непреодолимое желание встретиться в интимной обстановке.

Движимый своим пристрастием к сексу, Бхупиндар использовал врачей для целей, не имеющих ничего общего с лечением. Помимо того что он знал, какие микстуры и вещества являются наиболее эффективными для продления эрекции, ему также хотелось узнать, существует ли способ вернуть молодость постаревшей любовнице, чтобы она оставалась для него такой же привлекательной, как в первый день. По свидетельству Джармани Дасса, Бхупиндару удалось добиться, чтобы врачи с помощью вагинальных инъекций достигли того, чтобы от тела женщин исходили чувственные запахи, вызывающие желание. Благодаря связям, предоставленным Бхупиндару его другом, раджей Капурталы, он нанял французских врачей, среди которых был и доктор Жозеф Доре с медицинского факультета Парижа. Этот врач занимался более серьезными операциями, включая и гинекологические, а Бхупиндар, будучи невероятно любознательным по отношению ко всему, что касалось секса, любил присутствовать во время их проведения.

Французские врачи осуществляли также и пластические операции, прежде всего на грудях. «Французские врачи были специалистами в этом искусстве и выполняли все точно по желанию раджи, который иногда хотел, чтобы груди были овальной формы, как манго, а иногда в форме груши. Когда у него возникала трудность в том, чтобы совершить половой акт с какой-нибудь из своих женщин, врачи были всегда готовы сделать операцию, чтобы облегчить проникновение».

Махараджа превратил одно крыло своего дворца в лабораторию, где производили экзотическую коллекцию духов, лосьонов и зелий. Индийские врачи соревновались в своем намерении создать соединения афродизиаков на основе золота и толченого жемчуга, а также специй, серебра, железа и трав. Эти средства становились более эффективными в сочетании с отваром моркови, смешанным с мозгами воробья. Но для того чтобы увеличить потенцию в той степени, которая устраивала бы махараджу, этого оказалось недостаточно. В конце концов французские врачи доставили во дворец устройство для радиационного облучения. Они подвергали принца лечению радиацией, гарантируя ему, что это увеличит «сперматогенез, способность яичек и стимуляцию центра эрекции». Но не потеря качества спермы огорчала Бхупиндара Сингха, отличавшегося огромным эгоизмом. Как и многих его друзей, его донимала другая беда, которая случалась все чаще и чаще: скука. Когда несколько лет спустя один журналист поинтересовался у него: «Ваше Высочество, почему вы не индустриализуете Патиалу?» — Бхупиндар ответил, как будто бы ему задали глупый вопрос:

— Потому что тогда у меня не осталось бы никого, кто захотел бы служить в вооруженных силах страны, и было бы невозможно обеспечить себя поварами и слугами. Все бы пошли в промышленность. Это привело бы к катастрофе.

— Госпожа, вам пакет.

— Сейчас спущусь.

Анита плавно потянулась. Все ее движения были размеренными, как при замедленной съемке. Она оставила на кровати веер из страусиных перьев и выглянула из окна своей комнаты на вилле Виопа Vista. На белесом небе виднелась едва различимая линия горизонта. Внизу, на клумбе, увяли цветы, газон был уже не такой зеленый, как в январе, а собаки свернулись калачиком в тени на веранде. Страдающая от зноя лань целый день лежит на берегу пруда. Жара пришла внезапно — повсеместная, сильная, сухая, обжигающая, такая же, как в Малаге в августе. Отличие лишь в том, что она начала усиливаться уже в марте и, как говорят местные жители, температура будет неуклонно подниматься вплоть до сезона дождей в июне.

Для Аниты это тяжело, потому что она на восьмом месяце беременности. Ее лицо, утратив детские черты, приобрело красоту взрослой женщины. Из-за растущего живота, обтянутого шелковым платьем, она кажется более плотной и высокой; персиковый цвет кожи делает ее лицо светлее. Несмотря на преждевременную зрелость, испанка продолжает сохранять свою грациозность. Она говорит, что не может жить без пунки [28] , ее «живых вентиляторов». Старые слуги проводят весь день, лежа на веранде и дергая за веревку, привязанную к большому пальцу ноги. Веревка проходит через окно комнаты и посредством блока в потолке приводит в движение большой деревянный брусок, с которого свешивается влажная ткань, смоченная в воде с благовониями и двигающаяся в воздухе. Это дает небольшое облегчение, но даже при этом нужно морально бороться с жарой. Следует распределять силы, рассчитывать шаги и стараться предусмотреть, сколько энергии понадобится для любой работы. По этой причине Анита двигается медленно. Она спускается по ступенькам лестницы, осторожно облокачиваясь на поручни.

«Может, еще один подарок от раджи?» — спрашивает она себя. Ей кажется это странным, потому что нет никакого праздника. Пятого февраля, в день рождения Аниты, муж сделал ей сюрприз в виде великолепного колье из жемчуга, но иногда приходят неожиданные подарки. Недавно один из подданных раджи прислал им двух павлинов — этот человек был признателен за судебное решение в его пользу. А в другой раз дружественный монарх накануне своего приезда в Капурталу прислал на виллу Виопа Vista ящик с виски.

Пакет, о котором ей сообщили, поставили в зале; он напоминает маленький гроб. Этот деревянный ящик, заколоченный гвоздями и опечатанный, доставлен из Испании. Мажордом взялся открыть его и начал срывать дощечки, но внезапно бросил инструмент и убежал, зажав рот ладонью. Из ящика исходил ужасный запах гнили, бьющий в нос. Через несколько секунд среди слуг началась целая революция. Они снимали с себя тюрбаны, чтобы прикрыть нос, чихали и демонстративно отворачивались от посылки. Наконец с помощью других инструментов им удалось сорвать крышку.

Анита взяла себя в руки и принялась разворачивать пакет, обернутый бумагой и куском материи. Резкий приступ тошноты не дал ей довести начатое дело до конца. Увидев зеленых блестящих червей, она выронила сверток и вскрикнула. Старый слуга отнес ящик в сад и стал доставать то, что он никогда в своей жизни не видел. Это были два куска кровяной колбасы из Бургоса, ветчина из Хабуго, несколько ламанческих сыров, полных червей. В том, что произошло с посылкой, не было ничего удивительного, ведь путешествие ящика из Испании в Индию продолжалось пять месяцев. В пакете было милое письмо от семьи Дельгадо, в котором выражалась надежда, что эти яства помогут Аните не умереть с голоду, пока она будет привыкать к индийской пище. «Они что, забыли, где я живу?» — спросила себя Анита, решив отправить родителям срочную телеграмму, в которой просила ничего больше ей не присылать, поскольку она хорошо питается, «по-европейски», и даже пьет французскую минеральную воду.