Чтение онлайн

— Ты забываешь о различиях, которые есть между нами, — сказала она Ги.

— Нет различий между людьми, которые любят друг друга, — ответил ей француз.

— В твоей семье истинные католики, а я — индуска. Когда они просто общаются со мной — это одно, и совсем другое, когда стоит вопрос о том, чтобы разрешить своему сыну жениться на мне. Я должна вернуться в Индию и исполнить свой долг.

— Я не могу позволить тебе уехать. Это значит просить у меня невозможного.

Бринда пыталась погасить огонь страсти, который разгорался внутри нее и не давал ей жить. Она хотела восстановить душевный покой и вновь стать самой собой. Но у нее ничего не получалось. «Как оставить Ги, если я так люблю его? — спрашивала она себя раз за разом. — Как я смогу жить там, где мне придется наполовину укрываться чадрой — как физически, так и морально?»

— Давай пойдем и распишемся, — предложил отчаявшийся Ги де Пракомталь. — Как только мы сделаем это, все будут вынуждены согласиться — и моя семья, и твоя.

В течение нескольких дней после этого разговора Бринда жила в муках терзающих ее сомнений. Не видя выхода, она решила выиграть время, не садиться на корабль в назначенный день и задержаться на несколько недель во Франции, чтобы, возможно, остаться здесь на всю жизнь. Но из-за душевного дискомфорта она заболела. Девушка не могла ни спать, ни есть, и каждый раз, когда звонили в дверь, в испуге вскакивала.

Из Калькутты радже удалось связаться с мадемуазель Мейон, компаньонкой, приставленной к его невестке. Эта госпожа, несмотря на то что она была в курсе всех событий, ничего не рассказала, опасаясь скандала и особенно боясь, что ее сделают ответственной за то, что произошло. В конце концов, Бринде было всего лишь шестнадцать лет. Мадемуазель Мейон только и сказала, что у девочки «слабые нервы», что она сильно переживала по поводу экзаменов и что не смогла сесть на корабль из-за болезни. Однако компаньонка заверила раджу, что Бринда прибудет на свадьбу вовремя и она сама посадит ее на следующий корабль, отправляющийся в Бомбей.

— Чтобы защитить тебя, — сказала мадемуазель Мейон Бринде, — я поставила на карту мою репутацию и уважение раджи, но больше не собираюсь заниматься этой ложью.

Бринда оказалась не в состоянии принять решение. «Я расплакалась, — рассказывала она позже, — и опустошила свое сердце. Все эмоции, которые в течение этих месяцев мне удавалось сдерживать, выплеснулись наружу».

— У таких историй, как ваша, нет будущего, — без обиняков заявила мадемуазель Мейон. — Оставь его и забудь о том, что вас связывало, раз и навсегда. Ты не сможешь стать счастливой, если сделаешь несчастной свою семью.

«В словах компаньонки много правды», — подумала Бринда, внутренне настраиваясь на то, чтобы последовать ее совету. Она окончательно решила порвать с Ги и сообщить ему об этом на следующий день. «Но я была слишком влюблена, чтобы быть сильной, и не смогла сделать первый шаг к разрыву наших отношений. В ту ночь, страдая от душевных мук, я совершила то, чего никогда раньше не де лала. Я стала молиться, но не индийским богам, а Святой Деве христиан. Я должна была наконец принять решение и либо сесть на следующий корабль, отплывающий в Бомбей, либо тайно выйти замуж за Ги».

После долгих часов мучительных размышлений, с болью в сердце, но следуя мудрым советам мадемуазель Мейон, Бринда все же села на корабль в Марселе. Она сделала это с французской подругой раджи, мадам де Паладин, и ее двумя дочерьми, которые были приглашены на свадьбу. Двое из сыновей раджи, Махиджит и Амарджит, тоже входили в число пассажиров. Мадемуазель Мейон проводила Бринду до ее каюты, вероятно, для того, чтобы убедиться, что та не передумает в последний момент.

— Девушки из рода раджпут всегда держат свое слово, — язвительно произнесла Бринда, прощаясь с ней. — Я возвращаюсь в свою страну, чтобы выйти замуж за человека, которого даже не знаю. Еще несколько лет тому назад нечто подобное казалось мне нормальным, а сейчас я воспринимаю это как нелепость.

— Лучше уж так, поверь мне. Если бы ты вышла замуж за Ги, то, скорее всего, стала бы человеком без страны, без своего народа, без культуры, и вся твоя семья стыдилась бы тебя.

— Да, это правда, — с грустью в голосе ответила Бринда. — Но я не могу перестать любить его.

Ей казалось странным возвращаться в Индию. В Бомбее она чувствовала себя иностранкой. Звуки и запахи казались чужими по сравнению с теми, которые были во Франции, а соотечественники воспринимались ею почти как инопланетяне. Путешествие в Капурталу длилось бесконечно долго, и в глубине души Бринда мечтала о том, чтобы так и не доехать туда.

Теперь поезд не останавливался в Джаландхаре, как прежде. Раджа профинансировал строительство узкоколейки до самого города Капуртала, чтобы можно было в собственном вагоне доехать до окрестностей нового дворца. На вокзале их встретила целая команда слуг в ливреях; шоферы отвезли мадам де Паладин и ее дочерей в специальный особняк для гостей; сыновья раджи поехали в новый дворец, а Бринду отправили в закрытом экипаже с занавесками на окнах, который доставил ее во дворец к женам раджи. Впервые за много лет она оказалась в зенане.

Вслед за обеспокоенностью, вызванной нездоровьем невесты, пришло раздражение, а за ним — разрядка напряженности, когда Бринда в конце концов появилась. Худая, тонкая как соломинка, с изможденным лицом, сероватым цветом кожи и покрасневшими от слез глазами, она объяснила причину своей задержки, сославшись на то, что заболела из-за волнений по поводу последнего экзамена. Когда она говорила об этом, в ее словах было немало правды: речь действительно шла о самом главном экзамене — экзамене ее жизни. Возможно, она так никогда и не узнает, сдала ли она его.

— Какое значение имеет экзамен, когда ты собираешься выходить замуж за наследника королевства! — пожав плечами, воскликнула мать Парамджита, Харбанс Каур.

— Мне был нужен хоть кто-нибудь, кто сказал бы, что все будет хорошо, что, когда я выполню свой долг, отчаяние и тревога покинут меня. Но рядом не было никого, кто мог бы успокоить меня, — жаловалась Бринда.

Анита была в отъезде, когда в Капурталу приехала Бринда. Испанка так устала от беготни, связанной с подготовкой к свадьбе, что решила поехать в Муссори, в Chateau Kapurthala, чтобы отдохнуть там недельку, наслаждаясь свежестью горного воздуха. Она также сбежала от невыносимой обстановки во дворце, где все нервничали из-за опоздания невесты. Когда она вернулась, белые круглые палатки в форме восточного купола уже высились в огромном парке дворца, образуя целый полотняный город. Анита занялась наведением последних штрихов, а тем временем начали съезжаться гости со всего света. О своем приезде сообщили девять принцев, среди которых выделялся принц Кашмира, который принимал знаменитую чету у себя в Сринагаре во время ее медового месяца. Среди прибывших был Ага Канн, мусульманин высшего ранга. Остальные прислали своих старших сыновей в качестве представителей. Женщины зенаны заставляли Бринду днем и ночью заниматься интенсивным процессом «обратной индианизации. «Мне пришлось заново учить язык и вспоминать древние обычаи, которые за годы, проведенные мной за границей, вылетели у меня из головы, — вспоминала Бринда. — Я была так занята, что мне удалось прийти в нейтральное состояние, при котором я не чувствовала себя ни счастливой, ни несчастливой».

В Индии празднование такого масштаба привлекает множество любопытных. Попрошайки, старцы, знахари с гарантированными рецептами от бесплодия и продавцы всевозможных чудес нахлынули в Капурталу на поезде, пешком и на повозках, запряженных волами. Традиция свидетельствует, что эти люди важны в той же мере, что и приглашенные принцы, и их следует принимать со всей сердечностью. Раджа, щедрый и великодушный, приказал своим поварам давать им еду без ограничений, причем ту же, что ели работники дворца. Вся эта братия, не имея крыши над головой, расположилась прямо под открытым небом, чуть подальше от белых палаток, чтобы поучаствовать в празднестве, во время которого сикхи не только отмечают свадебную церемонию наследного принца, но и подтверждают неизменный порядок вещей.