Чтение онлайн

Серьёзного сопротивления скифам со стороны киммерийцев на юге России оказано не было, и к VII в. до н. э. скифы практически безраздельно господствовали на огромных пространствах юга Восточной Европы.

Смена хозяев, произошедшая на юге России в VIII–VII вв. до н. э., на судьбы индоевропейского мира центра и северо-востока Европы оказала прямое влияние, приведшее к значительным изменениям путей развития протоисторического мира Европы. Уходя от скифов к западу и юго-западу, киммерийцы хотя и не сумели совершить культурный поворот в Европе, подобный произошедшему в XV в. до н. э. (культура курганных погребений), но значительную смуту и хаос в мир Европы внести сумели. На юге конечным пунктом движения киммерийцев оказался Малоазиатский полуостров, и греки о нашествии киммерийцев вспоминали как о набеге, но не как о завоевании (подобном дорийскому), не принесшем ни значительных разрушений или жертв, ни поворотов в культурном или экономическом развитии. Зато в центре Европы и на ее северо-востоке смена хозяев в степях Северного Причерноморья оказала прямое и весьма значительное влияние.

Очередная смута в южнорусских степях привела к гибели чернолесскои культуры X–VII вв. до н. э., представлявшей едва ли не крайний на востоке форпост оседлой центральноевропейской протославянской общности пахарей-земледельцев, прямых наследников индоевропейцев IV–II тыс. до н. э. севера и востока Европы.

Носители чернолесскои культуры были отброшены скифским вторжением к северу от украинской лесостепи в леса Среднего и Верхнего Поднепровья. И тут произошло смешение трех этнически обособленных начал. Северо-восток Европы с III–II тыс. до н. э. в значительной степени оставался во власти индоевропейских носителей культуры шнуровой керамики, заложивших основу балтской общности континента.

С другой стороны, леса Северо-Восточной Европы издревле населяли протофинские охотники, хотя и частично ассимилированные и отчасти вытесненные из долин крупнейших рек прото-балтами, все же сохранявшими за собой огромные малоосвоенные территории лесного северо-востока Европы. Уходящие под беспрестанными ударами иранских всадников к северу оседлые земледельцы, скотоводы и ремесленники восточноевропейской лесостепи VIII–VII вв. до н. э. этнически и культурно тяготели к протославянскому миру центра Европы. Они оказались третьим началом в рождении целого ряда культур лесной полосы запада России, ставших едва ли не первыми камнями в основании восточнославянской общности лесного северо-востока Европы.

К северу от впадения в Днепр рек Припять и Десна в VII в. до н. э. сложилась балто-славянская культура, получившая название милоградской (VII–III вв. до н. э.). В основе её лежало, с одной стороны, наследие культуры шнуровой керамики рубежа III–II тыс. до н. э., а с другой — генезис центральноевропейских культурных трансформаций, составивших основу сложения протославянской общности континента (культуры воронковидных кубков IV–III тыс. до н. э., шаровидных амфор III тыс. до н. э., шнуровой керамики, курганных погребений XV–XIV вв. до н. э., тшинецко-комаровско-сосницкая второй половины II тыс. до н. э., лужицкая XIII–VIII вв. до н. э.).

К северу от милоградской культуры в том же VII в. до н. э. возникли еще две культуры: штрихованной керамики и днепро-двинская, в основе которых лежало все то же смешение балтского, протославянского, но уже в меньшей степени, и отчасти протофинского субстратов Северо-Восточной Европы.

Своеобразие восточнославянских кривичей и дреговичей, населявших леса, нивы и болота полоцких, смоленских и северских земель Руси эпохи Киева, отчасти было заложено событиями VIII–VII вв. до н. э., в дальнейшем не раз повторявшимися и приводившими к новым продвижениям южнорусских славян Восточной Европы к северу в естественные крепости славянства, составленные из непроходимых для степных орд лесов и трясин.

В IX–VIII вв. до н. э. мир Центральной и Западной Европы вступил в эпоху Гальштата, продлившуюся вплоть до V в. до н. э. и предшествующую эпохе Латена V–I вв. до н. э., то есть времени кельтской экспансии в Евразии. Однако прежде чем мы приступим к описанию эпохи Гальштата, рассмотрим процессы, протекавшие на юге Европы на землях исторических Италии и Греции.

Могучая, завораживающая и во многом загадочная цивилизация этрусков, в значительной степени определившая пути развития культуры римского мира Европы, расцвела в VIII в. до н. э. на северо-западе Апеннинского полуострова. Земли этрусков ограничиваются с севера рекой Арно, с юга рекой Тибр, с востока горным хребтом, прорезающим Апеннины с севера на юг, а с запада побережьем Тирренского моря.

Ближайшие корни этрусской культуры тянутся к склонам Восточных и Центральных Альп, населенных историческим народом ретиями (самоназвание этрусков — расены). Однако в более глубокой исторической, этнической и культурной перспективе этруски представляют собой концентрированный отряд, берущий начало в древней цивилизации Малой и Передней Азии и юга Средней Азии и в значительной степени в цивилизации евразийской степи XVIII–XV вв. до н. э., проложившей культурный и этнический мост из глубин Евразии на ее крайний запад, в Европу и привнесшей в центр Европы зрелую ведическую культуру и мировоззрение древнего индоевропейского мира Евразии.

Этрусская культурная общность Апеннин I тыс. до н. э. представляется наиболее незамутненным отражением древнего ведического начала индоевропейского мира центра Евразии в Европе. Именно чистотой хранимых этрусками знаний и традиций объясняется высочайший уровень культуры и всех сторон производящей экономики этрусков, практически не имевших периода зарождения и этапов эволюционного совершенствования и развития.

Согласно Геродоту этруски прибыли на Апеннины из Лидии, из западной провинции Малой Азии.

Основой единства этрусского мира I тыс. до н. э. на Апеннинах являлись союзы городов. Первоначально в Этрурии существовал союз двенадцати городов. Позже к нему присоединились союзы городов, расположенных на подчинившихся этрускам землях в долине реки По, в провинции Кампании, на острове Корсика. Города этрусков во многом походили на древние городские центры юга Туркмении и Передней и Малой Азии V–II тыс. до н. э. Их объединяют четкость планировки городских кварталов и регулярность уличной сети, прорезавшей город несколькими, параллельно друг другу идущими с севера на юг главными широкими улицами и целым рядом узких (не шире пяти метров) вспомогательных улочек, идущих перпендикулярно главным магистралям города. Кроме того, города этрусков обладали системами искусственного водопровода и канализации. Городские дома представляли собой многокомнатные помещения, составленные из нескольких помещений, окружавших главный зал с очагом. Стены домов нередко были общими и содержали дворы с искусственными водоемами. Фундамент зданий строили из камня, стены же, как на юге Туркмении и в Передней и Малой Азии, возводили из кирпича-сырца.

Видимыми символами глубокого родства с классическим индоевропейским миром Евразии у этрусков являлись обилие боевых колесниц и обычай насыпать громадные курганы над погребениями. Около середины VII в. до н. э. курганы появились повсеместно на землях этрусков. В курганах этрусков сохранен обычай погребать тело в каменной гробнице вместе с колесницей (обычай, распространенный на юге Урала в XVIII–XV вв. до н. э., на первом этапе развития андроновской культуры). В VI в. до н. э. этруски возводили неправдоподобно громадные курганы диаметром более 50 м, с погребальными камерами, стены которых покрывала роспись, а потолок представлял собой ложный купольный свод.

Города этрусков защищались каменными крепостными стенами с воротами и башнями. Располагались города на хорошо защищенных природой местах, как правило, давно обжитых человеком предшествующих эпох. Профиль укреплений повторял профиль возвышения, на котором располагался город.

Духовными и архитектурными центрами городов этрусков были квадратные в плане храмы, высящиеся на высоких мощных фундаментах. Внешне храмы украшались портиками, поддерживаемыми рядами колонн. Внутри храм содержал три параллельных помещения, стены которых были уставлены статуями богов.