Чтение онлайн

Кунг не сводил глаз с паланкина, прикрытого золотым зонтом, с инкрустацией из слоновой кости. Его несли на плечах несколько десятков человек. В паланкине неподвижно, точно изваяние, со строгим выражением лица сидел человек с желтой повязкой вокруг головы. Вокруг прошел шепот: "Его Величество Тхань Тхай". Но никто из прохожих не решился поднять на него глаза. На вопрос, мучивший Кунга, наконец-то был получен ответ. Оказалось, что король такой же человек, как и все. Вернувшись поздно вечером домой, он спросил мать:

– Почему короля несли на носилках? У него что, болят ноги? Вопрос сына рассмешил мать, но вместе с тем и встревожил ее:

– Нет, сынок, ничего у него не болит. Но уж так заведено, что короля должны носить в паланкине.

– А почему бы папе не ходить в желтой повязке? Ведь это здорово!

– Только король может обмотать себе голову желтой повязкой, объяснила мать.

Но все это показалось маленькому Кунгу странным.

– А почему его солдаты носят желтые повязки на ногах? Не боятся они короля?
– не унимался Кунг.

Не всегда могла мать найти ответы на самые неожиданные вопросы сына.

Кунг очень любил мать. И когда она заболела и умерла, Кунг еле перенес удар.

В тот день в королевском дворце совершалась какая-то церемония. Согласно королевскому указу, находившимся поблизоста кроме всего прочего строго запрещалось плакать.

Услышав громкий плач Кунга, кто-то из соседей зажал ему рот рукой.

– Перестань кричать! Перестань же! Тут рядом дворец, а ты ревешь, как на базаре!

Но Кунг не мог сдержать рыданий. И, быть может, он был первым, кто нарушил строгий королевский приказ.

Тяжелая утрата ввергала в отчаяние отца Кунга. Он мог стать начальником уезда, но его не тянуло к высоким должностям, и, сославшись на семейные обстоятельства, Шак отказался от всех предложений, возвратился в родную деревню Кимлиен. С этого времени Кунг стал носить другое имя - Нгуен Тат Тхань. Ему уже исполнилось одиннадцать лет. Шел 1901 год. Через пару лет отец вернулся вновь в Хюэ.

Тхань учился в крупнейшей в Аннаме французско-вьетнамский школе.

В ней помимо четырех начальных и двух классов высшей ступени был курс повышения уровня знаний. В учебную программу входили математика, природоведение, история, география, рисование, но главным предметом все же был перевод с французского на вьетнамский язык и обратно. Китайский язык еще не был окончательно вытеснен из школьной программы, и Тхань делал успехи в учебе.

В первое время, по сравнению с школярами из Хюэ, Кхием и Тхань во французском языке были посредственными учениками, зато в китайском они были несравнимо выше других школьников.

В те годы Хюэ стремительно менял свой облик. В городе строился большой мост, был пущен первый поезд, ходивший сначала в Дананг, а годом позже - в Донгха. Все больше появлялось французов и вместе с ними - роскоши. Народ находился в крайне бедственном положении, но расходы на содержание пышного императорского двора возрастали с каждым днем. Все явственней обнаруживалась коррупция чиновников, стремившихся не отстать в богатстве от нарождающейся буржуазии. Слово "новый вьетнамец" не родилось, но "нувориш" звучало почетно. К Тханю и Кхиему и многим другим оно не подходило.

В 1911 году, простившись со школой, Тхань уехал в Сайгон, где открылось профессионально-техническое училище с трехгодичным обучением. Оно готовило рабочих-судостроителей и механиков для завода Башон. В это училище и поступил Тхань. Юноша приехал в Сайгон с мечтой стать рабочим, "управляющим станком". С профессией все было ясно, но как завоевать свободу? Свободу Тхань решил искать за границей.

В полдень 2 июня 1911 года Тхань пришел на пристань Няронг, когда к ней причалило приплывшее из Турана (ныне Дананг) судно. Это был пароход "Ля Туш Тревиль" морской компании "Пятизвездная". Тхань поднялся на палубу и обратился с просьбой принять его на работу. При виде худощавого юноши капитан усомнился в его способности к тяжелому физическому труду, но вспомнив, что пустует место помощника повара, велел ему явиться на другой день.

Так Тхань попал на французский пароход, взяв себе новое имя: Ван Ба.

...Кухня обслуживала семьсот - восемьсот человек - членов экипажа и пассажиров. Поэтому паренек не имел ни минуты отдыха. То и дело слышалось:

– Ба, принеси воды!

– Ба, почисти котлы!

– Ба, подбрось угля!

Работа на кухне обычно заканчивалась в девять часов вечера. К этому времени Ба совершенно изматывался. Однако, когда одни укладывались спать, а другие принимались играть в карты, Ба садился за книгу или что-нибудь писал. Он помогал неграмотным товарищам писать письма домой. Был всегда отзывчив и вежлив.

Однажды Ба чуть не утонул. В открытом море разыгрался шторм. Налетевшая волна подхватила легкое тело мальчика и смыла его с палубы. Он спасся чудом, в последнее мгновение ухватился за канат...

Среди пассажиров находились два молодых французских солдата, недавно демобилизованных и возвращавшихся домой. Они подружились с Ба.

– Знаешь, Май, - говорил Ба своему другу-вьетнамцу, - оказывается, среди французов тоже есть очень хорошие люди...

Когда прибыли в Марсель, всем выдали жалованье. Заработная плата каждого вьетнамского служащего составляла сто - двести франков. Ба, помощник повара, получил только десять франков. Но он и этому был рад. Путешествие дало ему много интересного.

В Марселе его поразил трамвай. Он впервые увидел эти "подвижные домики". Все привлекало его внимание, все казалось новым и удивительным. Ба часто говорил: "Я это вижу впервые в жизни..."

После работы он переодевался, шел в кафе на улицу, как он произносил, Каннебьер. Это было первое французское кафе, которое он посетил. Здесь Ба обратил внимание, что французы дома, на родине, ведут себя лучше и вежливее, чем в Индокитае.

Потом он прибыл в Гавр, где корабль стал на ремонт. Всех перевели на другое судно, которое должно было отправиться в Индокитай. Но Ба не захотел вернуться. Капитан отвел его к себе домой, и с тех пор я не имел о Ба никаких известий...

Могли ли тогда моряки подумать, что маленький смышленый и трудолюбивый Ба станет с годами главой правительства, основателем независимого государства в Юго-Восточной Азии, его армии, флота, спецслужб. В общем - Хо Ши Мином - "Озером Светлого пера"...

Но это произойдет еще более чем через тридцать лет...

День девятый, 31 декабря 1967 года. Горячее сердце Нгок

Мне принесли цветы. Алые, белые, голубые. Они стояли в вазе у балкона. Легкий ветерок врывался в комнату, покачивал их роскошные шапки. Я выходил из гостиницы "Тхонтнят", шел по ханойским улицам. Я люблю этот город, город цветов, город блиндажей.

...В нескольких километрах от вьетнамской столицы, в тени гигантских деревьев да и нян, среди холмистых гряд, бамбуковых зарослей разбросало свои строения небольшое село. Здесь, на его окраинах, две могилы. Одна под деревом да - деревом долголетия, другая - под деревом нян, что означает "глаз дракона".

Эти могилы - трагический финал двух жизней: одной, ставшей примером для многих, жизни, отданной народу. И другой - жизни американского летчика, сеявшего смерть на вьетнамской земле. У этих могил от местных жителей я услышал следующую историю.