Чтение онлайн

Именно в Дананге в марте 1965 года на вьетнамскую землю ступили первые морские пехотинцы американского экспедиционного корпуса, оборудовавшие на полуострове Сонча военную базу. Отсюда же, из Дананга, десять лет спустя, в марте 1975 года, эвакуировалось последнее воинское подразделение заокеанских агрессоров. Над бетонными фортами, сторожевыми вышками, аэродромами, портами, радарными станциями, бывшими концлагерями развевались знамена освобождения.

Я шел по улице, носящей имя вьетнамского просветителя Фан Тю Чиня. У бульвара Батьданг, пролегающего вдоль усаженной пальмами набережной полноводной реки Хан, член народно-революционного комитета провинции Куангнам-Дананг Фам Дык Нам рассказал мне о том, как 29 марта над зданием городского муниципалитета знамя Национального фронта освобождения поднял бывший сайгонский капитан медицинской службы, ныне хирург одной из данангских больниц.

Через несколько часов после освобождения в Дананге был создан военно-административный комитет. Он взял в свои руки всю полноту военного, политического и экономического руководства жизнью города. Председателем комитета стал член ЦК Национального фронта освобождения Южного Вьетнама Хо Нгинь, его тремя заместителями - генералы Нгуен Чань и Нгуен Ба Фат, видный южновьетнамский политический деятель Чан Как. Военно-административный комитет объявил, что после нормализации жизни в городе будет создана гражданская народная революционная администрация.

– Мы всегда были далеки от политики. В газетах читали и по радио слышали много страшного о Вьетконге. На протяжении десятилетий, рассказывала мне пожилая коммерсантка, жена двоюродного брата бывшего вьетнамского императора Бао Дая, - нам говорили: когда придут вьетконговцы, они спалят дома, всех обездолят. Сейчас мы видим обратное. Один из моих домов в Дананге я сдавала американцам, там размещалось консульство. При бегстве из Дананга они не успели вывезти все документы и сожгли мой дом. Когда же город стал свободным, ни одно здание не было разрушено.

Дочь коммерсантам 19-летняя Фыок, студентка Университета Хюэ, познакомила меня с лидерами различных религиозных общин в Дананге. О чем думали и каковы были настроения этих людей, влияние которых на многих данангцев оставалось довольно сильным? (Обратите внимание: я брал интервью далеко не у "вьетконговцев", искал разные мнения.)

Архиепископ католической церкви Нгуен Куант Сюен рассказал о том, как в ночь с 27 на 28 марта в его квартире раздался звонок от командующего первой корпусной зоны генерала Чыонга. Он потребовал срочно собирать вещи и эвакуироваться в Сайгон. Пожилой архиепископ отказался покинуть город.

– Мы заставим вас силой, - кричал генерал, - высылаю наряд солдат!..

Сюен повесил трубку, поцеловал на прощание родных и близких, ушел из дому. Он укрылся у одного из прихожан. И только когда в город вошли части Народной армии, он свободно вышел на улицы Дананга.

– В Дананге более десяти тысяч католиков, - говорил мне Сюен.
– И почти все они остались в городе, доказали свое лояльное отношение к новым органам власти.

Глава каодаистской общины{12}, насчитывавшей в городе не менее 12 тысяч человек, Хо Тан Синь, считал, что бегство сайгонской военщины и приход патриотов стали спасением для Дананга. "Мы верим, - подчеркнул он, что при новой власти никогда иностранные захватчики не ступят на нашу землю. За этой властью - будущее".

...На данангской улице Ли Тхай То в доме номер 139 проживал торговец Чыонг Мац. 28 марта 1975 года под дулами автоматов вместе с тысячью других данангцев он был загнан в трюм баржи, которую взял на буксир эсминец. На его борту белел номер 240.

– При посадке на баржу упали и утонули около пятидесяти человек главным образом дети, - рассказывал Ман.
– Когда баржа удалилась от берега примерно на двадцать километров, сайгонские солдаты бросили людей в открытое море. Три дня и три ночи более тысячи человек, среди которых свыше шестисот детей, оставались без питьевой воды и пищи, были предоставлены воле ветра и волн.

У нас уже не оставалось надежд на спасение, - говорил Ман, - если бы случайно не подобрали нас моряки Армии освобождения.

Склады с оружием под Чамскими холмами

Каменные чамские храмы{13} все ближе подступали к дороге номер 1, как бы возвещая о приближении к Нячангу - главному городу провинции Фукхань. Чамские храмы, насчитывающие до двух тысячелетий, - молчаливые свидетели многочисленных войн, развертывавшихся на этих землях, сменявшихся цивилизаций.

Во всех туристских путеводителях по Индокитаю Нячанг всегда рекламировался как город с золотыми песками пляжей, с живописным устьем реки Кай. Под Нячангом простирались обширные каучуковые плантации, чудесные сады, рощи кокосовых пальм, леса с ценными породами деревьев, плантации сахарного тростника. Но в 60-х город был превращен в военную базу, с многочисленными артиллерийскими позициями, складами, радарными установками. К побережью подходила взлетная площадка военного аэродрома. Золотые пляжи были заминированы, затянуты колючей проволокой. Нячанг при сайгонском режиме считался главным шпионским центром Индокитая. Здесь проходили спецподготовку стажеры из всех стран Юго-Восточной Азии.

После освобождения Нячанга 3 апреля 1975 года - города с 200-тысячным населением, входившего в военную третью корпусную зону Южного Вьетнама, народная власть приступила к ликвидации последствий войны. За первые месяцы было обнаружено более 3 тысяч мин только на побережье.

В Нячанге, пожалуй, более быстрыми темпами, чем в других городах Южного Вьетнама, нормализовалась жизнь. Это объяснялось тем, что патриоты сумели заблаговременно "поработать" в частях марионеточной армии. Бывший капитан медицинской службы сайгонского режима, а ныне врач-терапевт центральной городской больницы Чан Куи Кан рассказывал мне о том, как вели патриоты подпольную работу среди сайгонских солдат. Сам он окончил медицинский институт и был призван в армию. Однажды в госпиталь при парашютной дивизии пришел старый друг семьи Май Ба и после недолгого разговора сказал:

– Ты помнишь, что перед смертью завещал твой отец? Он пожелал тебе счастья и сказал, что оно возможно лишь в условиях полной свободы и единства Вьетнама. Готов ли ты служить своей Родине?

Кан знал, что Май Ба в начале 50-х годов сражался вместе с отцом в одном полку Народной армии против колонизаторов. Знал, что сайгонский режим заочно приговорил его к смертной казни. Понимал, с каким риском связан его приход в расположение воинской части. Но если Май Ба решился на встречу с ним, то, видимо, это было вызвано особыми причинами. Капитан сознавал, что каждая минута промедления грозила другу отца опасностью. И он спросил:

– Что я должен делать?

– Быть в курсе всех военных планов дивизии и передавать сведения связному, который будет приходить к тебе каждую неделю.

Так произошла вербовка. Не на "материальной" основе. На основе чувства патриотизма, достоинства, чести.

Так Кан встал на путь подпольной борьбы. Его связным оказался молодой лейтенант-пехотинец. Трудно подсчитать, сколько жизней патриотов спас капитан, поддерживавший "дружеский контакт" со старшими офицерами парашютной дивизии. Переброска каждого подразделения, все планы карательных операций попадали в руки патриотов. А когда 3 апреля 1975 года передовые части Народных вооруженных сил вошли в Нячанг, Кан встретил Май Ба - друга и однополчанина отца, который стал одним из руководителей городского народно-революционного комитета.

С апреля 1975-го Нячанг вступил в новую жизнь. На северной окраине города высится древний храм - один из ансамбля башен древнего государства Чампа. Французы называли этот храм "Пох Нагар", вьетнамцы - "Тхиен Иана" храм "Девушки в небесной одежде". Храм за долгие годы войны не пострадал. Его охраняли и "белые" и "красные". Настоятель, пожилой человек в традиционном коричневом одеянии, поведал древнюю легенду об истории возникновения храма. Когда-то здесь была деревушка Дайдиен. В ней жил старый крестьянин, выращивавший арбузы. Однажды на рассвете он обнаружил, что плоды его кропотливого труда стали пропадать, и решил выследить похитителя арбузов. Ночью при свете луны он неожиданно увидел девочку удивительной красоты. Старик привел малышку домой и удочерил. Спустя несколько лет началось сильное наводнение. Спасаясь от разбушевавшихся вод, девушка обнаружила на небольшом холме сандаловое дерево с дуплом. Иана так звали девочку - взобралась на дерево и проникла в дупло, из которого не смогла выбраться. Люди пытались помочь ей, но были не в силах разбить ствол.