Чтение онлайн

Машина с гербом Раздоровых стояла у самых ворот. Отец уже сидел внутри, его профиль в окне был резким и непроницаемым. Вивиан и Изабелла оживленно переговаривались, сидя напротив. Лицо Изабеллы все еще сияло от счастья и предвкушения обучения в академии. Вивиан выглядела спокойнее, но в ее глазах, встретивших мой взгляд, читалась тень понимания — она догадывалась, что мой разговор с императором был тяжелым.

— Видар! — радостно воскликнула Изабелла, когда я сел рядом с отцом. — Ну как? Все благополучно?

— Все решено, — ответил за меня отец, его взгляд скользнул по моему лицу, мгновенно считывая состояние. — Император подтвердил свое решение. Теперь — практические вопросы.

Он слегка постучал костяшками пальцев по перегородке, сигнализируя водителю.

— Нам нужно снабдить герцогинь всем необходимым. Пополнить гардероб, приобрести все для жизни и учебы. Отправляемся в «Версаль».

«Версаль» — не просто магазин. Это целый дворец роскоши в самом сердце аристократического квартала, место, где золото — самый дешевый металл, а цены могли сразить наповал даже видавших виды графов. Мысль о шопинге после кабинета Годунова казалась сюрреалистичной.

Машины поехали. Я молчал, глядя в окно на проплывающие мрачные фасады правительственных зданий, сменяющиеся затем яркими витринами торговых улиц.

Отец и Вивиан обсуждали детали обустройства, Изабелла восхищалась незнакомым городом. Я чувствовал себя чужим в этом разговоре, как призрак, застрявший между мирами — миром ледяного страха перед императором и миром… платьев.

Мы только въехали на широкую площадь перед сияющим мрамором «Версаля», когда коммуникационный браслет отца едва заметно завибрировал. Он нахмурился, поднес руку к виску. Его лицо стало еще суровее.

— Проклятье! — тихо выдохнул он, не предназначенное для других.

Затем добавил уже гораздо громче:

— Меня срочно вызывают обратно. Во дворец. Дело не терпит отлагательств.

Он повернулся к нам.

— Видар, остаешься с герцогинями. Поможешь им с выбором. Охрана будет рядом.

Его взгляд, брошенный на меня, был краток, но невероятно емок.

— Не подведи. И помни, о чем говорил император.

Отец вышел из экипажа, сел в другую машину и умчался прочь, оставив нас втроем под бесстрастными взглядами все тех же гвардейцев у входа в «Версаль».

Внутри нас встретил ошеломительный каскад света, запахов дорогой кожи, шелка, духов и чего-то неуловимого — аромата денег и избранности. Роскошь здесь была другой, нежели во дворце Годунова. Ярче, навязчивее, почти кричащей.

Изабелла ахнула, схватив сестру за руку. Вивиан лишь подняла бровь, но и в ее глазах зажегся азарт охотницы.

— Ну, Видар, — сказала она, обернувшись ко мне, и в ее голосе вдруг зазвенела игривая нотка, так непохожая на ту, что звучала в кабинете императора. — Ты теперь наш единственный кавалер и главный судья. Приготовься!

И началось. То, чего я в глубине души боялся больше, чем Теневых Гончих Пустоши. Шопинг с двумя ослепительными девушками, внезапно освобожденными от гнета ожидания и полными решимости оторваться по полной.

Мы миновали отделы мебели и фарфора, устремившись прямиком к храму тканей и кутюрье — залам вечерних туалетов.

Изабелла, как прекрасный мотылек, порхала между стойками, выхватывая платья самых невероятных цветов — от небесно-голубого до пламенеющего рубина. Вивиан двигалась медленнее, с достоинством, пальцы ее скользили по тяжелому шелку, бархату, оценивая фактуру и крой.

— Видар! Смотри!

Изабелла вынырнула из-за ширмы первой. На ней было платье цвета весенней зелени, легкое, воздушное, с россыпью крошечных жемчужин по корсажу. Она крутанулась, заставляя юбку взметнуться колоколом. — Я — как лесная фея?

Она была ослепительна. Юной, сияющей, полной жизни.

— Прекрасно, Изабелла, — пробормотал я, чувствуя, как предательски теплеют уши.

— Фея? Слишком легкомысленно для Императорского бала, — раздался спокойный голос Вивиан. Она вышла из своей примерочной.

Мир сузился до нее.

Платье, выбранное ею, было цвета глубокой ночи — черный бархат, но не мрачный, а сияющий, как усыпанное звездами небо. Оно облегало ее фигуру, подчеркивая каждую линию, а затем расширялось внизу мягкими волнами. Вырез был сдержанным, но безупречным, а на плечи был накинут шифоновый шарф цвета темного серебра, переливающийся при каждом движении. Никаких кричащих украшений — только тонкая серебряная нить с небольшим сапфиром у горла, повторяющим цвет ее глаз.

Она не крутилась. Она просто стояла. Царица ночи. Достоинство, власть и невероятная, сдержанная женственность.

— Ну? — спросила Вивиан, глядя прямо на меня. В ее глазах светился вызов и… азарт? — Кто красивее? Лесная фея или… Темная звезда?

Я открыл рот, но слова застряли у меня в глотке. Изабелла была прекрасным весенним цветком. Но Вивиан… Она была силой самой природы. Галактикой, заключенной в бархат. Она была той самой Пустошью, что манила и пугала одновременно — непостижимой, величественной, вечной.

— Это… несправедливое сравнение, — выдавил я наконец, чувствуя, как гвардейцы у входа в зал внезапно очень заинтересовались моим ответом. — Вы обе… невероятны. Но по-разному. Изабелла — это свет дня. А вы, герцогиня… — я запнулся, встречая ее пронзительный взгляд, — Вы — сама ночь. И в этом ваша сила.

— Ну, значит, я буду сиять на балу днем, а Вивиан — ночью! Так и быть, признаю ее победу… пока, — Изабелла надула губки, но беззлобно. Она снова скрылась за ширмой, очевидно, в поисках нового «доспеха».

Вивиан не отвела взгляда. Легкая, едва уловимая улыбка тронула ее губы.

— Ночь, говоришь?

Она сделала шаг ко мне, и запах ее духов — что-то холодное, как горный воздух, с легкой горчинкой полыни — смешался с ароматом бархата.

— А ты, Видар Раздоров, не боишься темноты?

Вопрос висел в воздухе. В нем было что-то большее, чем просто кокетство. Намек? Проверка? Или просто игра?

— После Карельской Пустоши? — я попытался ответить с той же легкостью, но голос слегка дрогнул. — Теперь темнота стала для меня… знакомым соседом. Но она все еще таит сюрпризы.

— Как и я, — тихо сказала Вивиан, и ее глаза блеснули загадочно. — До бала неделя, Видар. Найди себе что-нибудь… достойное. Черное и серебро, пожалуй, подойдет. Чтобы не потеряться в моей ночи.

Она повернулась и пошла к консультанту, оставив меня стоять среди роскоши и шепота шелков с бешено колотящимся сердцем и ощущением, что я только что прошел еще один, куда более опасный, чем даже с императором, разговор.