Индустриализация
Шрифт:
К примеру, 90% продукции московского завода «Серп и молот», бывший завод Гужона, составляли простое железо, проволока, жесть, гвозди и болты. Теперь же ему надо было за несколько месяцев освоить выпуск автомобильного листа, калиброванного металла и т. п. И уже через несколько лет, в середине 30-х именно «Серп и молот» делал листы нержавеющей стали для облицовки монумента «Рабочий и колхозница», создавал колонны и арки в стиле «ар-деко» для станции метро «Маяковская», собирал каркас из нержавейки для рубиновых звезд на Никольскую и Боровицкую башни Кремля. Все стоит до сих пор, не проржавело.
Но если вы думаете, что перепрофилирование прошло легко – вы ошибаетесь. Как честно признавался Емельянов, много лет отдавший «Спецстали»:
«…Царская Россия, с ее отсталой техникой, почти не имела качественной металлургии. Лишь немногие военные заводы производили в небольшом количестве качественную сталь…
Располагая всеми видами минерального сырья, мы у себя выплавляли только небольшое количество металлов – у нас был всего один завод, производивший свинец и цинк, совершенно не было производства алюминия, магния, никеля, кобальта, вольфрама, молибдена и многих других металлов. Все необходимое сырье для их производства было – но мы не имели промышленности и не было людей, знающих технологию их изготовления. Тем не менее мы строили нужные нам заводы и налаживали производство дефицитных металлов».
Но с электросталями, спасибо учителям, было хотя бы понимание – что нужно делать. С ферросплавами, за которые Емельянов поначалу отвечал в «Спецстали», был полный швах.
«Добычи отечественных вольфрамовых руд у нас в то время по существу еще не было. Мы, как робинзоны, все должны были начинать с азов. Мы не знали, как извлечь из руды нужный нам вольфрам, как получить из горной породы, содержащей ничтожное количество этого природного минерала, концентрат, а затем из концентрата – металл.
А вольфрам нужен. Вольфрам – это нити электроламп, режущие части ряда инструментов, это необходимая добавка ко многим специальным сталям, в том числе сталям оборонного назначения.
Вот и приходится покупать и ферровольфрам, и вольфрамовый концентрат за границей.
Тогда мы имели очень смутное представление о том, каким должно быть заводское производство. Никто из нас никогда ни на одном заводе, где изготовлялись ферросплавы, не был.
Но мы уже хорошо усвоили, насколько важна эта отрасль металлургического производства.
Без ферросплавов нельзя производить сталь, а чем большее количество сортов мы будем изготовлять, тем больше нужно расширять ассортимент ферросплавов. Мы все время будем находиться в зависимости от Запада, если не создадим своего собственного производства. Нельзя будет строить авиационные, автомобильные, тракторные заводы. Для них нужен специальный металл.
Мы уже можем изготовлять почти все необходимые нам стали. Все это так. Но для их производства мы покупаем ферросплавы за границей. Наши заказы размещены в Германии, Швеции, Норвегии.
В 1933 году на одном небольшом немецком заводе по производству ферросплавов я спросил главного инженера:
– Кому вы продаете феррохром?
Он начал перечислять: примерно 5 процентов всего производства мы поставляем близлежащим химическим заводам, 2 процента у нас покупает завод Беккера, около 3 процентов…
Я перебил его и спросил:
– Ну, а много ли у вас покупает Советский Союз?
– О, Советский Союз – когда как: семьдесят пять – девяносто процентов всей продукции. Ведь мы и работаем-то на уральской хромистой руде.
Наша хромистая руда вывозилась в те годы не только в Германию, а также в Швецию, Италию, США. А производить феррохром и многие другие сплавы мы не умели. Челябинский завод должен был заложить в стране промышленное производство ферросплавов.
Мы строили Челябинский ферросплавный завод, совершенно не имея никакого опыта – таких производств в нашей стране не было. Описаний технологических процессов производства также не существовало. В иностранной технической литературе были изложены сведения преимущественно рекламного характера.
Все производство ферросплавов находилось в руках европейского картеля, который не был заинтересован в распространении технических сведений и тщательно охранял секреты производства.
Еще в мае 1932 года, будучи в Швеции, я предпринял неудачную попытку ознакомиться с производством ферросплавов на шведских заводах. Советским послом в Швеции была тогда Александра Михайловна Коллонтай. Когда я рассказал Коллонтай, с какими трудностями мы встречаемся при организации ферросплавного производства и как важно мне увидеть в натуре хотя бы один действующий ферросплавный завод, я услышал обнадеживающий ответ:
– Я думаю, голубчик, что мне это нетрудно будет сделать. Я переговорю со знакомым сенатором, связанным с металлургической промышленностью, и он, безусловно, окажет содействие в посещении того завода, о котором вы говорите. Кстати, мы передали большие заказы металлургической промышленности Швеции, и заводы заинтересованы в дальнейшем развитии связей с нами. У меня нет сомнений, что вы получите это разрешение.
Через два дня, когда я вновь пришел к Александре Михайловне, она была в большом смущении.
– Не понимаю, почему, но сенатор после тысячи извинений сказал, что, к сожалению, он не сможет ничего поделать. Хозяева завода категорически заявили, что они не могут без разрешения картеля допускать посторонних на свои заводы и знакомить их с производством.
Примерно то же самое я услышал и от нашего торгового представителя в Швеции».
Если в традиционной металлургии советская промышленность получила, сравнительно неплохое наследство, то качественная металлургия – самые передовые «высокие технологии» того времени – требовала практически все создавать и осваивать с нуля.
Именно поэтому «Спецсталь» с момента своего создания была самым тесным образом связана с зарубежными странами и зарубежными специалистами.
К примеру, помимо вышеперечисленных советских специалистов, в руководство треста вошли четверо известных немецких металлургов. Тевосян специально ездил в Германию искать людей на позиции топ-менеджеров, и с каждым из четырех подписал контракт на работу в Советском Союзе в течение трех лет. Один из них, доктор Стефан Криц, оказался на редкость полезным специалистом, вскоре был назначен заместителем Григоровича и внес в деятельность объединения много ценного.