Чтение онлайн

Как выглядит в механистической модели социальная интег­рация?

В общих чертах — как превращение газа в жидкость и твер­дое тело. Вспомним, как описывается этот процесс в школь­ном курсе физики. Когда расстояние между центрами атомов больше суммы их радиусов, атомы притягиваются друг к другу; когда они сближаются на меньшее расстояние, они начи­нают сильно отталкиваться. Сила притяжения между атомами быстро убывает с расстоянием, поэтому в разреженном газе атомы почти не взаимодействуют — они лишь изредка сталки­ваются друг с другом. По мере увеличения плотности вещест­ва атомы оказываются в сфере притяжения друг друга, и, если температура не слишком высока, вещество переходит в кон­денсированное состояние, в котором сила притяжения объе­диняет атомы в одно тело без давления извне. В конденсиро­ванном состоянии атомы упакованы, грубо говоря, вплотную друг к другу, поэтому приложение даже сильного внешнего давления приводит - в отличие от случая газа — лишь к незна­чительному уменьшению объема.

При кибернетическом подходе к социальной интеграции ин­тегрируемая единица - человек - предстает, прежде всего, как сложная система, характеризующаяся многоуровневой иерархией по управлению. Социальная интеграция есть метасистемный переход, при котором образуется новый уровень иерархии, управляющий высшим уровнем организации интег­рируемых подсистем. Управление, как я уже не раз подчерки­вал, не есть взятие на себя функций управляемого объекта, оно состоит в том, что эти объекты ставятся в определенные условия, вследствие чего происходит координация их деятель­ности. В процессе управления и осуществляется интеграция. Таким образом, кибернетическая интеграция имеет своим пер­вым и основным объектом высший управляющий уровень ин­тегрируемых подсистем.

Мы видим, что механическая и кибернетическая модели ин­теграции имеют в некотором смысле противоположную на­правленность. Механическая интеграция направлена снаружи внутрь. В результате сближения атомов друг с другом они на­чинают взаимодействовать своими внешними частями. Когда взаимодействие распространяется на внутренние части атомов, возникает сильное отталкивание. Социальная интеграция на механический лад — это насильственное объединение людей в коммуны, колхозы и т.п. в уверенности, что, будучи прижаты друг к другу, они естественным образом соединятся в идеаль­ную общественную структуру, подобно тому как атомы углерода, подвергнутые сильному давлению, образуют алмаз.

Кибернетическая интеграция общества, напротив, направ­лена изнутри наружу. Она начинается в сфере духовной куль­туры, точнее она начинается вместе с формированием духов­ной культуры, общества, которая и есть не что иное, как си­стема координации и интеграции сознания индивидуумов. Про­явление интеграции на низших уровнях — в сфере производст­ва, быта, физических действий людей - должно явиться следст­вием, автоматическим результатом интеграции на уровне со­знания. Только такая интеграция и имеет шансы на продолже­ние развития, на конструктивную эволюцию.

Противопоставляя механическую и кибернетическую моде­ли социальной интеграции, мы возобновляем древний спор о том, как приступить к установлению на Земле всеобщего братст­ва: разделить все имущество поровну и сойтись в коммуны или воспитывать себя и других в духе любви, терпимости и про­щения? Первый путь связан в популярном сознании с понятием социализма, второй — с христианством. Я пытался по мере сил показать, что, когда мы анализируем понятие о социализме в терминах, подсказываемых современной наукой, то подлинно социалистическим предстает только второй путь, первый же представляется социалистическим варварством. Учение Христа — путь к социализму. Но конечно, одной лишь проповеди хри­стианских нравственных принципов недостаточно. Это лишь на­чало — самое, самое начало пути. Христианство с его отделением духовного от телесного и заботой только о духовном ограничи­вало идею интеграции интеграцией душ. Оно правильно, с кибернетической точки зрения, указывало исходную точку интег­рации, но не дало перспективы, взгляда на процесс в целом. Принцип, выразившийся в знаменитом изречении "отдай Кесарево Кесарю", играл до поры до времени благотворную, может быть, даже спасительную роль. Это была уступка, кость, брошен­ная душой телу, чтобы сохранить какую-то степень независимости. Трансцендентный спиритуализм христианства, отделе­ние духовного от телесного уберегло Западную Европу в про­цессе интеграции от всепожирающего тоталитаризма. Но в наше время мировоззренческие основы христианства стали препятствием для дальнейшего движения. Социалист должен рассматривать христианина как своего предшественника. Он испытывает к нему чувство благодарности и многое берет от него. Но он берет лишь то, что считает нужным, и на свой лад переосмысливает и переопределяет взятое.

Если выбирать краткую формулировку для обозначения того, в чем состоит варварство марксистско-ленинской формы социализма, то можно сказать просто: механическая социаль­ная интеграция. Основные негативные черты марксизма-лени­низма отражены в ней: экономический детерминизм, прини­жение роли духовной культуры, ставка на "революционное" насилие. Эти черты — результат поспешного и неквалифици­рованного использования некоторых аспектов науки 19-го ве­ка; они напоминают о френологе, который пытался изменить психические наклонности пациента, выравнивая шишки в одних местах черепа и образуя шишки в других местах. Механиче­ская интеграция не может привести к другому обществу, кроме тоталитарного, это насильственное сдавливание, спрессовыва­ние людей.

При кибернетическом подходе к интеграции социализм - это прежде всего явление культуры. Развиваясь и укрепляясь в сознании людей через посредство философии, науки, литера­туры, искусства, социалистическое сознание создает предпосыл­ки для выработки новых форм отношений между людьми, для перестройки общественных и государственных учреждений и системы производства.

Попытка осуществлять интеграцию организованных систем, начиная не с верхнего, а с нижнего или среднего уровня иерар­хии управления, в частности с экономического уровня в случае социальной интеграции, - это кибернетический абсурд, уродство. Это как если бы мы вздумали объединить десять ра­бочих в одного "большого рабочего", связав их руки вместе в одну "большую руку", а ноги - в одну "большую ногу". Другой образ — весьма поучительный — создан Маяковским в стихах, которые дети в Советском Союзе заучивают наизусть в школе и которые я поместил в эпиграфе. Рука человека с ее пальцами, свободными от взаимного давления и управляемыми из общего центра — мозга, являет собой пример кибернетиче­ской интеграции. Это рука, которая может делать операцию на сердце и играть на фортепьяно. Кулак - это символ механи­ческой, тоталитарной интеграции. Он способен лишь громить, разрушать, уничтожать. Тоталитаризм — это миллионопалый кулак, занесенный над человечеством.

Противоречие между социальной интеграцией и свободой личности в рамках общего позитивистского подхода к пробле­мам общества нашло отражение в следующем отрывке из статьи Герберта Спенсера, в которой он формулирует свои расхож­дения с Огюстом Контом.

"По мнению Конта, самое совершенное общество есть такое, в котором управление достигло своего высшего развития; в котором отдельные функции подчинены в значительно большей степени, чем теперь, общественной регламентации; в котором иерархия, крепко сложенная и снабженная признанной властью, заправляет всем; в котором индивидуальная жизнь должна быть подчинена по большей части жизни социальной.

По моему мнению, напротив, идеалом, к которому мы идем, является общество, в котором управление будет доведено до минимума, а свобода достигнет наивозможной широты; в ко­тором человеческая природа будет путем социальной дисцип­лины так приспособлена к гражданской жизни, что всякое внешнее давление будет бесполезно и каждый будет господи­ном сам себе; в котором гражданин не будет допускать ника­кого посягательства на свою свободу, кроме разве того пося­гательства, которое необходимо для обеспечения равной сво­боды для других; в котором самопроизвольная кооперация, развившая нашу промышленную систему и продолжающая раз­вивать ее с быстротою все возрастающей, поведет к присвоению себе почти всех социальных функций и оставит в качестве цели правительственной деятельности былого времени только обя­занность блюсти за свободой и обеспечивать эту самопроизволь­ную кооперацию; в котором развитие индивидуальной жизни не будет ведать себе иных пределов, кроме наложенных на не­го социальной жизнью, и в котором социальная жизнь будет преследовать только одну цель — обеспечение свободного раз­вития индивидуальной жизни".

Спенсер противопоставляет здесь свой английский либера­лизм французскому этатизму Конта. Однако противополож­ность между этими двумя идеалами общества не так абсолютна, как это, по-видимому, представляется Спенсеру. Совместимость либерализма и этатизма зависит от того, что мы понимаем под иерархией и управлением или вернее, какие конкретные формы они принимают.

Начнем со спенсеровского конца. Самопроизвольная коопе­рация граждан, за которую выступает Спенсер, нисколько не противоречит идее интеграции; более того, самопроизвольная кооперация не избавляет нас от необходимости иерархии. Ибо в обществе, насчитывающем миллионы членов, самопроизволь­ных объединений граждан (любого характера: производствен­ного, культурного, бытового) будет так много, что предста­вители этих объединений должны будут в свою очередь всту­пать в какие-то объединения друг с другом, иначе общество просто развалится на части. Однако и этих объединений — объе­динений "представителей первого уровня" будет, вероятно, слишком много, так что им придется образовать еще один уро­вень иерархии, и т.д., пока не сложится многоуровневая иерар­хическая система представителей, на вершине которой находит­ся обозримое число людей, способных эффективно контакти­ровать друг с другом. Иерархия в той или иной форме необ­ходима для организации больших систем. Это — закон кибер­нетики, и от него никуда не денешься. Что же касается свободы, то и Спенсер признает, что она не может быть абсолютной. Он вынужден говорить о социальной дисциплине, о пределах, наложенных на индивидуальную жизнь социальной жизнью, и т. п.

Посмотрим теперь на дело с контовского конца. Развитие общества есть развитие иерархической системы управления. Но что такое управление? Управление подсистемой не есть лишение ее всякой степени автономности. В области общест­венных отношений управление вовсе не сводится к подчинению и принуждению — это лишь самый грубый, несовершенный вид управления, можно сказать, механический вид. Если представ­лять себе общество в виде гигантского часового механизма, как это делал О. Конт, то иерархия зубчатых колесиков будет и в самом деле полностью определять движение каждой детали, передавая ей энергию пружины. Но саморазвивающиеся ки­бернетические системы устроены иначе. Они строятся снизу вверх, путем последовательных метасистемных переходов, при которых каждый новый уровень не отменяет функций пре­дыдущего уровня, а дополнительно создает новые функции, новый вид деятельности. В хорошо сконструированной кибер­нетической системе имеет место структурно-функциональный параллелизм: различным структурным уровням организации соответствуют качественно различные функции, виды деятель­ности. Им соответствуют также различные понятия, в которых мы описываем функционирование уровня, так что можно гово­рить о "структурно-функционально-концептуальном" паралле­лизме.