Чтение онлайн

Зная при этом подлую машинную хитрость, можно не сомневаться кое в чем еще…

Подтянув к себе за плечо Хорхе, я прошептал ему на ухо несколько фраз и он, замерев на секунду, понятливо кивнул, указал глазами за фляжку и, получив мое молчаливое разрешение, хапнул быстрый глоток и рванул обратно к остальным. Он задержал их там объяснениями и то дало мне еще несколько секунд на размышления.

В этой ситуации есть какая-то неизвестная, но при этом учтенная мной хитрость. Какой-то весомый козырь в мою пользу.

И в очередной раз — почему?

Да потому что я сам сюда приперся. Я ведь не конченный дебил. Я гоблин. Вечно подозрительный, никому не доверяющий гоблин, прекрасно понимавший, что старая башня — прекрасное место для моей поимки. Отсюда и путей отхода почти нет. Но при этом у меня не было внутренней настороженности.

Хитрость есть… хотя я и не знаю о ней. Может находки из тайники чуток просветят на этот счет?…

Вывалившийся из дверного проема орк протянул мне железный ящик, глядя при этом на стоящих за его спиной Ссаку, Каппу и Хорхе. Едва я забрал ящик, он вернулся к остальным, с ходу ворвавшись в их бурное обсуждение.

Опустившись на одно колено, я скинул с плеча почти пустой рюкзак, вскрыл ящик, глянул на его содержимое и высыпал все в рюкзак. Внимательно осмотрев очередной приютский ящик, я провел кончиками пальцев по многочисленным параллельным бороздкам на внутренней стороны крышки, захлопнул ее и толкнул ящик к бойцам. Хорхе подхватил его и принялся крепить за спиной, продолжая слушать что-то говорящего Каппу. А я посмотрел на последние два предмета, чтобы были закреплены на крышке ящика.

Две шахматные фигуры. Черный ферзь и темно-серый конь. Выполненный в виде сурового воина в островерхом шлеме ферзь вырезан из черного дерева. Конь из моржового бивня, если мне не врет всплеск памяти. У каждой фигуры имелось магнитное основание и по небольшому элементу солнечной панели. Хватило пары минут на солнце, чтобы у обоих фигурок едва заметно засветились глаза, а на груди проявилось по светящемуся кругу. Продолжая удерживать их внутри пробивающегося сквозь дыру в козырьке солнечного луча, я чуть поколебался и нажал на круг на груди боевого коня без седла и с пиками на спине там, где оно должно было бы находиться. Встал на дыбы, весь в броне, пики на спине, злая морда, бешеный оскал алых зубов и раздутые в ярости ноздри…

Раздавшийся из фигурки громкий голос был так знаком, что заставил моих бойцов мгновенно заткнуться и повернуться в мою сторону. Еще бы — конь заговорил моим голосом.

— Эй, бродяга… ты еще не сдох? Хотя раз слушаешь эту запись — значит не сдох. Впрочем, любую систему защиту мы можно обойти и если ты — не я, то иди нахер, упырок. Хотя… если я прав насчет того веселого аттракциона что мне предстоит и который я сам подготовил чтобы выжить, то ты — все равно не я. И никогда им уже не станешь. Обнуление памяти и хладный сон… это не просто стирание воспоминаний и перенос в будущее в состоянии замороженной тушки… это два инструмента потрошения не только для памяти, но и для характера… Кем бы ты сейчас не был… ты лишь бледная моя тень. И это херово. Потому что раз меня здесь и сейчас уже вот-вот загонят в угол и поимеют, то тебе там в хер его знает, насколько отдаленном будущем тоже бегать недолго осталось. Но раз ты сумел добраться сюда и у тебя хватило на это мозгов, то ты еще на что-то способен… Возможно ты сумел восстановить часть памяти, но не факт… я рассчитываю на худшее и сходу тебя просвещу — я сделал все так, что попади я в холодильник мою замороженную жопу не станут трогать минимум девяносто девять лет. Для чего я это сделал? Думаю, ты и сам понимаешь — чтобы затеянная Атоллом и Первым глобальная затея, куда он втянул и меня, сделав штатным палачом и разгребателем куч вонючего дерьма, чтобы эта вот затея воплотилась в жизнь хотя бы частично. Планета… — голос внутри шахматного коня ненадолго замолк, а я отступил обратно в сумрак коридора, где черная и серая фигура стали практически одного цвета.

Гоблины радостно подпихнулись ближе ко мне, жадно уставившись на вещающую мои голосом шахматную фигурку. Через секунду тот я снова заговорил:

— Планета… ей действительно очень херово. Да Атолл много, где наложил лживого дерьма в доверчивые уши, много где сгустил красок и много кого подкупил, чтобы они орали на весь мир о том же самом, но многие факты остаются фактами — планете невероятно хреново. И ее население, и есть убивающий ее вирус… Есть на свете твари что могут жить в ладу с природой… мы не можем. Мы рождены насильниками этого мира. Во всяком случае предыдущие поколения. А мы… мы сейчас пытаемся уговорить жертву группового изнасилования не кончать жизнь самоубийством… Сейчас вовсю кричат о том, что не надо торопиться, нужно всего лишь вскрыть самые назревшие гнойники и в мире все пойдет на лад… но если ты почти мертвец, то посрать сколько там гнойников на тебе вскроют… Поэтому кое в чем я с Первым все еще согласен — этому миру нужно не убавлять гнойников, а наоборот прибавить их в числе и перекачать туда всю заразу… я про глобальные купольные убежища, если ты еще не допер. Хотя я тебя не виню — ты просто бедолага с изрезанной башкой. На текущий момент дело сделано. А раз сделано — надо идти дальше, чтобы все эти жертвы и десятки тысяч смертей не были просто… да и не остановить уже это дерьмо. Лавина набрала ход и города пустеют с такой скоростью, будто там бродят расстрельные команды… хотя в некоторых и бродят, чтобы подпихнуть упрямых к транспортникам Атолла.

Еще одна пауза и тот же насмешливый, такой мой и такой чужой голос продолжил:

— Если я вляпался… то я уже сдох. Слишком уж сильно обнуление и заморозка меняют и слишком много херового они добавляют… Так что помни, что ты — это не я. Так… что-то вроде близнеца имбецила… так что не замахивайся слишком широко — то, что могу я, тебе провернуть не удастся никогда. Странно… записываю наспех это послание, что-то вроде капсулы времени и испытываю даже легкое чувство вины и обреченности одновременно… так не хочется превращаться в что-то вроде тебя… дешевая копия вместо оригинала, а цели и задачи останутся прежними… И если ты уже совсем не я… если ты что-то вроде небритой размазни с вялым пахом и подтекающей жопой… то оставайся здесь в Башне. Я тот еще параноик и заранее подумал о том, чтобы заключить нерушимый ни при каких обстоятельствах и ситуациях договор — за небоскребом и территорией вокруг закреплена особая неприкасаемая зона. Не знаю, как тебя сейчас зовут… давай, я буду звать тебя просто и мело — Ущербная Копия… так вот, Ущербная Копия… ты можешь остаться здесь. И прожить здесь свою жизнь так, как хочешь. Пускай слюни за закат, трахайся, если еще есть чем, беседуй о жизни с аборигенами, уди рыбу, плавай в чистых в том числе благодаря тебе водах полного жизни здорового океана… считай это своей солнечной заслуженной пенсией, Ущербная Копия.

Как проверить надо ли тебе здесь остаться? Это просто — если ты испытал хоть что-то ностальгическое, если ты хоть что-то вспомнил и ощутил пока поднимался сюда и тем более если ты уже видел там наверху инсталляцию с песочным дедушкой и тощим пацаном, и она вызвала в тебе хоть какие-то эмоции… то ты спекся, моя Ущербная Копия… Ты — точно не я. И значит ты сдохнешь. Так лучше продли свою и мою жизнь одновременно… и постарайся замкнуть петлю заняв место того чернокожего старика. Воспитай следующего убийцу… а сам останься на крыше навсегда. Расти огурцы и помидоры, трахай сисятую смуглую красотку, учи жизни молодняк и ищи среди них того самого, кто возможно однажды продолжил наше дело… Так от тебя будет больше пользы, чем просто сдохнуть в деле, к которому ты больше не готов. Замкни петлю. Как замкнул тот старик однажды, когда почувствовал, что дальше он шагать уже не может — хмыкнув, голос с еще большей насмешливостью заметил — Прямо вижу, как твою рожу щас корежит… а ты думал я тебе сквозь десятилетия ласковый массаж простаты устрою? В общем решай трезво. Сможешь еще бежать? Сможешь терять по пути преданных тебе солдат? Разменивать их на свои цели? Нет? Тогда оставайся здесь. В этом пути нужен бегун, а не ползун, который все равно сдохнет. Я бы рассказал тебе щас быль про атомную черепаху и педального зайца… но к чему нам старые истории, верно? Да и времени в обрез. Что за план? Он есть. Но рассказать о нем по понятной причине я не могу — не знаю кто услышит эту запись. Даже если это ты, возможно тебе так промыли мозги, что ты встал не ту сторону… Так что ты либо помнишь… либо тебе предстоит вспомнить. Если решишься покинуть эту безопасную гавань — то шагай дальше по оставленным для тебя хлебным крошкам, Ущербная Копия. Шагай дальше по крошкам и смотри не сдохни… хотя ты точно сдохнешь…

Щелкнуло и шахматный конь замолчал.

— К-к-к-к… — попытался я что-то выдавить из себя и не смог, сжимая в кулаке гребаную фигурку — С-с-с-с-с…

— Командир! — Рэк обрадованно заухмылялся — Хера себе! Тот старый ты прямо щас на наших глазах тебя вербально в жопу трахнул… как ты, командир? И как называется? Самотрах?

— Самогону мне — прохрипел я, тяня дрожащую от злости руку к Хорхе — Флягу!

Уже опытный Хорхе хребтом почувствовал насколько быстрым ему сейчас надо быть и фляга с уже отвернутой со скрипом крышкой мгновенно оказалась у меня в руке. Сделав большой глоток, я, глядя в изрисованный загадочными песчаными линиями потолок, медленно проглотил обжигающей крепости кактусовый самогон, удержался от второго глотка. Выдержав паузу, вернул флягу, оглядел лица бойцов и тихо рассмеялся:

— Вы чё от меня ждете, гоблины? Заикания и моих шипящих от ярости слюней на ваших лицах?

— Ну как вариант — чуть разочарованно произнесла Ссака и, опомнившись, глянула на меня уже куда жестче — План тот же?

— Тот же — кивнул я — Нас будут убивать.

— Убивать — кивнул Каппа и, выдвинув на сантиметр меч из ножен, со звоном загнал его обратно — Да… они постараются.

— Но тот старый ты что-то говорил про нерушимый договор, командир — напомнил Рэк и двинулся за мной, когда я почти бегом направился обратно к доставившему нас сюда лифту.

— Договор есть — бросил я на ходу — Да. Это главная слабость машин. Во всяком случае пока что — они не могут явно нарушить правила и договоры. На это способны только люди. И это была одна из веских причин, почему управления глобальными убежищами доверили Управляющим. Но это же оказалась и слабостью машин — вспомните как сенаторы потихоньку-полегоньку нагнули Управляющую Франциска II. У них почти получилось стянуть власть в свои руки. Эй, Зуброс! Давай за нами! Мне нужен собеседник!

— Да, великий колдун!

Я выругался и Зуброс торопливо поправился:

— Величайший колдун! Величайший колдун Белой Башни!

— В жопу это все! — рявкнул я — Оди! Я Оди!

— Да как-то мне не к лицу… но я понял… А мы куда? Стойте! Лифт вот же!

— Лифт? Залезший в кувшин на дне осьминог не хозяин, а добыча… — Каппа неприятно засмеялся и опять умолк на это недосказанной ноте. Любят же они так делать… Столетия уже прошли, а все продолжают в том же духе. Может это у них прошито в ДНК?

— Мы в ловушку не полезем — пояснила наемница и, легко вырвавшись вперед, первой понеслась вниз по ступенькам первого лестничного пролета.