Чтение онлайн

Он насупил брови, вероятно, понимая, к чему я клоню. Или, может быть, ему причиняют боль мои страдания.

— Это не может так продолжаться. Я не могу так. Чувство вины пожирает меня заживо. Я не могу спать, не могу трезво мыслить, не могу принимать правильные решения. И если я всё на хер испорчу… Если Трейс умрёт из-за того, что я поддалась действию кровной связи и потеряла голову, то я никогда себя не прощу. И тебя.

Он молчит, обдумывая мои слова, после чего плотно закрывает глаза.

— Отпусти меня, Доминик. Пожалуйста.

— Я не знаю, как это сделать, ангел.

Да поможет нам Бог, потому что я тоже не знаю.

Честным признанием будет: да, у меня есть чувства к Доминику. Чувства, которые уже невозможно отрицать. Я не могу с уверенностью сказать, что всё это для меня значит, но и не хочу разбираться. Так или иначе, я не могу поддаваться Доминику всякий раз, когда он переходит в наступление.

Это нечестно по отношению к Трейсу. Равно как и к самому Доминику.

Вооружившись неоспоримыми правдами, я высвободила руки из его хватки и оттолкнула его от себя. И хотя для этого мне понадобилась вся моя выдержка, сердце знало, что так будет правильно.

Я ожидала от него какого-нибудь едкого ответа, или новых попыток соблазнения, или хотя бы того взгляда, которым он одаривает меня, когда первые два варианта не подходят. Но вместо этого он снова берёт мою ладонь и держит в своей, выводя большим пальцем маленькие кружочки на тыльной стороне.

— Думаю, ты уже знаешь о моих чувствах к тебе, ангел, и мне кажется, я знаю о твоих ко мне… Признаёшь ты их или нет. У тебя есть все основания оттолкнуть меня сейчас. Я постараюсь, насколько это возможно, принять твои доводы, как бы больно и тяжело это ни было.

Я опустила голову, чувствуя вину за то, что мучаю его, но он тут же поднял мой подбородок, чтобы я смотрела ему в глаза.

— Вот только однажды у тебя закончатся причины. И когда этот день придёт, я буду рядом.

Я моргнула, ошарашенная его словами. Он только что пообещал… дождаться меня?

— Доминик, я не могу просить тебя о таком…

— Знаю, ангел. Тебе и не нужно, — просто ответил он. — Но я всё равно буду ждать.

Тяжесть в груди снова вернулась.

— А если это день никогда не настанет? Что тогда?

Он улыбнулся.

— Тогда, видимо, мне придётся ждать вечно.

Моё сердце ухнуло вниз. Доминик не сводил с меня глаз несколько долгих, томительных мгновений. Я не знала, что хуже: его беспрестанные попытки соблазнить меня и выбить из колеи или намерение тихо ждать в стороне.

Ни один вариант не казался правильным.

— Не грусти, ангел, — когда я уже затерялась в своих мыслях, он снова привлёк моё внимание. Как всегда. — Я же бессмертен, помнишь? Уж чего у меня не отнять, так это времени, — он подмигнул и поцеловал тыльную сторону моей ладони. — К тому же, ангел, ты стоишь того, чтобы ждать.

С этими словами он вышел из комнаты.

…но навсегда остался в моём сердце.

17. СКАЖИ, ЧТО ЭТО НЕ ТАК

Школьный звонок завывал со всех сторон, пока я шла по пустому коридору Академии Уэстон. Вокруг ни единого признака жизни, кроме звуков моих шагов — подошвы кроссовок по ламинату. Прижимая учебники к груди, я свернула за угол, проходя мимо ровного ряда тёмных классных комнат с наглухо закрытыми дверьми, и остановилась только, когда в конце коридора показался кабинет искусств — единственное помещение, где горел свет.

Интуитивно я знала, что должна туда пойти… Что должна быть там. Расправив плечи, я возобновила шаг. Походка и пульс ускорялись по мере моего приближения к цели.

Дойдя до двери, я резко дёрнула ручку на себя и шагнула в пустой кабинет. Ещё не высохшие краски и незаконченные картины на мольбертах, расставленных по всей комнате, выглядели так, будто их владельцы просто взяли и исчезли в процессе рисования.

— Где все? — спросила я вслух, посмотрев на часы. Наручные часы из розового золота, подаренные папой на мой тринадцатый день рождения. Те самые, что я потеряла ночью, когда его убили.

«У меня их быть не должно», — подумала про себя, зная, что они никак не могли оказаться у меня на руке, но всё же они там были.

— Никто не придёт, — произнёс голос за моей спиной. — Здесь только мы.

Я стремительно обернулась, узнав Трейса по голосу. Его лицо было бледным, а глаза — на тон темнее, чем обычно, но передо мной стоял именно он, вне всяких сомнений, во всём своём великолепии.

— Привет, Джемма, — тихо добавил он и улыбнулся. Уголки губ поднялись едва-едва, будто что-то мешало им это сделать, из-за чего улыбка вышла скорее печальной.

— Это снова сон, — осознала я, распахивая глаза.

Он кивнул, и я бросилась к нему в объятья. Он отшагнул назад, немного потеряв равновесие, но ни на секунду не отпустил меня, только крепче прижал к себе.

Я уткнулась лицом ему в шею и вдохнула пряный землистый аромат.

— Я не хочу просыпаться, Трейс. Я хочу остаться здесь с тобой навсегда.

Он ничего не ответил. Только крепче прижал к себе, и я сразу же ощутила те чудесные вибрация, что всегда возникали рядом с ним. Через некоторое время он отстранился, поставил меня на пол и поцеловал кончик носа. Он пытался принять уверенный, отважный вид, старался выглядеть сильным ради меня, но я чувствовала отчаяние за всей этой маской. И оно забирало воздух из моих лёгких, затрудняя дыхание.

— Всё настолько плохо, да? — я коснулась его щеки подушечками пальцев.

— Он становится сильнее с каждым днём, Джемма. Ты должна его остановить.

— Как? Как мне это сделать? Как спасти тебя? — спросила я и, затаив дыхание, ждала ответа, который так отчаянно искала наяву.

— Тебе нужно перестать держаться за меня, — проникновенно произнёс он. — И тогда ты поймёшь, что нужно делать.

Я замотала головой.

— Это какой-то бред.

Лампы замигали над головой. Глаза Трейса округлились от ужаса, он оглянулся через плечо.

— Он идёт сюда, — Трейс схватил меня за плечи. — Тебе нельзя здесь оставаться. Он знает, что я здесь.

— Кто? Люцифер? В смысле «он идёт сюда»? Я не…

— Ты должна проснуться, Джемма. Сейчас! ПРОСНИСЬ!

Мои веки распахнулись, и я подскочила на кровати. Сердце билось миллион ударов в минуту, кожа стала липкой от пота. У меня ушло несколько минут, чтобы успокоиться. Эти сны становились всё более и более правдоподобными, и тем сложнее было возвращаться в реальность. Я честно не понимаю, что всё это значит.