Чтение онлайн

Света некоторое время буравила меня взглядом, потом нехотя буркнула:

— Наверное, может… — и сварливо полюбопытствовала: — И в кого это ты собрался, интересно, влюбляться?

— О, разве тут можно предугадать? — начал я вдохновенно впаривать, хотя рабочая гипотеза на эту тему возникла еще вчера при просмотре фотоальбома. — Как звезды лягут, от меня мало что зависит. Это же инстинкт — он никого не спрашивает. Его не зовут, он сам приходит.

— Любовь — инстинкт? Ну ты загнул, — протянул Паша.

— Ни малейшего сомнения. Хотя, признаю, тут все очень запутано. Для начала мы называем словом «любовь» два совершенно разных чувства. Они очень сильно различаются у мужчин и у женщин. По-хорошему, их надо было бы обозначать разными словами…

— Теоретик, — фыркнула Света.

Ах теоретик! Во мне стремительно взметнулась темная волна гнева:

— У тебя, как и у всех женщин, на уровне генома зашита необходимость достичь важной для вида цели. Ну ты понимаешь, о чем я… А любовь нужна, чтобы ты достижением этой цели не манкировала. Этакий механизм, пресекающий излишнюю разборчивость в выборе отца для своего ребенка. Время пришло, и все — цигель-цигель, ай-лю-лю, вперед, исполнять свой долг перед видом. Нефиг перебирать варианты, бери что есть. Отсюда и «любовь зла, полюбишь и козла».

Паша аж прихрюкнул. Зыркнул, как ему показалось, незаметно на погрустневшую Зорьку и елейным тоном осведомился у меня:

— Как-как ты себя назвал?

— Как есть, так и назвал. Ни я, ни ты ничего собой еще не представляем. Даже не козлы еще, а так, козлята на выпасе. Ты сначала стань кем-то, там, глядишь, и высокого звания «козла» от Иры удостоишься.

Света, было фыркнувшая на «козла от Иры», опять посмурнела. Помолчала, потом повернулась к нам боком и приступила к разглядыванию угла на потолке подозрительно поблескивающими глазами. Паштет вопросительно посмотрел на меня, и я почувствовал себя последней сволочью. И что на меня накатило, с одного безобидного слова завелся? И на кого рассердился? На безответно влюбленную девчонку. Скотина ты, Дюша.

— На самом деле, конечно, — вздохнув, признался я, — ты намного более права, чем я. Я же сразу сказал — достойная позиция.

Встал, взял стул, прошел до Зорьки и уселся перед ней. Она опять отвернулась. Подумав, взял ее вздрогнувшие ладони.

— Я прав с точки зрения холодного ума, а ты — чувств. Но это тот самый случай, когда второе важнее первого.

— Правда? — Просветлев, она с надеждой повернулась ко мне. Ох и намаюсь я с ней…

— Правда. — Ума не приложу, как мне удалось в ответ улыбнуться, не разжимая стиснутых зубов… Теперь надо убежденно нести любую банальность, глядя глаза в глаза. — Любовь — это самое сильное светлое чувство, и зачем ее преуменьшать, включая разум? Настоящее «горе от ума» получается. — И про себя добавил: «Особенно верно для женщин».

— Ты правда так думаешь? Правда-правда?

Я всерьез задумался. Потом медленно заговорил:

— Ты знаешь, правда. Любовь — редкий приз, и выпадает в жизни максимум несколько раз. Одна из немногих вещей, ради которых стоит жить. Так стоит ли искусственно уменьшать накал страстей? Да, отключив разум, можно накуролесить в любовном угаре такого, что потом с трудом расхлебаешь. Но, пожалуй, оно того стоит. По крайней мере, будет что вспомнить. А кто утверждает иначе, говорит это на холодную голову, когда сам не влюблен. Тут-то все мудрецы горазды советы давать…

Мы помолчали каждый о своем.

— А давайте какао сварим? — предложил я, похлопывая Зорькиными ладошками друг о дружку. — С желтком.

— Это как? — воскликнул Паша.

Света грустновато улыбнулась и согласно кивнула.

— Все просто. — Зарывшись в холодильник, я начал очередной мастер-класс: — Сначала греем молоко, примерно две трети от потребного, почти до кипения и удаляем пенку.

Пощелкав электрозажигалкой, развел огонь, влил в эмалированную кастрюльку примерно пол-литра молока и поставил на конфорку.

— Пока молоко греется — фокус: отделение желтка от белка с помощью двух половинок скорлупы.

И я продемонстрировал это действие изумленной публике.

— Надо добыть еще два желтка, кто возьмется?

— Я!

— И я!

— Вперед. Только аккуратно, не проткните желток краями скорлупы.

На удивление, оба справились и, довольно сияя, удостоились заслуженной похвалы.

— Теперь перетираем желток с сахаром и постепенно добавляем какао. И трем, трем, трем до получения однородной массы. Уф… — Запястье быстро устало. — Давай, Паш, ты потри еще. Ну а теперь все просто: разводим горячее молоко холодным — надо получить не более шестидесяти градусов, иначе желток свернется, выливаем в растертую смесь и все еще раз хорошо вымешиваем. Вот так. А теперь по чашкам — и наслаждаемся.

Вдумчиво прихлебывая, мы дегустировали редкий напиток. Получилось достойно — еще бы по чайной ложке коньяка на порцию, того, пятизвездочного, что я в семейном баре обнаружил. Но не поймут ребята.

Покосился на беспечно развалившегося на стуле Пашку. В прошлый раз он оказался среди тех, кто не попал в объединенный девятый класс, — чуть-чуть не прополз по оценкам. Надо подкорректировать жизненный путь друга детства.

— Паштет… У тебя какой средний балл за четверть выходит?

— Выше четырех. Наверное… — Паша опять потешно сморщил свой нос-кнопку. — Если Эльвира не срежет до «тройки».

— Делать ей больше нечего, как специально тебя резать. А у Биссектрисы что — безнадега?

— Ну… да… ты ж знаешь… Я не Валдис.

— Тут Валдисом быть не надо. На «четыре» алгебру и геометрию любой, прилагающий достаточно стараний, вытянуть может. Эх, Пашка… Давай в следующей четверти вместе позанимаемся, а то вылетишь ведь при объединении классов. Тебе надо до «пятерок» оба предмета поднять. Да и химию тоже реально на «пять» вытянуть, если постараешься. А мы поможем.

— Какое объединение? — хором воскликнули Паша и Света, с изумлением глядя на меня. Паша даже не стал оспаривать гипотетическую возможность получения «пятерок» по проблемным предметам.

— Нам разве еще не объявляли? — ляпнул я, не подумав. Черт, что я несу? В задумчивости потер шишак, глядя на мотающих головой одноклассников. — Э-э-э… ну… короче… я слышал, что из двух классов будут делать один.

— Когда слышал?

— От кого слышал?

В этот раз каждый выкрикнул свое. Света подалась вперед, и у меня возникло ощущение, что ответ из меня сейчас будут вытрясать.

— Мм… — Я растерянно покусывал губы, выигрывая себе секунды на поиск ответа. — Это не так важно. Но информация точная. Сольют «А» и «Б» в один класс. И, ребята, большущая просьба — не говорите пока никому, хорошо? Давайте лучше подумаем, чем нам это грозит и что в связи с этим надо делать.

Паша встревоженно заелозил на стуле, бросая полные отчаяния взгляды на меня со Светой.

— Я в «двести восемьдесят шестую» не хочу… — затряс он головой.

— А нефиг было балду бить весь год, — мрачно отрезала Зорька. — Любовь у него…

— Тихо, тихо, — вмешался я. — Ничего непоправимого еще не произошло. Решение будет приниматься по итогам последней четверти. Если Паша продемонстрирует резкий, я подчеркиваю — резкий! — прогресс в оставшиеся два месяца по западающим предметам, то пройдет. У тебя же английский — твердая «четыре», правильно? Тут отставание и за четверть было бы тяжело вытянуть. А алгебру с геометрией и химией подтянуть за неделю каникул можно, если плотно взяться.