Чтение онлайн

– Я их не только стреножил, но и...
– и Васька украдкой показал Евгении карманный парализатор. И поднял большой палец - на максимуме!

"Какой же он всё ещё мальчишка," - подумала Краснова, пригрозив ему кулаком для порядка."Не понял Вас, мадам, - тут же среагировал парень шепча, чтобы не услышал отец.- это что же , в смысле вся моя награда?"

Но Евгения улыбнулась, покачала головой - иди мол уже, и пропустила его вперед, хлопнув ласково по спине. Потом выскользнула из отсека последней. Навстречу неизвестности...

Глава 9 Исповедь Зевса - Джаева

Земля. Тибет. Частное владение Корпорации "Септории".

– ...если ты помнишь, впервые мы встретились на базе пиратов: ты тогда был в плену у Хруста и ...

– Да знаю я это...
– перебил как всегда куда-то вечно торопившийся Жилов, но тут же замолчал. И кивнул - продолжай.

– ...и как мне сейчас стало понятно, тебе известно не всё. Иначе этот наш разговор состоялся бы не здесь. Слушай, я знаю, если ты захочешь, то умеешь слушать. Сиди и просто слушай. Хорошо?

Они сидели у костра, Джаев говорил и говорил. История была длинной.

– ... моя самая засекреченная операция, но видимо из-за большой секретности, а нас в этой операции было задействовано только пятеро, получился совсем не такой результат, на который мы надеялись.

С тобой я должен был вывести и этого шамана, правда, если бы знал, что он простой шарлатан, то лучше бы грохнул его ещё тогда... Так вот, раз нельзя было пиратский корабль захватить, мы должны были его взорвать, и это не обсуждалось. А после все просто ушли бы на спасательных шлюпках. Помнишь, мы захватили сначала рубку связи, но потом я пришел красный и злой?

– Да, ты сказал тогда, что-то насчёт того, что нас предали, кажется, и мы остались одни, без поддержки. Но, ты же ничего не помнишь?
– удивлённо заметил Жилов

– А у тебя хорошая память. Я вспоминаю всё потихоньку. Вспоминаю. Так вот, нас никто не предавал. На преступление пошёл я. Это я предал свою команду и ребят. Но видит бог - хотел как лучше, и если бы меня поддержало командование, у нас был бы и Хруст, и их "Летучка", и пряники с пирогами. Но мне не поверили. Нас захотели как мальчишек бросить на амбразуры. Поэтому я и отказался выполнять этот глупый приказ, и бросил всё, передав командование своему старшому, не открыв ему истинной причины. Что может быть позорнее для десантника, как оставление поле боя без ранения?..
– Джаев ненадолго замолчал. Зин не торопил его. Затем Джаев продолжил.

– В той операции погибло много и наших, всё-таки предпринявших лобовую атаку, выполняя глупейший приказ руководства, и пиратов, испытавших на себе действие новейшего тогда оружия - локальных мин... Ну, а остальное ты уже знаешь.

Зин Жилов, явно не ожидая такого поворота событий смотрел на собеседника ошарашенный услышанным. Затем долго молчал. Потом он сглотнул набежавшую слюну и тихо произнёс:

– Но почему тебе до сих пор разрешали пользоваться всеми льготами и привилегиями, -спросил Зин лишь бы продолжить разговор.

– Какими?

– Как какими?

– Вот именно. Никаких льгот и в помине не было. Сразу после посадки вас с отшельником в спасательную капсулу, я лично проследил за тем, чтобы вы улетели благополучно. После активировал заряды и, когда садился в капсулу, то был сильно ранен. По смешному, глупо. Даже сейчас расскажи кому об этом - засмеют! Я закрывал левой рукой крышку капсулы, потеряв перед этим защитную перчатку, и моя рука в какой-то момент перегнулась. В образовавшуюся щель между кистью и бронькой, пират, и как я его только тогда не увидел, сделал выстрел навскидку, и сумел мне вогнать в руку стальную пулю. Да ещё со смещенным центром тяжести. Такие очень долго были на вооружении, пока их не сменили лазеры. Случайный выстрел на все сто процентов...

Воспоминания Джаеву давались нелегко, и это было заметно не только по мелко дрожащим пальцам левой руки, но и по крупным бисеринкам пота, выступавшим на лбу, которые он периодически смахивал ладонью.

– Левую руку, как и часть лицевого нерва с левой стороны я потерял совсем. А если бы меня ещё подольше помотало по просторам, то и спасать было бы нечего. Я проболтался в космосе без сознания четыре дня. Если бы не мой браслет, то конечно я не сидел бы сейчас здесь с тобой.

Мне ещё крупно повезло тогда, что медики на Базе "Сатурн-2" дали промашку и остатки ампутированной руки вместе с браслетом просто выкинули после операции, а не сожгли в утилизаторе, как положено. Повезло и в том, что смог найти и забрать браслет. Поэтому меня и не опознали, а подлечившись, я подумал, что это и к лучшему.

После были эти долгие, нудные и дорогостоящие операции. Их все оплатил из своего фонда на так называемый чёрный день. Каждый мало-мальски хороший военспец, имеет его, на всякий случай. Такая маленькая шкатулка, в резервном банке планеты, в которой хранятся все твои сбережения. На адмирала надейся, а сам не плошай. Так у нас говорится.

Ну, а когда меня подлечили, и деньги закончились, то тут же оказался на улице - наше общество, как ты знаешь, благотворительностью больше не занимается. Тут я и вспомнил о тебе, и решил попытать счастья.

И сразу же со мной начали происходить невероятные вещи. У меня не было денег, на перелет, но тут вдруг метеорный дождь ранит второго помощника на какой-то яхте, и мне предлагают его место, хотя я даже не успел встать на биржу труда: просто с хозяином корабля рядом в баре пил последний кофе, на последнюю мелочь, когда ему принесли эту весть. Услышал, и сказал, что смогу помочь. Документы у меня ведь разные были, сам понимаешь, так что вскоре уже летел в сторону Земли, всего лишь через какой-то час, после принятия решения посетить тебя. Представляешь?

Тогда, на Корсе, я был загримирован под моего двоюродного деда. Мне всегда нравилось его сильное и красивое лицо настоящего моряка, побитое солью и обветренное настоящими морскими ветрами. Вот я и попросил врачей, которые восстанавливали моё лицо, чтобы они сделали его мне. Когда я появился у тебя и если бы ты мне тогда не поверил, то была бы сейчас жива Ирина - Элонна? Сильно в этом сомневаюсь. Так было определено и это всё случилось, как и должно было быть. Вот теперь я всё сказал.

Джаев закончил говорить. Во время рассказа он видел, как лицо Зина из враждебного и злого сначала превратилось в растерянное, а потом и в виноватое. Джаев догадался, что его простили и поняли.

И тут Жилов вскочил и поднес жужжащий телеф к уху. Он слушал, что ему говорили, а сам, как будто только что увидел их место, где они сидели, впервые, и всё оглядывался по сторонам. Потом резко сказал: "Нет", - и, махнув в сторону охранников рукой, сел на место. Было заметно, что он был чем-то озадачен, потом, тряхнув головой, словно прогоняя назойливую мысль, повернулся к собеседнику.

– Я пришел к тебе чертовски голодным, и потерянным. Был бы я сытый и богатый, разве пришел бы к тебе тогда, когда был особенно нужен?
– спросил Джаев.