Чтение онлайн

«С таким оружием, – подумала я, – если, конечно, хорошо им владеть, вполне можно довольно успешно вести ближний бой и с пехотой и с кавалерией противника».

Правда, среди кавалеристов, я заметила небольшое количество конных лучников, вооружённых луками и стрелами. Я прекрасно знала, что эти самые лучники прекрасно умеют с достаточно большого расстояния метко поражать противника.

Позади кавалеристов стройными рядами вышагивали пехотинцы. Я знала, что во времена империи Хань, в отличие от империи Цинь, пехота уже играла не основную, а только вспомогательную роль в китайской армии. Пехотинцы, например, прикрывали тылы, обеспечивая удобные пути передвижения для кавалерии, иногда проводили небольшие разведывательные вылазки и т.д.

Солдаты-пехотинцы были одеты в традиционный китайский запашной халат, когда наиболее широкая сторона халата запихивается или накидывается на другую более узкую сторону. Вооружены пехотинцы, как я сразу заметила, были тем же самым клевцом «цзи», чтобы так же, как и кавалеристы успешно вести ближний бой с конницей врага.

Ко мне сразу вплотную приблизилось несколько воинов-кавалеристов, которые взяли меня в плотное кольцо. Один из кавалеристов очень умело накинул на меня аркан и, легонько хлестнув своего коня, быстро поволок в гущу толпы, видимо к командиру отряда. Действительно, я не ошиблась. Через минуту я предстала перед воином, который выделялся богатыми доспехами с позолотой, красивейшим вороным конём, богатой шапкой на голове, но, прежде всего, он выделялся своим суровым взглядом начальника, который не допустит никаких вольностей в доверенном ему войске.

Командир пристально оглядел меня со всех сторон. Я старалась держаться как можно спокойнее среди такого огромного количества воинов-мужчин, внимательно рассматривающих меня, фактически, полуобнажённую женщину. Конечно, такое показное спокойствие мне давалось с огромным трудом. Тогда я решила немного отвлечься и внимательно вглядеться во внешность окружающих меня людей.

Все прекрасно знают, что китайцы относятся к монголоидной расе. Говорят, что прародиной монголоидов является восточная Азия. Если представить, что им приходилось проживать на территориях, где песчаные бури проходят довольно часто, то можно без всякого сомнения утверждать, как негативно эти бури отражались на человеческом зрении. В результате у монголоидов, в том числе у китайцев, был сформирован особый, довольно узкий разрез глаз.

Я внимательно посмотрела на командующего войском и очень чётко заметила не только узкий разрез его тёмно-карих проницательных глаз с многочисленными складками и густыми ресницами, но и плоское строение лица с выступающими скулами. Волосы же на его голове были чёрные и прямые, бороды и усов у командира отряда не было.

Командир, когда меня подвели совсем близко к нему, скривил недовольную гримасу и с нескрываемой злобой проговорил:

«Что это такое? Как вы могли допустить этакую мерзость? Наш отряд скрытно пробирается к неприятельским позициям, готовясь…» Здесь он внезапно умолк, видимо чтобы не сболтнуть лишнего. Но затем предводитель отряда от злобы и негодования начал слишком тяжело дышать, мне даже показалось, что он задыхается. Кроме того всё его лицо начало покрываться красными пятнами. Как я поняла, в этот момент он готов был растерзать меня на месте или вздёрнуть на ближайшем дереве. Наконец, после затянувшейся паузы, командующий соизволил продолжать, при этом постоянно повышая голос, который постепенно перешёл на зловещий угрожающий крик:

«И в самый ответственный момент, когда мы постоянно высылаем вперёд разведывательные группы, на нашем пути выплывает вот эта самая куртизанка, вражеская лазутчица! Да-да! Именно вражеская лазутчица, больше она никем не может быть!»

Злобный командир указал своим длинным и опасным копьём прямо на меня, только чудом не задев острым наконечником мою девичью грудь, а затем, исказившимся от ненависти, своим противным голосом продолжил:

«Эта коварная бестия – куртизанка, шатается здесь, в расположении наших войск, совершенно спокойно, как будто она находится на развлекательной прогулке. Конечно, если мы её спросим, каким таким непостижимым образом она умудрилась оказаться именно в том месте, где находится наш отряд? Если мы её спросим, как могло получиться, что ни одна наша разведка её не заметила, то она, эта проклятая ведьма, наплетёт здесь кучу всякой ерунды, которую я не желаю слушать, потому что сразу, как только я увидел эту мерзкую тварь, мне стало всё абсолютно ясно!»

В этот момент мои «стальные» нервы явно сдали. Мои бедные уши уже не могли выносить эту дребедень и я, не выдержав, смотря прямо в глаза этому господину, выкрикнула. Когда я кричала, то не отводила своего взгляда от этого «великого стратега» и мне почему-то именно в этот момент очень чётко вспомнился взгляд болотной гадюки, но болотную гадюку я уважала гораздо больше, чем этого мерзавца.

Действительно, если поразмыслить, то болотная гадюка угрожала мне, как говорится, на вполне законных основаниях, защищая себя и своё потомство, то этот негодяй, совершенно ни в чём не разобравшись, оскорбляет направо и налево красивую женщину. Да как он смеет? В моей душе кипели бурными огневыми вспышками ярость и злость, поэтому я решила не стесняться в выражениях, хотя отдавала себе отчёт в том, чем это мне может грозить. Но мой язык, как помело, уже не мог остановиться.

«Да, как ты смеешь, подлец несчастный, так нагло оскорблять невиновную ни в чём женщину?! Как ты смеешь так унижать меня?! И что тебе, как ты утверждаешь, абсолютно ясно, в чём ты, проклятый злодей, пытаешься обвинить меня?!»

Узкие глаза командира – китайца начали неожиданно расширяться от того громадного потрясения, которое он испытывал. Ведь он даже за человека меня не считал, он принимал меня, наверно, за обезьяну, которая слезла с дерева и корчит ему всяческие рожи. Поэтому он в первый момент после моих гневных слов, вообще был не в состоянии сообразить, каким именно способом выразить своё огромнейшее негодование по поводу моей выходки, и какое страшное наказание придумать, чтобы по полной программе отомстить мне за такой ужасный выпад против него.

Мне смешно было наблюдать, как он упорно пытается начать что-то говорить, но не в состоянии связно выговорить ни единого слова. Этот великий полководец, буквально лишился дара речи, он только пыхтел. При этом его толстые щёки смешно раздувались, как у хомяка, который спрятал там свои съестные запасы.

Наконец, он подозвал к себе одного из своих помощников и что-то тихонько прошептал ему на ухо. Тот моментально удалился, а через минуту из толпы выехало три всадника, которые опять набросили на меня крепкий верёвочный аркан и грубо поволокли в сторону от стоящего войска. Они пришпорили своих коней, и я уже не в силах была бежать за ними, они просто волокли меня по твёрдой земле, нисколько не жалея.

Так как я была в купальнике, то всё моё нежное девичье тело быстро покрылось ссадинами и ранами, потому что меня бросало и на твёрдые камни, и на колючий кустарник, и на различные кочки. Я уже посчитала, что таким образом жестокий полководец решил быстро расправиться со мной, и воины будут тащить меня волоком с большой скоростью до тех пор, пока я не потеряю сознания от боли и многочисленных ушибов, и не умру. Но, слава Богу, я всё-таки ошиблась. Когда всадники отъехали от войска метров на сто, они сразу остановились у небольшого лесочка.

Через некоторое время, как я и предполагала, сюда явился всё ещё разъярённый предводитель отряда со своими телохранителями. Мне удалось увидеть у командующего подлинную бумагу с каким-то написанным на ней важным приказом, что сначала меня очень удивило. Но ведь письмо от моего любимого Марка было тоже написано на своеобразной, не похожей на нашу, старинной бумаге.

Моё удивление объяснялось тем, что я знала из древней истории, что изобретателем бумаги считается китайский учёный Цай Лунь, который продемонстрировал своё изобретение только в сто пятом году нашей эры. Но ведь я попала примерно в середину второго века до нашей эры. Откуда же здесь взялась бумага? И здесь я вспомнила, что археологические исследования моего времени убедительно доказали, что бумагу в Китае умели делать задолго до Цай Луня, уже в третьем веке до нашей эры, то есть тогда, когда появилось единое китайское государство – империя Цинь. Цай Лунь же просто создал новую более эффективную технологию получения бумаги.

В этот момент грозный военачальник попросил телохранителей и тех воинов, которые меня сюда приволокли, отдалиться на определённое расстояние, и те сразу выполнили приказ, отъехав от нас метров на пятьдесят.

«Этот мерзавец хочет поговорить со мной наедине, но чего он этим хочет добиться?» Честно говоря, мне была совершенно непонятна его затея.

Мы остались вдвоём с этим так называемым командиром, и этот самый, как я поняла, трусливый командир, опять долго не мог собраться с мыслями, чтобы начать внятный разговор со мной.