Чтение онлайн

– Забирайте коробку, – обратился затем он к Матвею.

– За сколько вы ее купили? Я могу дать вдвое больше, – вмешался наглый пришедший.

Матвей попросил не мешать и, взяв коробку, проследовал в отдельное помещение. Следом за ним шел Поликарпов. Наглый юнец тоже не стал оставаться на месте.

– Я могу заплатить вам за нее вдвое больше, – повторил он, идя за Матвеем.

Поликарпов уже было согласился перепродать коробку, но нахмуренные глаза Матвея пресекли предложение оферты.

– Зачем тебе этот хлам? – шепнул Поликарпов. – Можно ведь продать этому юнцу тысяч за пятьдесят.

Матвей взглянул на юнца, который смотрел кошачьими глазами на него, стоя в нескольких метрах, потом обратился к Поликарпову:

– Ты ведь сам говорил, что в этих коробках содержимое на несколько сотен тысяч попадается. Кстати, может скажешь, что тебе досталось? – Матвей начал надрывать скотч на коробке, которого оказалось слишком много для обыкновенной посылки.

– Не при нем, – Поликарпов указал пальцем на юного незнакомца, выказывая тем самым свою пренебрежительность. Он выдержал паузу в несколько секунд и обратился к назойливому наблюдателю:

– На кой черт тебе эта коробка вообще сдалась?

От этих слов парень оживился и подскочил к партнерам несколькими короткими шагами.

– Дело в том, – начал он, бегая глазами по сторонам, – я эту посылку матери отправлял, в ней семейные реликвии, очень личные. Но только я по ошибке не тот адрес указал, вот посылка и вернулась, а когда я узнал о возврате, то сразу кинулся на почту. Там мне сказали, что в связи с месячным простоем посылка утилизирована. Я конечно же не поверил. Нет, ну как такие ценности могут быть уничтожены? Я ее сразу узнал вот по этому маленькому крестику на торце, – юнец показал пальцем на черное маркерное перекрестие. – Ну что, продадите мне ее?

– И сколько ж ты готов выложить за коробку? – спросил Поликарпов. Глаза его набрали алчного блеска. Матвей молчал и возился с клейкой лентой.

– Пятнадцать тысяч рублей, – юнец достал из кармана измятые купюры, тут же их сосчитал и протянул Поликарпову.

– Так дело не пойдет, пятьдесят давай, – воспротивился Поликарпов. Матвей ухмыльнулся прыти своего помощника.

– Пятьдесят могу через несколько дней насобирать. Вот возьмите пятнадцать, – юнец потряс купюрами, – а тридцать пять я обещаю в течение недели отдать.

– Смотри какой наглый нашелся, – сказал Поликарпов, обратившись к Матвею, – или пятьдесят тысяч сейчас, – перекинул он взгляд на юнца, – или катись на все четыре стороны.

Матвей совершенно не был заинтересован пустыми переговорами и вот уже почти добрался до последнего слоя скотча.

Юнец попытался скорчить лицо переживающего утрату человека, но оказался плохим актером и не смог разжалобить Поликарпова.

– Я могу заплатить за коробку семьдесят тысяч, если вы подержите ее у себя три дня, не вскрывая, идет?

Поликарпов посмотрел на Матвея, который тут же прекратил резать скотч, и, увидев его одобрительный взгляд, сказал:

– Хорошо, но если через три дня ты не появишься, то плакали твои семейные реликвии. Поликарпов написал на бумажке адрес «Золотой короны» и передал его счастливому юнцу.

Матвею на самом деле была безразлична судьба коробки, но и легкий шанс подзаработать он упускать не хотел. Он конечно же догадался, что его компаньону попалась какая-то безделушка, поэтому уже не надеялся заполучить что-то ценное. К тому же сделка была прозрачной и добровольной, хотя и немного очернена алчными нападками Поликарпова.

В то время как Матвей и Поликарпов участвовали в аукционных баталиях, Гриша бродил между стеллажей, протирая запылившийся товар. В этот момент дверь магазина резко открылась. Внутрь вошла девушка лет тридцати, с пышными светлыми волосами и яркой красной помадой на губах. Одета она была так, словно направляется на свидание.

– Добрый день! – звонко заявила она.

– Добрый, – уверенно ответил Гриша и перевел взгляд на посетительницу. Перед ним стояла та самая девушка, в любви к которой он признавался в кабинете Матвея. Через мгновенье дрожь прокатилась по его пухлому телу.

Неловкое молчание сопровождалось ее улыбкой. Гриша не смог удержать свой взгляд на ней и резко отвел глаза. Он начал подбирать слова и пытаться сформировать мысль, дыхание его перехватило, будто легкие сжались до размера сердца. Он не смог первым завести диалог и принялся бессмысленно изучать предметы на стеллажах.

– Вы еще не продали те сережки? – хлопая глазами спросила она, совершенно не подозревая о любовных переживаниях продавца.

– Нет, – Гриша начал заикаться, что было свойственно его нервозному состоянию.

Он ускоренно зашагал в сторону прилавка и, встав за него, принялся суматошно искать отложенные им серьги.

– Я специально для вас их приберег, – одновременно с поиском произнес он, – вот они, – выложив серьги на натертое до скрипа стекло прилавка, сказал Гриша.

Она взяла их в руку и стала рассматривать, словно умышленно затягивая время. Гриша в этот момент прокручивал в голове речь Матвея и уже начал подбирать необходимые слова. Он даже незаметно распахнул блокнот и попытался вчитаться в свои каракули. Он собрался с мыслями, тонкой струйкой выпустил изо рта воздух, мешавший ему говорить и произнес:

– Может на концерт как-нибудь сходим или в ресторан?

– Что? – не расслышав, переспросила девушка.

– Вы умеете печь яблочный пирог? – вспомнил замечание Матвея и произнес Гриша. Он так разнервничался, что лишился логического мышления.

– Что? Про какой пирог вы говорите? – засмеялась она. – У вас все хорошо? – она смотрела на нервное лицо Гриши, который стоял как провинившийся школьник перед директором.

Он попытался произнести еще хоть что-то, пока она всматривалась в инкрустированный жемчуг.

– Я беру, цена ведь не изменилась? – оборвав его настрой сказала она и положила семь тысяч в исцарапанную монетницу. – Я хотела еще спросить… – продолжила она. В этот момент сердцебиение у Гриши участилось, словно ему вкололи адреналин. – Тот парень, он вроде владелец этого магазина…

– Матвей? – перебив ее спросил Гриша. В этот момент, как ни странно, он испытал облегчение.

– Значит его зовут Матвей. А я все гадала, какое имя ему больше подходит. А как я могу его увидеть? – девушка вела себя с Гришей так, будто не воспринимает его как мужчину.