Инкарцерон
Шрифт:
Финн почувствовал, как возвращается прежний страх – словно он ступает прямиком в расставленный на него капкан. И всё-таки он кивнул.
Рука об руку они покинули белую комнату. Клодия провела его по подвалам и лестницам, через залы, где толпились глазеющие на них люди.
Потом Клодия распахнула перед ним дверь, и Финн вскрикнул от восторга, потому что мир вокруг был садом, а над этим садом сияли и переливались звёзды. Миллионы звёзд, высоко-высоко, над деревьями и благоухающими клумбами, над дворцом.
– Я знал, – еле слышно пробормотал он, – я всегда знал.
***
Оставшись один, сапиент оглядел руины Портала. Разрушения, причинённые Смотрителем, казались непоправимыми. Джаред так уверенно разговаривал с юношей, но сам в глубине души не верил в успех: чтобы найти путь в Тюрьму, понадобится много времени, но есть ли у него это время?
– Это уж слишком, Смотритель, – проговорил он вслух.
Усталый, он отправился следом за остальными. В груди саднило. Вокруг сновали слуги, их болтовня эхом разлеталась по залам и коридорам. Наконец, Джаред вышел в сад, с наслаждением вдохнул свежий вечерний воздух, напоённый ароматом цветов.
Клодия и Финн стояли на ступенях дворцовой лестницы. Юный принц был ослеплён великолепием ночи, словно её совершенство и чистота причиняли ему страдание.
Джаред опустил руку в карман и достал часы.
– Это же… – удивилась Клодия.
– Да. Часы твоего отца.
– И он отдал их тебе?
– Я знал, что ты спросишь.
Клодия, словно впервые, заметила прелестный крохотный кубик на цепочке, сверкающий в звёздном свете.
– Но где же они все? – горестно вопросил Финн. – Кейро и Аттия? И Тюрьма?
Джаред, задумчиво глядя на кубик, ответил:
– Ближе, чем ты думаешь, Финн.