Инкарнация
Шрифт:
Выпроводив мать, Адель погрузилась в работу с такой одержимостью, на которую была только способна. Когда перед ней стояла цель, она шла напролом.
Не успели большие напольные часы, стоявшие в углу зала, отбить пять раз, как вся работа была выполнена. Руки Адель закоченели, она сама продрогла, ведь помещение здесь никто не топил, чтобы не портить ткани копотью и неприятным запахом. И дожидаться теперь горничную с лицом-кабачком она не собиралась, решив, что отнесет перчатки сама, а после побежит на семейный ужин. А потом уже, сытно наевшись кулинарных изысков Миры, она сможет составить план, что же ей делать со своей жизнью дальше.
Заперев магазин, Адель вышла на довольно пустынную улицу. Снег украсил своим кружевом мощеную дорогу, заботливо укутал шапочками фонари и столбы, бахромой лег на окна и карнизы.
Улица Вуаль располагалась довольно близко к Стене, и здешние жители проявляли куда больше манер и в то же время ханжества, чем на окраине города. Но сейчас дамы, скорее всего, попивали чай в своих гостиных, а их мужья обсуждали последние законы правящей принцессы-регента и ее правой руки – Канцлера. Хотя вернее было бы сказать наоборот.
Леди Маргарет жила всего в нескольких улицах от магазина, и Адель добралась до места довольно быстро. Заходя с черного входа, чтобы позвать горничную, она стала свидетелем довольно интересной картины: к кому-то, похоже, пришел поклонник! Перед дверью расхаживал мужчина в черном сюртуке и в цилиндре, и Адель даже удивилась: что он забыл в этом переулке? Внешний вид не выдавал в нем посыльного или кого-то из рабочего района. Адель притаилась в темноте, сама не зная зачем.
Дверь со скрипом распахнулась, и на пороге появилась Лили в белом чепчике и черной накидке. Увидев мужчину, она склонила голову и присела в реверансе – Адель и подумать не могла, что Лили способна на такие изящные манеры. Мужчина что-то достал из внутреннего кармана пальто и протянул ей: конверт. Любопытство Адель росло. Что же там? Вот бы послушать… кажется, мужчина что-то шепнул.
Она тихонько подобралась поближе на несколько шагов, стараясь остаться в тени и чуть ли не слившись с холодной каменной стеной дома. Хорошо, что здесь росли кустарники, и сухие ветки стали ее укрытием.
– Мы ждем вас завтра…
Мужчина достал что-то еще, и Адель даже ахнула от неожиданности: это был живой цветок. Необыкновенная синяя гвоздика с ажурными лепестками, каких просто не встретишь в природе. Незнакомец вручил ее Лили, которая не произнесла ни слова, лишь ниже опустила голову. Отчего-то создавалось ощущение, что это не просто тайный поклонник и за происходящим скрывается гораздо больше.
– …Отбор начнется в полночь, не опаздывайте, – с этими словами мужчина развернулся, чтобы уйти, а Лили поспешила спрятать цветок под накидкой и скрылась за дверью.
Адель позабыла, зачем пришла к порогу леди Маргарет. Позабыла про перчатки, про то, что ее могут заметить. Она услышала заветное слово и запомнила только его. Отбор. Лили? Правда, Лили? Они ведь говорят про отбор в королевы или ей чудится? Но Адель не могла просто так отмахнуться от услышанного и решила все разузнать.
Такой шанс выпадал раз в жизни!
Когда мужчина отошел на достаточное расстояние, она выбралась из своего укрытия и последовала за ним. В груди рождалось странное предчувствие: они шли в направлении района, где жила ее семья, и сердце подпрыгивало в груди с каждым шагом. Мужчина поправил на голове цилиндр, будто хотел скрыть лицо, и Адель это еще больше озадачило. Сколько еще подобных писем и цветов у него за пазухой? И куда он сейчас идет? Вот-вот они доберутся до ее улицы…
Адель была так увлечена, что не заметила, как врезалась в прохожего. Да так сильно, что отскочила и плюхнулась пятой точкой в пушистый снег. Шляпка ее, надетая наспех, слетела с головы, локоны растрепались. А перчатки, которые она с таким старанием вышивала несколько часов, теперь рассыпались по сторонам черным веером – так и казалось, что все эти ладони тянутся к ней!
– Несетесь как паровоз! – возмутилась Адель, поднимая голову и успевая краем глаза увидеть, как таинственный поклонник Лили скрывается за соседним домом, совсем немного не доходя до ее собственного. Разочарование ледяной коркой замуровало сердце Адель.
– Не надо прыгать под паровоз, – раздался низкий голос над ее головой, и, оторвавшись от своей «жертвы», Адель наконец посмотрела наверх.
Холодные синие глаза, такие равнодушные… черный цилиндр, из-под которого выбивались черные вихры… какой же этот человек высокий… и возмутительно красивый.
Адель впервые в жизни не нашлась что сказать, ловя ртом снежинки. Одна, словно пух, попала в горло, защекотала, заставляя ее выйти из оцепенения.
Мужчина протянул ей руку в кожаной перчатке и, не дождавшись, когда Адель очнется, дотянулся до ее локтя и поднял на ноги. Разве что не за шкирку, вдруг подумалось ей.
– Благодарю… – выдохнула Адель, набрав в легкие воздуха, чтобы сказать что-то еще. Она хотела собрать рассыпавшиеся перчатки, но тут заметила возле своего дома неестественно лежавшего человека – пальто так напоминало мамино.
– Пресвятая Королева! – воскликнула Адель, бросившись в направлении неподвижной матери.
Впервые в жизни Адель внутренне молилась: пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пусть все будет хорошо.
Она подбежала к маме и упала на колени. Как же долго та пролежала здесь! Почему никто не помог! Адель приподняла ее, руки затряслись, но мама, она…
– Она дышит, – проговорил за спиной мужчина, сбивший Адель с ног. Он отодвинул ее в сторону и легко поднял на руки совсем не худенькую леди Белерон. – Это ваш дом?
– Да, – отозвалась Адель, – следуйте за мной. – И она повела его к крыльцу, благодаря Святой Грааль за то, что мама дышала и что этот крепкий мужчина решил помочь ей.
Дверь распахнулась, Мира тут же закричала, позвав отца, а когда леди Белерон передали с рук на руки и занесли внутрь, Адель выбежала обратно на улицу поблагодарить незнакомца, но его уже нигде не было. Порог их дома он так и не переступил, но возле двери лежала аккуратная стопка перчаток. Возможно, тот «паровоз» не такой уж и грубиян?
Адель перевела взгляд на венок из омелы, висевший над входной дверью, пытаясь унять этот безумный ритм сердца – оно колотилось с такой бешеной силой, что грозило выскочить из груди и помчаться по улицам Монсальваж в поиске спасения.
Маму отогрели и напоили травяными отварами, которые она всегда хранила для детей на случай простуд – в холодное время без них не обходилось, а зима с каждым годом будто бы становилась все длиннее. Дочери посменно дежурили у ее кровати, пока отец сокрушался, что не уговорил супругу в тот день остаться дома.