Чтение онлайн

Разговор завершился по-дружески, но Марк не любил проигрывать и запустил в действие план «Б», переключившись с покупки Twitter на переманивание Джека. Он рассудил, что подобный шаг может показать недостаток надежности Twitter – если один из учредителей переходит в стан конкурентов. Если бы это произошло, то выглядело бы как месть Джека. Поэтому переговоры между сторонами продолжались. Марк попросил Джека встретиться с Крисом Коксом, директором по продуктам в Facebook, в небольшой кофейне Peet’s в Пало-Альто. Они немного поболтали, и Джек поделился идеями относительно социальных сетей. Прошло несколько дней, и Марк снова позвонил Джеку.

– Ну, что скажешь? – начал Марк. – Мне кажется, ты отлично подходишь нашей компании.

– И какова моя роль? – спросил Джек. – Я бы хотел руководить продуктами.

При этом оба знали, что это невозможно. Позиция была занята Крисом Коксом. И все остальные ведущие позиции, которые мог бы занять Джек, уже были заполнены.

– Почему бы тебе просто не перейти к нам, а там мы уже придумаем для тебя позицию? – сказал Марк.

Джек сел, прижав телефон к уху, и начал думать над предложением Марка. Никто из журналистов до сих пор не знал, что Джек уволен из Twitter. Новость была подана как «CEO и председатель совета директоров меняются местами». Но очевидно, что ведущие газеты следили за развитием событий. И Джек знал: если он перебежит в Facebook, это сразу же появится в заголовках СМИ. Подобное внимание – палка о двух концах. С одной стороны, переход одного из учредителей компании к заклятому конкуренту станет потрясением для Эва, Фреда и Биджана – тех, кто выпихнул его из компании. С другой стороны, это ляжет и пятном на его репутации. Одно дело, если в заголовках будет: «Джек Дорси, один из основателей Twitter, присоединяется к Facebook в качестве вице-президента по продуктам». Это можно рассматривать как победу. Но если появится текст: «Джек Дорси, один из основателей Twitter, присоединяется к Facebook без четко обозначенной позиции», – это станет огромным шагом назад в его карьере.

– Давай еще пообсуждаем эту тему, чтобы найти для меня правильную позицию, – сказал Джек Марку. – Я должен подумать. Если я приду к вам, это нужно сделать правильно.

Близился новый 2009 год, и Джек искал решение, что делать дальше. Возможность перейти на работу в Facebook отложилась на неопределенное время, и он не представлял, какие у него перспективы. Одно знал наверняка: он не пойдет по стопам предыдущего учредителя Twitter, уволенного из компании.

С момента ухода Ноа словно исчез с лица земли. Он перестал появляться на вечеринках, конференциях или в барах. Кажется, его вообще никто не видел.

Еще до увольнения Джека Ноа дважды писал ему с предложением встретиться и поговорить. Джек ему так и не ответил. В то время у него были дела поважнее.

Затем, в конце 2008 года, Ноа переключился на Эва. Когда-то неразлучные, теперь они не общались уже полтора года, с конференции «Юг через Юго-Запад». Эв согласился встретиться с Ноа в новом офисе Twitter на Брайант-стрит. Когда Ноа вышел из лифта и открыл входную дверь, то понял, что очутился в совершенно другой компании. Окна во всю ширину просторного зала, словно в автосалоне, заманивающем посетителей выставленными машинами, в комнате гул голосов, по стенам расклеены забавные стикеры.

В то утро столько людей проводили совещания, что все переговорные были заняты, поэтому Эв и Ноа уселись в открытой гостиной на серые диванчики. Как раз там за несколько недель до этого стоял Джек, объявлявший сотрудникам о своем уходе. Никто не остановился поприветствовать Ноа, потому что большинство сотрудников просто не знали, кто это. После обмена светскими любезностями Ноа сразу нырнул в омут с головой.

– Мне кажется, будто меня вычеркнули из истории. Я многое сделал для создания Twitter, и я хочу быть частью этой истории.

Ноа постоянно испытывал унижение после произошедшего и ощущал необходимость поговорить с другими соучредителями. За два года он пытался переключить внимание на другие проекты, попробовал основать несколько других стартапов. Но все его идеи, пусть даже блестящие, ни во что не вылились. Дело не в недостатке умения или денег. Он получил за продажу Odeo пару сотен тысяч долларов, служивших хорошим подспорьем. Просто сердцем он был по-прежнему с друзьями и бывшими коллегами.

Когда отношения между Эвом и Джеком ухудшились, Эв стал ощущать некоторое неудобство из-за того, как поступили с Ноа, хотя он так и не признался Ноа, что именно Джек был главным инициатором его увольнения. Эв предложил Ноа небольшую долю акций Twitter из его личного пакета. Этот жест улучшил настроение Ноа, но не окончательно.

Эв бывал щедр в плане денег. В первые дни существования Twitter ограбили дом Джереми в Западном Окленде. Воры взломали дверь и вынесли компьютеры, важные документы и даже две розовые свиньи-копилки его сыновей четырех и семи лет, в которых лежало около двухсот долларов мелочью. Когда Эв узнал об этом, то буквально выпихнул Джереми из офиса, всучил ему свою личную кредитку и сказал, чтобы он немедленно восполнил потери, не надеясь на полицию.

Так же он поступил, и когда без денег остался Биз: просто выписал чек на 50 тысяч долларов, чтобы тот мог расплатиться с долгами и внести платежи по ипотеке.

Но сейчас одними деньгами Ноа было не помочь. К тому моменту, когда они сидели на диванчиках в коридоре, Twitter стал уже буквально частью воздуха, которым дышали все, и это создавало у Ноа двойственные ощущения. Словно ты участвовал в изобретении неба, выбрал из всей палитры цвет, который будет сиять над головой у каждого жителя планеты, а потом тебя прогнали другие изобретатели.

В Кремниевой долине, где люди с трудом говорят о чем-либо, кроме технологических новинок, Ноа чувствовал, как на каждом повороте и при каждом разговоре его преследует прошлое. Маленькая голубая птичка Twitter мелькала перед его глазами на досках у бара, на ресторанных меню, на грузовых фурах. Как и всем остальным, ему просто некуда было от нее деться. «А кто ты в Twitter?» – спрашивали новые знакомые, даже не подозревая о его роли.

– Слушай, я понимаю, что ты сыграл важную роль на первых порах, но сейчас это уже совершенно другая компания, – говорил Эв Ноа. После краткой беседы о прошлом Ноа закрыл за собой дверь шумного, суетливого офиса Twitter и ушел.

Он упаковал все вещи в коробки, отправил последний твит из Сан-Франциско: «Привет. Я купил гигантский пикап. Пытаюсь понять, как рулить этой хренью. Присмотрел местечко в Венис-Бич. Еду в выходные :)», – и отправился на юг от Лос-Анджелеса, открыв окна, чтобы впустить в машину свежий воздух. В машине он по радио слушал примерно ту же музыку, что и пару лет назад, когда они с лучшим другом Джеком ехали на Коучеллу. Теперь он остался один. Он пытался найти утешение в Twitter’е, отправляя сообщения о своем путешествии, но это только ухудшало настроение. На твиты никто не реагировал. Бесполезно изобретать способ поговорить с друзьями, если у тебя нет друзей.

Покинув солнечные края Лос-Анджелеса, он обустроился в просторном, похожем на ангар доме в Венис-Бич и попробовал начать новую жизнь.

Какое-то время он испытывал давно забытое ощущение счастья, но оно оказалось кратковременным. Истории про Twitter стали появляться на страницах бизнес– и IT-разделов новостей, в заметке про каждое культурное событие. Даже спортивный раздел не остался в стороне.

В ноябре 2008 года в статье New York Times было объявлено, что аккаунт в Twitter завел Шакил О’Нил, гигант из НБА ростом 2,16 метра. Какое-то время Twitter’ом пользовался поддельный Шакил О’Нил, но затем туда пришел настоящий Шак, приведя вслед за собой кучу знаменитых друзей. А где знаменитости – там и их фанаты. Такие же фанаты жили и на окраине Лос-Анджелеса, в Венис-Бич. Новые соседи Ноа.

Вскоре сюда, как и в Лос-Анджелес, прилетела голубая птичка.

– Эй, а ты слышал про Twitter? – спрашивали люди Ноа в барах на набережной.

– Вау, а почему у тебя так много фолловеров? – удивлялись другие в кофейнях на бульваре Эббот-Кини.

Упоминание Twitter в заголовках газет достигло пика во время так называемого «Чуда на Гудзоне», когда самолет «Эйрбас-320» со 155 пассажирами на борту на взлете из нью-йоркского аэропорта Ла Гуардиа столкнулся со стаей птиц. Он сумел опуститься на реку Гудзон, никто не погиб. Фотография пассажиров, спасающихся из приводнившегося самолета, тут же появилась в Twitter благодаря одному из пассажиров проплывавшего мимо парома, снимавшего все события на камеру в телефоне. А потом уже из Twitter ее перепечатали сотни сайтов и показали в ночном выпуске новостей.