Чтение онлайн

Как они делали мужчин неспособными к брачному сожитию? Какими средствами? И чем им можно опять помочь? Точно так же, как она молодых и старых людей лишала потомства, и как им можно опять помочь?.." Сперанский Н. Ведьмы и ведовство.

"Сознаться" добровольно, ответить исчерпывающе, к удовлетворению инквизитора, на эти и многие другие умопомрачительные вопросы могла только психически больная женщина, действительно воображавшая себя ведьмой и готовая поэтому под диктовку инквизитора дать любые показания. В противном случае добыть их можно было только пыткой.

Как писалось в соответствующем "Наставлении к допросу ведьм", "служители Божественной юстиции могут рассчитывать на желаннейшие ответы, когда явится мастер Ой-ой, мальчик-щекотун и пощекочет стакнувшихся чертовых женок чистенько и аккуратненько по всем правилам искусства тисочками на ручки и на ножки, лестницей и козлом" Сперанский Н. Ведьмы и ведовство... Инквизиторы, обвинявшие ведьм в колдовстве, сами колдовали, приступая к выколачиванию обличающих их показаний. Они служили перед началом пыток мессу за ее успех; поили несчастных жертв на тощий желудок "святой" водой, чтобы "дьявол во время пытки не мог связать им язык"; прикрепляли к голому телу "ведьм" ленту "длиной в рост Спасителя", которая якобы отягощала виновных "хуже всяких цепей"; произносили различного рода заклинания, чтобы "открыть уста" строптивых и непокорных "чертовых женок".

Перед пыткой палач сбривал все волосы с тела жертвы, чтобы она не могла спрятать "сатанинской грамотки", делавшей ее нечувствительной к страданиям. Палач тщательно осматривал тело "ведьмы" в поисках "ведовской печати", за которую сходило любое родимое пятно, любое пятнышко на коже. Наличие "ведовской печати" считалось "железным" доказательством виновности.

Палач начинал свой "богоугодный" труд с умеренных - "человечных" пыток, переходя по мере надобности к более рафинированным, утонченным, "бесчеловечным", если говорить языком отцов-инквизиторов.

Инквизиторы призывали не церемониться с ведьмами, ссылаясь на то, что "исключительность этих дел требует исключительных (по своей жестокости.- И. Г.) пыток" (singularitas istius casus exposcit tormenta singularia). Сперанский Н. Ведьмы и ведовство.

Есть ли необходимость доказывать, что все дела по обвинению в ведовстве, в принадлежности к "синагоге сатаны", были вымышленными и основывались только на показаниях обвиняемых, добытых инквизиторами при содействии палача? По-видимому, сказать об этом следует, ибо даже в наше время появляются "ученые" труды теологов, в которых на полном серьезе отстаивается традиционный церковный тезис о существовании дьявола и его земной агентуры - ведьм и колдунов. В качестве примера можно привести популярные на Западе "исследования" американского католического священника Монтэгю Соммерса "История ведовства и демонологии" и "География ведовства", появившиеся в свет в 20-х годах XX в. и неоднократно переиздававшиеся с тех пор.

Соммерс, пишет о нем американское университетское (!) издательство, выпускающее его книги, "вовсе не стыдится огромных эксцессов, совершенных церковью в XVII и XVIII вв., более того, он всемерно защищает все, что когда-либо сделала церковь для истребления ведовства и ереси".

Для иллюстрации приведем всего лишь несколько примеров, приподнимающих завесу над инквизиторской техникой создания дел по обвинению в колдовстве и ведовстве.

В 1597 г. в г. Гельнгаузене (Германия) была арестована 67-летняя вдова поденщика Клара Гейслер, которую другая женщина, казненная за ведовство, обвинила в сожительстве с тремя чертями и тому подобных отвратительных преступлениях. На допросе Клара отрицала свою вину. Стали ее пытать. Взяли в тиски пальцы, но, как повествует протокол допроса, "дьявол навел на нее упорство, и она крепко стояла на своем". Когда же стали ей "мозжить ноги и надавили посильнее", тогда она "жалобно завопила, что все, о чем ее допрашивают, сущая правда:

она пьет кровь детей, которых ворует", и т. п. Однако, как только прекратили ее пытать, Клара все вновь стала отрицать: "Все это-де сказала она от муки, все это - выдумка, где нет ни слова правды". Подвергнутая новым, на этот раз "бесчеловечным", пыткам, она дала, наконец, исчерпывающие показания: "Я более 40 лет распутничала с множеством чертей, которые являлись ко мне в виде кошек и собак, а то в виде червяков и блох. Я погубила жалкой смертью более 240 человек, старых и молодых; я родила от своих чертей 17 душ детей, всех их убила, съела их мясо и выпила их кровь. За 30 или 40 лет я много раз в широкой округе поднимала бури и девять раз сводила огонь на дома. Я хотела было спалить дотла и весь наш город, но демон, который зовется Бурсиан, мне не велел, говоря, что он еще много женщин сумеет тут обратить в ведьм и заставит служить себе, как богу".

На этом ее показания обрываются, ибо она скончалась, пока над ней манипулировал палач. "Дьявол,- говорится в протоколе следствия,- не захотел, чтобы она еще что-нибудь выдала, и ради того свернул ей шею".

А вот показания другой ведьмы, из Сересгейма (Вюртемберг), полученные в 1616 г. тоже, разумеется, под пыткой: "Я с незапамятного времени сделалась ведьмой. Я извела сотни четыре детей, в том числе и троих из собственных. Все они были потом вырыты из могил, сварены и частью съедены, частью же пущены на мази и на другие волшебные снадобья. Косточки ног пошли на дудки, У собственного родного сына я извела жену и двоих детей, обоих своих мужей я много лет изводила и под конец погубила насмерть. С чертом распутничала я бесконечно. За 40 лет я навела бесчисленное множество пагубных бурь на протяжении многих миль вдоль Гейхельбергских гор. На этих горах пять раз в году бывает шабаш. Туда собирается до двух с половиной тысяч всякого люда:

бедных, богатых, молодых и старых, кое-кто и очень знатного рода". Сперанский Н. Ведьмы и ведовство. Ее, естественно, сожгли.

В г. Бамберге, в центральной Германии, инквизиция особенно энергично искореняла ведовство. В 1609 - 1633 годах там было публично казнено около 900 человек, обвиненных в колдовских действиях. Среди жертв инквизиции были не только простые жители, но и представители городских властей, в том числе пять бургомистров.

Обвинения в преступной связи с дьяволом были выдвинуты даже против самих судей. В 1628 г. был арестован городской советник Иоганн Юниус. Три свидетеля, в их числе его собственный сын, показали, что его видели на шабаше ведьм. Иоганн категорически отверг обвинения и был подвергнут пытке. Его восемь раз вздернули на дыбу и предупредили, что пытки будут продолжаться до полного его признания. Надеясь избежать дальнейших мук, Иоганн сделал "частичное признание". Однажды в поле к нему подошла девушка, которая внезапно превратилась в козла; козел бросился на него с возгласом: "Ты будешь мой!" и, угрожая перегрызть ему горло, потребовал "отказаться от бога". Иоганн согласился, его окрестили в "дьявольскую веру" и повезли на шабаш. Судьи потребовали, чтобы он назвал имена присутствовавших вместе с ним на шабаше жителей Бамберга. Под воздействием пытки арестованный назвал 30 человек. Палач заставил его признаться и в том, что он выступал в роли суккуба, получил от черта "белый порошок", которым хотел отравить сына, профанировал гостию. Пытки довели Иоганна до такого состояния, что он был готов выдать кого угодно и обвинить самого себя в чем угодно. На суде он подтвердил данные на следствии показания и был присужден к сожжению на костре. Однако своей дочери он сумел переправить письмо, в котором отрекался от своих показаний:

"Все это ложь и выдумки... Они никогда не перестают пытать, пока не получат каких-либо показаний".

В 1645 г. в Меране (Тироль) был казнен за колдовство Михель Пергер. Его дело "стряпалось" таким образом. Кто-то донес, что Пергер ведет себя подозрительно, болтает об астрологах, кудесниках, хвастается, что может предугадывать бури и штормы. Попав в руки инквизиции, он под пыткой стал давать различного рода показания, уличающие его и других людей в сатанинских кознях. Пергер "признался", что сожительствовал с демоном, который являлся ему в виде молодой девушки. Чем больше его пытали, тем больше он выдумывал подробностей о своих "преступных" деяниях. Он будто бы подписал своей кровью "пакт" с дьяволом, украл гостию, навел "порчу" на виноградники своих соседей и т. п. Когда пытки прекратились, Пергер отказался от своих показаний. Его вернули на дыбу и заставили вновь их подтвердить. От обвинений в ведовстве и пыток не спасались и дети. В 1628 г. в Вюрцбурге были казнены две девочки 11 и 12-летнего возраста и два мальчика того же возраста. Они под пыткой признались в принадлежности к "синагоге сатаны".

В авторитетных инквизиторских руководствах по борьбе с ведовством, в частности в таких известных сочинениях на эту тему, как трактаты инквизиторов Жана Бодена "De Magorum Daemonomania" (1581) и Николаса Реми "Daemonolatreia" (1595), рекомендовалось казнить детей, уличенных в "преступных связях с ведьмами и дьяволом".

Дети, попавшиеся в руки палачей инквизиции, могли спасти себя только показаниями против своих родителей. Французский судья Анри Боге, автор демонологического опуса "Discours des sorciers" (конец XVI в.), описывает дело некоего Гилльома Вилльермоза, обвиненного в колдовстве на основе показаний его малолетнего сына Пьера:

"Это было странное и ужасное переживание - быть свидетелем их очных ставок. Тюрьма превратила отца в развалину, на руках и ногах были кандалы, он стонал, кричал и бился об пол, доказывая свою невиновность. Я помню также, что когда он несколько успокаивался, то с нежностью обращался к сыну, говоря, что, несмотря на все содеянное сыном, он будет всегда считать его своим ребенком. И все это время сын держался стойко, точно лишенный чувств, казалось, природа вооружила его против самого себя, способствуя тому, что он стал повинен в постыдной смерти человека, давшего ему жизнь. Безусловно, я верю, что таким образом проявлялось справедливое и тайное суждение бога, который не мог допустить, чтобы столь отвратительное преступление, как колдовство, осталось бы не раскрытым и не выявленным". Цитируется по: Сперанский Н. Ведьмы и ведовство.