Чтение онлайн

Давид протащил в вокзал пулемет с легкостью. Правда, пришлось нести в чехле для контрабаса, но ничего страшного. Войдя в вокзал, Давид сразу залюбовался движением. Сегодня первое января, но люди все равно садились в поезда, обдавая друг друга запахом перегара. Кто-то спешил домой, потому что не успел вовремя, кто-то, наоборот, ехал по делам. Такие выглядят решительно и целеустремленно, считают, что раз работают, когда остальные отдыхают, значит, они — оригинальные трудолюбивые люди, знающие, куда идут по жизни. И смотрят они на других презрительно, потому что другие сейчас как раз похмеляются и продолжают праздновать. Они очень удивились бы, если узнали, что так думают о себе и других великое множество людей по всей России, и каждый считает себя именно эдаким, а не другим.

Давид не отказался от удовольствия присесть и насладиться движением масс. Люди вокруг снуют разные: толстые и худые, мужчины и женщины, красивые и уродливые, взрослые и дети. Но для Давида нет в них отличий. Просто движущиеся пятна перед взором, менявшие цвет в зависимости от мыслей и сути. Те, кому плохо после вчерашнего, выглядели фиолетовыми, несшие злобу представлялись темно-синими, дети мелькали, переливаясь разными цветами, женщины желтые или оранжевые, в зависимости от темперамента, а мужчины всех оттенков красного — от розового, до цвета запекшейся крови. Пятна света мельтешили и вскоре присоединились к движению планеты. Земля с другими планетами завертелась вокруг галактик, галактики кружились, образуя вселенную. Люди во вселенной малы, заметить их трудно, но не будь их, не было бы и самой вселенной. Давид давно раскрыл загадку с деревом, упавшим в лесу. Только он и немногие, подобные ему, вращались по вселенной в другую сторону или стояли на месте. Только их вселенная не смогла согнуть, завертеть, засосать и сделать частью себя. Только они сияли в Замысле темными дырами. Давид медленно остановил вращение, все замерло. Теперь люди на вокзале не двигались, а он мог, но не хотел. Он несколько раз запускал вселенную и останавливал, но наконец, это ему надоело.

Давид поднялся и осмотрел вокзал. Надо найти удобное место для стрельбы. Вокзал высокий, целиком закован в пластик, множество касс, толпы очередей. А вон на той стене, под самым потолком, небольшое окно с зеркальными стеклами. Туда Давид и направился. Колдун подошел к двери, где висела табличка 'Посторонним вход воспрещен', охраннику тут же захотелось в туалет. Вообще, в подобных ситуациях, люди, мешавшие Давиду, почему-то уходили именно туда. Он и сам не знал, почему так получается. Давид вошел в служебные помещения, дальше по лестнице на второй этаж. В нужной комнате сидел начальник вокзала. Вернее, начальница. Давид зашел в кабинет, еле-еле затаскивая тяжеленный пулемет, женщина подняла взгляд, спросила строго:

— А что вам надо, мужчина? — прозвучали последние слова в ее жизни.

Давид вытащил из кармана пистолет с глушителем, пустил пулю ей в лоб. Колдун закрыл дверь, скинул со стола труп женщины, установил пулемет. Он действовал медленно и спокойно. Давид выглядит сейчас довольно необычно, чтобы соответствовать образу, личность изменилась. Он стал нетороплив и постоянно потел, что неудивительно, учитывая облик. Давид загримировался толстым рок-музыкантом. Огромный живот, кожаная куртка, солнцезащитные очки и бандана черного цвета в маленький горошек, но, если присмотреться, бандану покрывали не горошины, а черепа. На шее шнурок, поддерживающий плеер. Давид включил музыку, воткнул левый наушник в правое ухо. Заиграло ДДТ, он улыбнулся. Руки в кожаных перчатках с открытыми пальцами, наконец, собрали пулемет, Давид принялся ждать. Глаза под темными очками внимательно следили за каждым вошедшим в вокзал, моментально определяя Знанием, кто он есть. Пока инквизиторов нет, но придут, никуда не денутся. Может, Каткин и не появится, но Денис должен быть. В любом случае, хотя бы один инквизитор умрет сегодня.

Давид не сомневался, на инквизиторе обязательно будет пуленепробиваемый жилет, но пулеметной очереди он не выдержит. Вообще, в кругу колдунов, Давида посчитали бы чудиком — он мог сотворить треклятье, но предпочитал убивать простым оружием, вроде ножей или пистолетов. Другие колдуны побрезговали бы даже взять в руки пистолет. Зачем? В колдуна из него все равно не попадешь, а для остальных сгодится треклятье. Зачем марать руки, когда надо только захотеть, и обстоятельства сложатся так, что человек умрет сам по себе. Если же ты его зарежешь или застрелишь, начнется расследование, потом на тебя выйдут, и наконец, о тебе узнает Инквизиция. И тогда тебе конец. Гораздо проще воспользоваться колдовством, и все спишется на несчастный случай. По всей планете каждый день люди умирают случайно, хотя, на самом деле, гибнут из-за колдовства. Только тут работают не колдуны, а сами люди. 'Почему Бог забирает самых лучших?' — поговорка, прекрасно отражающая действительность. Если ты богат и знаменит, есть у тебя огромное количество завистников. И каждый желает неудачи. И нередко бывает так, что тысячи людей, сами того не ведая, складывают вероятности в коллективное треклятье. Поэтому колдунов и нельзя найти по жертвам, только по неудачам, что преследуют обывателей, когда колдун собирает вероятности. В другом случае, число убитых неосознанно всегда собьет расчеты.

Но Давид не таков. Хоть и колдун, пользовался колдовством он крайне редко. У него есть волна, и она делает его опасней любого колдуна. Собственно, тех вероятностей, что он собирал в Ростове, хватало на год, и еще оставалось. В других местах он пополнял вероятности редко, в крайнем случае, Д. К. мог передать ему небольшую толику своих. У самого Д. К. вероятностей хватило бы, чтобы в Землю врезался метеорит, так что от потери нескольких сотен, архиколдун не обеднел бы. А еще Давид — мастер маскировки. Наложить грим может каждый, а некоторые колдуны вообще умеют менять внешность, но никто не мог поменять личность. Сейчас Давид выглядит толстым рок-музыкантом, двигается, как толстый рок-музыкант, у него отдышка толстого рок-музыканта, он даже курит сигареты другой марки, что предпочитал толстый рок-музыкант. В Давиде сейчас сидит две личности, притом он сам — только сторонний наблюдатель за поведением нового образа. Толстый рок-музыкант интересен ему, как новая статуя скульптору, как очередная картина художнику, как писателю книга, которую он пишет прямо сейчас. Ну, и наблюдая за образом рок-музыканта, можно попутно высматривать людей на вокзале из-под темных очков.

По прикидкам Давида, инквизитор и не подумает, что среди бела дня, на глазах сотен людей, его расстреляют из пулемета. И мысли эти верны, вот только колдун не учел одного. Когда в нашу жизнь вмешивается абсолютное чудо, оно, порой, выкидывает такие коленца, что рушит самые лучшие планы.

Инквизиторы вышли из кафе, Андре остался на месте, а Денис поехал за оружием. От Ворошиловского до вокзала недалеко, Андре сказал, что лучше подождет здесь, пока Денис смотается. Денис не возражал. Инквизиторы не любят, когда кто-нибудь заходит в их квартиру. Кому охота показывать, что живешь, как свинья? Денис сел в маршрутку, Андре достал телефон, позвонил Ване. Тот оказался в номере и взял трубку.

— У тебя все в порядке? — спросил Андре. — Ты поел?

— Да, Андре, спасибо. А что у вас?

— Сегодня этот колдун должен быть на вокзале. Мы пойдем туда и устроим ему ловушку. Если все пройдет по плану, уже вечером все будет улажено, и ты сможешь зажить спокойной жизнью.

— А можно мне приехать на вокзал?

— Нет. Это будет очень опасно, и к тому же Денис может почувствовать тебя.

— Даже если я не стану считать?

— Даже если ты не будешь колдовать. Он инквизитор, а мы иногда чувствуем вас, даже когда вы ничего не делаете. Такое случается нечасто, но все же бывает. Оставайся на месте, как все закончится, я тебе позвоню.

— Будьте осторожны, Андре.

— Ты тоже. До вечера.

Андре повесил трубку, Иван продолжал держать свою в руках. В трубке раздавались короткие гудки, в голове Ивана звуки впервые сложились в математические формулы. В очень тревожные, законченные формулы.

Как только за Андре закрылась дверь, Ваня погрузился в раздумья. Мальчик размышлял, насколько резко изменилась его жизнь. Всего два дня назад Ваня был простым ребенком, а теперь выяснил, что он колдун и на него охотятся неизвестные инквизиторы. И Андре. Ваня верил, тот хочет ему добра, но так же понимал, теперь дороги назад нет. Он колдун, он умеет управлять событиями и, так или иначе, когда-нибудь применит этот дар. А если сегодня инквизитор умрет? Ну, или не сегодня, а немного позднее? Что будет с ним? Если Андре не врал, Ваню найдут другие инквизиторы. Рано или поздно, так или иначе, когда-нибудь он не выдержит и сотворит колдовство, и его начнут искать.

И Ваня внезапно принял решение. Он должен присутствовать, когда Андре встретится с этим колдуном. Он должен разобраться, что к чему. Мальчик оделся и пошел из номера вон. Надо попасть на вокзал раньше Андре.

Тем временем Андре курил одну сигарету за другой и тоже размышлял, что делать с Ваней. Он очень хотел помочь мальчику, но понимал, даже если удастся свалить вину за убийство министра на маньяка, что само по себе почти невозможно, ибо Великий Инквизитор расколет Андре при первой же встрече, все равно, дальше будет только труднее. Колдуны, как и инквизиторы, обычно становятся теми, кто есть, в возрасте семнадцати-восемнадцати лет. Именно в это время в умах людей что-то сдвигается, и они получают возможность управлять вероятностями или разрушать их. Но с ребенком все слишком необычно. Он стал колдуном в раннем возрасте, и еще колдуном, способным сотворить совершенное треклятье. А что с ним будет, когда он вырастит? Сможет ли Андре остановить его, когда тот пропитается юношеским максимализмом, или, допустим, на его пути встанут трудности, что можно решить только колдовством? Да и самые обычные проблемы, вроде зарабатывания денег, или знакомства с девушкой, тоже возникнут, и искушение решить все колдовством будет велико.

Андре думал над этим, когда вернулся Денис. Андре думал над этим, когда они поехали на вокзал. И только когда инквизиторы вылезли из автобуса, Андре оставил мрачные мысли, потому что почувствовал напряжение, нависшее над этим местом.

— Ты тоже это чувствуешь? — спросил Денис.

— Да, — кивнул Андре.

— Думаешь, колдун уже внутри?

— Вполне может быть. Ладно, ты иди первым, я чуть позади, и смотри в оба.

Инквизиторы прошли небольшую площадку перед вокзалом, где одиноко стояли свернутыми зонтики летних кафе, вошли через автоматически открывающиеся двери. Они так и не поняли, что почувствовали не одного колдуна, а двух.