Чтение онлайн

Инквизитор Мэри дель Валь в своей статье ополчается не только против отдельных «крамольных» книг, но и против «крамольной» печати. Он пишет: «Святая церковь в течение века является жертвой великих, ужасных преследований, порождая в большом количестве героев, своей кровью закреплявших христианскую веру (о том, что инквизиция с остервенением преследовала инакомыслящих и казнила сотни тысяч человек, кардинал Мэри дель Валь считает излишним упоминать, — И. Г.), теперь же ад ведет против церкви еще более ужасную борьбу, более коварную и тонкую, и делает он это через крамольную печать. Ни одна из опасностей не представляет из себя столь великой угрозы для веры и обычаев, как эта, поэтому святая церковь неустанно предупреждает христиан остерегаться ее». Далее кардинал указывает, что особенно опасны для дела веры те «крамольные произведения», которые отмечены научными и литературными достоинствами. «Литературные и научные достоинства, — предупреждал инквизитор, — не дают права на распространение книг, противных вере и добрым обычаям; более того, репрессивные меры должны быть тем суровее, чем более тонка паутина ошибок и чем более соблазнительной представлена привлекательность зла».

В последнем издании Индекса фигурируют около 4 тыс. отдельных произведений и десятки авторов, все сочинения которых запрещены. Этой высокой чести удостоились Оноре де Бальзак, Джордано Бруно, Вольтер, Томас Гоббс, Гольбах, Д'Аламбер, Рене Декарт, Дени Дидро, Эмиль Золя, Жан Лафонтен, X. А. Льоренте, Жан Мелье, Морелли, Эрнест Ренан, Жан Жак Руссо, Бенедикт Спиноза, Жорж Санд, Давид Юм.

Запрещены отдельные произведения Ф. Бэкона, Пьера Бейля, Иеремии Бентама, Генриха Гейне, Гельвеция, Э. Гиббона, Виктора Гюго, Эммануила Канта, Этьена Кабэ, М. Ж. Кондорсе, Виктора Консидерана, Ламенне, Ламеттри, Джона Локка, Мармонтеля, А. Мицкевича, Д. С. Милля, Ж-Б. Мирабо, М. Монтеня, Ж. Монтескье, Паскаля, Прудона, Л. Ранке, Рейналя, Робинэ, Стендаля, Флобера и многих других выдающихся мыслителей, писателей, ученых. [415]

Прав был Э. Золя, когда писал: «Нет почти что книг, на которые не извергала бы свои громы церковь. Если порой и создается впечатление, что церковь закрывает глаза на некоторые книги, то это лишь потому, что она не в силах преследовать и уничтожать все, что выходит в свет».

Уже после второй мировой войны в Индекс были занесены произведения таких всемирно известных писателей, как Моравиа и Сартр, богослова Тейяра де Шардена и многих других.

Насколько эффективен был Индекс? До французской революции 1789 г. Индекс был весьма действенным оружием церкви и феодальной реакции против всего прогрессивного. Однако в XIX и в особенности в XX в. он потерял свою прежнюю силу и значение до такой степени, что Ватикан перестал рекламировать его и даже не пускал в открытую продажу. Таким образом, сам Индекс запрещенных книг превратился в своего рода запрещенную книгу. Быть включенным современному автору в Индекс представляло для него отличную рекламу, и многие авторы даже гордились тем, что их произведения попадали в список запрещенных книг Ватикана.

«В некоторых местах в последние годы, — писал не так давно английский историк Кристофер Холлис, — на Мальте, в Квебеке, в Ирландии церковь пыталась заставить верующих отнестись всерьез к Индексу. Но в этих странах вообще любые книги читаются мало. Мальтийцы не очень возражают на запрет читать запрещенные книги, так как они не питают желания вообще читать какую-либо книгу». [416]

Индекс запрещенных книг не пережил конгрегации инквизиции. Он был отменен в 1966 г. вскоре после ее реорганизации в конгрегацию вероучения. Более подробно мы расскажем об обстоятельствах его «кончины» в заключительном разделе нашей книги.

Французская революция, вызвавшая во Франции крушение старого феодального порядка и приход к власти нового эксплуататорского класса — буржуазии, подорвала вековые устои католической церкви, оторвала от нее большие массы верующих, лишила ее в ряде стран земельных угодий. Наполеон отвел церкви во Франции жалкую роль послушной служанки императора, в честь которого она была вынуждена служить молебны и пресмыкаться перед этим земным повелителем так подобострастно, как она этого не делала перед своим повелителем небесным.

Католическая церковь лишилась былой власти не только в пределах наполеоновской империи. В Испании, этой самой католической из всех католических стран, этой твердыне контрреформации, кадиксские кортесы в 1812 г. упразднили инквизицию и лишили церковь ее вековых привилегий и особых прав. И, наконец, в заморских странах, в испанских колониях Америки, народы поднялись на борьбу против своих угнетателей под ненавистными церкви лозунгами все той же французской революции, подражая которой они и там угрожали разрушить былое могущество духовенства, лишить его власти, влияния и накопленных веками богатств.

В 1814 г. в Европу вернулся «старый порядок», алтарь и трон вновь обрели свои прежние права, была восстановлена инквизиция в Испании, Португалии и папских владениях. Реакция одержала победу над силами «зла», но о полном возврате к прошлому не могло быть и речи. Это понимали не только те, кто вернул себе прежние троны, но и многие служители алтаря, да и сам папа римский. Полный возврат к прошлому сулил только новый, еще более страшный взрыв, разрушительные последствия которого могли оказаться на этот раз необратимыми.

Вот почему, хотя в папских владениях после реставрации уничтожалось все «французское» и были на этом основании запрещены даже прививка оспы и освещение улиц, а воскресшая инквизиция в 1815 г. привлекла к суду 737 человек по обвинению в ереси, папа Пий VII все же был вынужден действовать иными методами по сравнению со своими предшественниками. В 1816 г. он запретил инквизиции применять к своим жертвам пытки и приравнял ее судопроизводство к деятельности гражданских трибуналов. Более того, в том же году римская инквизиция отменила смертный приговор, вынесенный ровенской инквизицией Соломону Моисею Вивиани за то, что он, приняв христианство, отрекся якобы потом от него, вернувшись к иудейской вере. В декрете, отменявшем этот приговор, папа Пий VII указывал, что «божественный закон иного свойства, чем человеческий, и является законом кротости и убеждения, преследование же, ссылка, тюрьма подобают только ложным пророкам и апостолам ложных учений. Пожалеем человека, который не видит света, и даже того, кто отказывается его видеть; причина его ослепления может служить глубоким планам провидения». [417] И хотя это были лицемерные высказывания, так как в папских владениях власти продолжали преследовать республиканцев, пытать и казнить не только «ложных пророков и апостолов», но и рядовых республиканцев и сторонников объединения Италии, папский престол был вынужден в 1835 г. отменить инквизицию. В том же году в тюрьмах папской области томились 13 тыс. политических заключенных, но ими занималась папская тайная полиция. Обвинять их в ереси теперь не решалась даже она. В XIX в. стало «благопристойнее» казнить их на основе решения полицейского суда, чем бросать их в костер по постановлению одиозного трибунала инквизиции.

Но ликвидировав в 1835 г. местные инквизиционные трибуналы, папство сохранило все же конгрегацию римской и вселенской инквизиции, продолжавшую свою традиционную функцию отлучений и выпуска Индекса запрещенных книг, очередное издание которого вышло в том же 1835 г. В этом издании Индекса фигурировали «Слова верующего», произведение французского аббата Ламенне, отлученного за свой либерализм от церкви. Ламенне требовал отделения церкви от государства, свободы совести, печати, обучения. Он был одним из основателей во Франции нового крамольного учения — христианского социализма. Папский престол обрушил на нового ересиарха весь испытанный арсенал своих проклятий и отлучений.

В 1846 г. на папский престол взошел Пий IX. Его правление было одним из самых продолжительных в истории католической церкви, оно длилось 32 года. Пий IX олицетворял наиболее реакционные силы католической церкви, выступавшие в защиту своих феодальных привилегий и светской власти пап. Непримиримый враг объединения Италии, демократии, науки и прогресса, Пий IX нашел себе достойного покровителя в лице французского императора Наполеона III, войска которого по просьбе папы были введены в Рим и жестоко расправлялись с населением Папской области, требовавшим демократических свобод и изгнания из Италии как французских, так и австрийских захватчиков (Северная Италия находилась тогда под австрийской оккупацией).

Теперь призрак социализма, призрак коммунизма наводит не меньший страх на римских первосвященников, чем некогда наводили на них средневековые ереси. На почве борьбы с этими призраками папство не преминет договориться со своим недавним противником — буржуазией, которая в не меньшей мере трепетала перед ними, чем наместники бога на земле. Но пока такой сговор, такое соглашение произойдет, папству придется испить не одну горькую чашу, преподнесенную ему его будущей союзницей…

В 1865 г. Пий IX опубликовал «Силлабус» — «Список важнейших заблуждений нашего времени» — своеобразный манифест церковной инквизиции XIX в. В нем глава католической церкви предавал анафеме и отлучению от церкви верующих, повинных в симпатиях к пантеизму, натурализму, рационализму, либерализму, протестантизму, социализму. «Силлабус» осуждал и проклинал всех тех, кто отстаивал требование отделения церкви от государства, отрицал светскую власть пап, признавал преимущество светского права над церковным, отстаивал свободу совести. Одно из 80-ти «заблуждений», перечисленных в «Силлабусе», было сформулировано так: «Анафема тому, кто скажет, что римский папа может и должен примириться и вступить в соглашение с прогрессом, либерализмом, современной цивилизацией». В «Силлабусе» Пий IX называет свободу совести «безумием», свободу слова — «смердящим заблуждением».