Чтение онлайн

— Да вон тот, в белом.

— Тонконогий какой!

— Мальчишка совсем.

Кавалер к этому всему был привычен, не первый раз толпы собирались, чтобы рассмотреть его, а вот Бруно и сестра были едва живы от волнения. Их пришлось даже подбадривать.

— Ну, племянник, не вздумайте упасть тут ещё, — говорил им кавалер. — Дорогая моя, может, вам дать вина?

А вот жена его выходила на пирс из баржи весьма важно и уверенно, несла своё чрево даже горделиво. Молодые господа из его выезда подавали ей руки, она же спускалась по сходням с высоко поднятой головой. Ей всё нравилось. И Бригитт, которая выходила на причал под руку с Максимилианом, тоже. Она была прекрасна. А на пирсах их встречали, низко кланяясь, городской голова Лейденица Хофман и члены городского магистрата. И головы купеческих и иных городских гильдий. Волков даже подумывал, как бы это всё не приняло для него продолжения неблагоприятного. Уж не донесли бы герцогу благожелатели, что здесь, в южных землях Ребенрее, он, кавалер Фолькоф, ведет себя как фигура самостоятельная. Фигура независимая. Впрочем, куда уж быть ещё больше независимым, если ты сам войны начинаешь и сам их заканчиваешь. Но всё равно, излишнее внимание ему сейчас, перед встречей с герцогом, скорее всего вредило.

А дело тут было нешуточное, война Эшбахта против земли Брегген почти парализовала на целых два летних месяца торговлю в верховьях Марты. Весь южный Фринланд был рад, что раздор меж сильными врагами кончается миром. Все ждали новых сделок, новых цен, новых товаров на реке. Купечество Фринланда и земельные сеньоры, городские гильдии из Эвельрата и Лейденица — все желали поучаствовать в торжествах. Номеров в трактирах Лейденица было не нанять. Хорошо, что расторопный Гевельдас снял для кавалера и его семьи большой дом. Также ещё один больший дом он снял для Райхердов, которые должны были прибыть на следующий день.

Весь оставшийся день Волков провёл, принимая посетителей, то были и несколько сеньоров Фринланда, приехавших выразить своё почтение, но в большинстве своём то были купцы и главы гильдий, которые были заинтересованы в торговле с городами Маленом и Вильбургом, дорога к которым лежала как раз через его пирсы в Амбарах. С ним принимал гостей Роха. Он был рад, когда Максимилиан представлял его как друга кавалера Эшбахта и майора стрелков. Он важно кланялся пришедшим и поглаживал бороду. Игнасио Роха даже почти не пил, в этот день его тщеславие вполне заменяло ему вино.

Райхерды приехали утром, уже было жарко, когда баржа ткнулась в пирсы носом. И снова работа причалов была парализована. Опять толпа собралась и закрыла все проезды к причалам. Опять пришлось звать стражников. Возницы горестно матерились, но что уж тут поделаешь. Тут опять были все видные люди города. Волков, его жена, сестра, Бригитт и все сопровождавшие его пришли на пирсы встречать приплывшую баржу. Первым, почти у воды, стоял сам Бруно Фолькоф. Жених. Рядом с ним стояли Габелькнат и Хенрик, с которыми он сдружился в последнее время.

Два балбеса шутили над женихом, а вот Бруно было не до шуток, юноша очень волновался, и ему было даже нехорошо от последней жары уходящего лета и от волнения. Любой на его месте волновался бы. Он первым встречал выходящих из баржи людей. Всем кланялся, всем представлялся. Волновался, волновался, конечно, но вёл себя с достоинством. Кланялся и всё выглядывал её, свою невесту. Наконец появилась и она, её вёл сам Первый Консул земли Брегген Николас Адольф Райхерд. Невеста была в прекрасно расшитом платье красного атласа. А лицо её закрывала вуаль. Сам отец помог невесте взойти на сходни и спуститься на причал. Сам подвёл её к жениху. Жених низко поклонился им, Райхерд уважительно кивнул ему, а невеста так низко присела в книксене, что казалось, будто она уселась на доски пирсов.

Волков едва не засмеялся, едва удержался, видя, как Бруно волнуется. Вот он был, самый трепетный момент в жизни юноши. Он с замиранием сердца ждал, когда же невеста поднимет вуаль.

И вот она, по настоянию отца, убрала лёгкую ткань с лица. И ещё раз присела в низком книксене. Бруно смотрел, смотрел на неё, а потом вдруг повернулся к дяде. Юноша успокоился. Да, было видно, что двадцатипятилетняя женщина не была такой уж старухой, как он думал, да ещё и не была она некрасивой.

Когда Бруно посмотрел на него, дядя сделал жест: подайте же даме руку.

Бруно кивнул и подал невесте руку. И уже он, а не отец, повел её прочь с пирсов. Туда, где были кареты. Она была с него ростом, но видно, что поплотнее. Тут кавалер и разглядел её. Может, чуть тяжела, не так изящна, как Бригитт, не так ярка, как Брунхильда, но вовсе не стара, да и некрасивой её никто бы не посчитал. Урсула Анна де Шанталь, урождённая Райхерд. даже была мила. Волков подумал, что случись такое, он, может, и сам бы не пропустил такую, попользовался бы. Потом из лодки вышел её дядя, брат ландамана Хуго Георг Райхерд. Он сам, а не следующие за ним няньки, вывел её двух детей. Все должны знать, что она плодовита и что может рожать бодрых и здоровых детей. Да, Урсуле Анне де Шанталь было чем гордиться, помимо имени. После из прибывшей баржи стали выходить и другие люди.

Толпа стала напирать, всем хотелось посмотреть невесту. А Волков пошёл к ландаману. Невеста, её дети, его племянник… Это всё интересовало его постольку-поскольку… Для генерала главным тут был он: Клаус Адольф Райхерд, Первый Консул, ландаман земли Брегген.

— Рад вас видеть! — он поклонился ему.

— И я рад, — отвечал Райхерд. — Тем более, что для вас у меня хорошие новости.

«Надеюсь, ты привёз мне договор о мире, который ратифицировал совет кантона».

— Мы поговорим об этом, как только представится возможность, а сейчас позвольте, господин ландаман, я представлю вам мою супругу, — чуть повернулся к жене. — Господин Райхерд, это моя супруга Элеонора Августа фон Эшбахт.

Элеонора Августа величественно, насколько позволял ей живот, присела и склонила голову.

— Наслышан о вас, добрая госпожа, — кланялся ей в ответ ландаман, — вы же урождённая Мален.

— Так и есть, — важно отвечала Элеонора Августа.

— Большая честь, — говорил Райхерд, — большая честь.

«Хорошо, что я взял сюда жену. Эти Райхерды такие же, как и Кёршнеры, купчишки из мужиков, перед любым титулом готовы кланяться».

На открытом месте поставили навесы от солнца, ставили кресла, столы, лавки. Из соседних трактиров прибежали люди, прикатили бочки с пивом и вином, за трактирами резали свиней, телят, кур, овец. Готовился пир, о котором Волков и не подозревал поначалу.

Оказалось, что пир в честь его дома и дома Райхердов готовы оплатить гильдии города Лейденица.

«Ну что ж, хорошо».

Но во главе пира, на первых местах, сидеть в этот раз не ему. Там сидели Урсула Анна да Шанталь и его племянник Бруно Фолькоф. Умудрённая жизнью женщина, чтобы успокоить молодого человека, время от времени похлопывала его по руке и что-то ему говорила, а он, юноша пятнадцати или шестнадцати лет, слушал её и соглашался, кивая головой. Там же была и его жена и ещё всякие люди, они беседовали с невестой и женихом, и, кажется, скучно им не было.

А ещё менее скучно было Волкову. Он, Райхерд, Роха и ещё полдюжины господ, в том числе и советник Вальдсдорф, собрались под навесом чуть в стороне от всех и там, между тостов, ландаман представил Волкову человека:

— Второй секретарь совета земли Брегген, господин Пинотти.

Пинотти поклонился кавалеру. И достал большую печать из шкатулки:

— Господин кавалер, совет кантона Брегген большинством голосов ратифицировал договор с вами. Эту печать и свою подпись я поставлю на вашем договоре, и мир между вами и землёй Брегген будет считаться свершившимся.