Чтение онлайн

Не без смущения Тори припомнила свое сентиментальное письмо маме о том, что она любит Арнода Конати и не в силах жить без него. В краткий момент паники она даже хотела бежать в дом, разбудить маму и спросить, что стало с письмом. Но, успокоившись, Тори решила, что письмо сейчас уже не может причинить ей вреда. Будучи в эмоциональном отношении раздетой донага инквизиторами, она пришла к выводу, что у нее не осталось гордости, которая может пострадать.

Арнод начал издеваться над Тори с первого же дня, как они покинули Арси, и Тори не могла испытывать к нему более нежных чувств, чем редкая жалость из-за его слабостей. Она пыталась убедить себя, что вышла замуж за Арнода только с целью избавиться от Арси и дяди Пера, но понимала, что ее поведение было далеко не таким разумным. Раньше она искренне верила, что Арнод интересуется ею, а не семейством Мирель.

— Хуже всего, — пробормотала Тори, обращаясь к пруду, — что я стремилась стать более цивилизованной, чем моя семья, и настояла на законном пожизненном браке, а не на контракте на покровительство. — Подобрав горсть мягких коричневых ягод, она бросила их в пруд и понаблюдала за рябью, вызванной водяными бабочками, бросившимися к пище. — Если бы не тот ужасный силененовый ремень, я могла провести всю жизнь, работая не покладая рук, чтобы содержать Арнода и терпеть его измены.

Тори и рада была бы вздохнуть с облегчением после смерти Арнода, но могла лишь сожалеть, что ее надежды не оправдались. Она хотела полностью освободиться от него, но он мучил ее даже из своей раскаленной могилы под чужим солнцем. Тори в отчаянии приползла назад к маме и дяде Перу, потому что правосудие Сессерды, осуществляемое инквизиторами калонги, не дало ей возможности жить за собственный счет. Лила, чьи мысли в основном были сосредоточены на собственном благополучии, в общем была права: дядя Пер заслуживал больше признательности, чем давала ему Тори.

— Он беспокоится, что я слишком много видела и пришла к правильным выводам о его незаконных делах, — проворчала Тори себе под нос, но ей по-прежнему было стыдно за свое поведение. Несмотря на многие недостатки, дядя Пер всегда был добр к своим наложницам и их детям.

Печально вздохнув, Тори встала и начала подниматься к дому. Она догнала Лилу, которая задержалась в беседке, глядя сквозь узкую щель между виноградными гроздьями. Встав рядом с ней, Тори увидела узкую полоску маминого розария. На этой полоске внезапно появилось массивное существо на шести толстых ногах, покрытое голубыми и фиолетовыми пятнами. Тори вздрогнула от удивления.

Странное создание, смутно напоминавшее рептилию, выпрямилось на высоту около полутора метров, и Тори поняла, что две передние конечности в действительности являются руками. Похожие на лопаты, они заканчивались пальцами, которые выглядели чуть влажными; каждый из них в свою очередь венчал ноготь, казавшийся очень острым и крепким. Существо ловко пользовалось четырьмя передними конечностями, измеряя садовый участок и одновременно делая заметки в маленькой книжечке.

— Это всего лишь стромви, — шепнула Лила, наслаждаясь минутным превосходством. — Он принес новые розы и проверяет посадки.

— Почему ты шпионишь за ним? — спросила Тори тем же заговорщическим шепотом. — Я думала, ты разделяешь отвращение дяди Пера ко всем, кто не относится к соли.

Лила подтащила сестру ближе, чтобы ей было лучше видно.

— Я шпионю не за стромви, а вот за ним.

Лила указала на крепкого мужчину, походившего на соли, хотя копна волос у него на голове сияла ослепительной белизной, как и его рубашка с брюками. Лицо незнакомца, не имевшее возраста, было коричневым с золотистым оттенком. Мужчина разговаривал со стромви, который сложил толстые руки и торжественно кивал массивной фиолетовой головой. Даже и без признаков почтительного внимания со стороны стромви незнакомец словно излучал уверенность, свойственную прирожденным лидерам.

— Кто это? — спросила Тори, неохотно отодвинувшись, так как Лила заняла прежнее положение. Ее подглядывание казалось детским, но Тори была вынуждена признать, что незнакомец выглядит весьма неожиданной фигурой в тщательно охраняемом и уединенном поместье дяди Пера — почти такой же неожиданной, как и стромви.

— Его зовут Бирк Ходж, — сообщила Лила, не думая о том, какое нелепое зрелище она представляет, скорчившись над дыркой в беседке. — Он продает нам розы. Стромви работает на него. Он просто чудо, верно?

— Почему бы тебе не поговорить с ним, вместо того чтобы тайком подсматривать?

— Мама стерла бы меня в порошок! Ты ведь помнишь, как она сердилась, когда мы разговаривали с работниками, а твоя маленькая эскапада сделала все еще хуже.

— Ты уже не ребенок, Лила, — с раздражением бросила Тори. Любые напоминания об Арноде были для нее невыносимыми. — И я тоже. — Тори вышла из беседки и направилась к незнакомцу и стромви. Пятнистый стромви первым почувствовал ее приближение — он поднял широкую голову и со свистом втянул воздух, стараясь определить запах.

Тори ощутила в животе неприятное чувство напряжения, но продолжала решительно шагать, гордо вскинув голову. Она сосредоточила внимание на узорах, покрывавших шкуру стромви, которые оказались более яркими и замысловатыми, чем выглядели издалека. Тело стромви словно обволакивали сапфировые и аметистовые слои, местами испещренные изумрудными точками.

— Вам незачем бояться меня, — сказал стромви, избавляя Тори от смущения, так как, несмотря на свою решительную походку, ей было нечего им сказать. Два черных глаза, казавшихся маленькими на объемистой голове, блестели добротой.

— Я вас не боюсь, — ответила Тори, черпая храбрость в отрицании.

Стромви издал серию гортанных щелкающих звуков и захлопал толстыми веками. Бирк Ходж улыбнулся и промолвил;

— Обычно стромви очень чувствительны к запаху эмоций соли, но на Нгои, возможно, действует адаптационная прививка.

Нгои пробормотал вежливое согласие и глубоко вздохнул:

— Прошу прощения за безответственный личный комментарий. Я был невежлив.

— Это я прошу прощения за мою необдуманную реакцию, — запротестовала Тори. Стромви обнажил многочисленные, весьма устрашающие белые зубы. Тори инстинктивно сжалась, прежде чем поняла, что он просто подражает улыбке соли. Она смущенно засмеялась. — Снова прошу прощения. Мы на Арси ведем слишком замкнутую жизнь.

— Как и мы на Стромви, — ответил Бирк Ходж. Его янтарные глаза с золотистыми огоньками обшаривали Тори, но это обследование выглядело совершенно безличным, чтобы оскорбить. — Вы та самая леди, чей изощренный вкус в садоводстве привел нас сюда?

— Розы предназначены для Розалинды Мирель, — поправила его Тори; ее щеки покраснели от гнева при воспоминании о совете дяди Пера как можно меньше упоминать их фамилию, пока память о расследовании не поблекнет. — Я здесь только гостья. — И притом нежелательная гостья, привлекшая слишком много внимания Консорциума и ожидающая приказа мамы опереться на руку какого-нибудь покровителя. При мысли о человеке, которого ей придется обнимать и ласкать, гнев вспыхнул в ней с новой силой. — Я работала младшим администратором на Десде-З, но близкий мне человек умер, и я больше не могла там оставаться. Вы бы не хотели нанять меня, мистер Ходж?