Чтение онлайн

Нгина протестующе защелкала.

— Неужели ты так же слеп, как Тагран? — фыркнул Роаке.

Арес не ответил. Он стоял неподвижно, глядя на звезду, которую держал в руке. Тори подошла к нему и осторожно коснулась его плеча.

— Почему ваш брат поддерживает ложь соли? — прошептала она.

— Роаке запутался в собственных махинациях, — ответил Арес.

Тори махнула рукой в сторону Джейса, который улыбнулся, но не стал вмешиваться в ее игру.

— Он — адепт Сессерды, Арес. Мне не нравится эта публика, но я ценю остроту их восприятия.

— Брат! — взмолился Роаке, переходя от угроз к проявлению родственных чувств. — Ты знаешь меня слишком хорошо, чтобы поверить, будто я способен предать честь Реа. Ты назвал меня изменником, чтобы занять мое место, и я уважаю твое честолюбие, но ты знаешь, что обвинения против меня ложны, что я готов защищать Реа ценой собственной жизни. Клянусь тебе, что этот яд — не выдумка! Поверь мне еще раз, брат, и позволь спасти наш народ.

— Должен ли я верить сыну предателя-реа? — усмехнулся Арес. — Мой отец не доверял твоему.

— Что за бред? — выдохнул Роаке, но в его голосе послышалась неуверенность.

— Это слова вождя клана, — ответил Арес. — Ты сын Биркая. Как же я могу верить тебе, а не ей?

Джейс вмешался в спор, вкладывая убеждение Сессерды в каждое слово:

— Вождь вашего клана, Арес, ищет только смерти — Бирка, Роаке, своей собственной. Она погубит и вас, и весь клан Реа. Акрас верит и Роаке, и мне. Она знает, что отравление — чистая правда, но не хочет жить и не хочет, чтобы выжил кто-то из реа.

— Вы слышали, Арес, как она говорила со мной, думая, что я убила Бирка, — подхватила Тори. — Акрас свела всю свою жизнь к надежде отомстить — и больше ей ничего не нужно. Почему она в течение многих спанов откладывала восстановление чести Реа, удерживая вас от него? Акрас не хотела осуществления своей цели, так как знала, что это означает конец всего, что для нее важно.

Нгина подняла голову. На ее лице мелькнуло понимание.

— Она пустая, как изображение королевы на воздушном шаре!

Арес взялся за цепь, которой был прикован его брат:

— Поклянись мне честью Реа, что соли говорит правду и отравление существует на самом деле. Поклянись, что ты не предавал и не предашь Реа.

— Клянусь честью Реа, — вспыхнул Роаке. — Клянусь также отложить мою месть тебе, брат, до тех пор, пока Реа не будет обеспечено безопасное будущее, если ты дашь такой же обет перемирия.

Арес бросил цепь, подошел к Тори и цинично усмехнулся:

— Жаль, что наш союз так скоро подошел к концу, прекрасная Мирель. — И он поиграл с кнопками в стене, освобождая заключенных от цепей.

Акрас устало отключила наблюдательный монитор и положила голову на пульт управления. Один из младших телохранителей с беспокойством притронулся к ней, но она резко прикрикнула:

— Оставь меня!

— Должны ли мы и дальше охранять пленников? — спросил Тагран, погрозив воину, осмелившемуся коснуться вождя клана.

— Нет, — ответила Акрас. — С ними мои сыновья. Пускай, если хотят, возвращаются на планету предателя-реа. Им все равно не спастись. — Она сцарапала ногтем полоску с пульта управления в том месте, где раньше была эмблема беркали. — Идите и помогите очистить корабль. Я хочу, чтобы уборку закончили через миллиспан. — Молодой телохранитель неохотно двинулся к двери. Даже Тагран поколебался, прежде чем отсалютовать вождю клана и выйти из комнаты.

Перека подстерегла Таграна в коридоре. На ней были кожаные килт и жилет вместо шелкового облачения няни. Она сплела длинные волосы в воинскую косу и прикрепила к поясу кинжал.

— Это правда, Тагран? — осведомилась Перека. — Акрас снова заключила Роаке в тюрьму?

— Да, — кратко ответил Тагран.

— А история, которую рассказывает Клавдий о яде стромви? Это тоже правда?

— Так утверждает соли, — проворчал Тагран, раздраженно теребя рукоятку своего ножа. Ему не хотелось разговаривать с Перекой, слышать эхо предупреждений соли, думать о том, почему Акрас велела ему перенести даар'ва в ее личную комнату.

— Тагран, сколько еще ты будешь притворяться, что Акрас в своем уме? Мы должны освободить Роаке. Где она его держит?

— Обратись со своими жалобами к Аресу, — ответил Тагран. Он стряхнул руку Переки и зашагал по длинному холодному коридору.

— Сколько еще ты будешь ее поддерживать, Тагран? — крикнула ему вслед Перека. — Пока не вымрет весь клан?

— Пока она будет во мне нуждаться, Перека, — пробормотал Тагран себе под нос.

Тори уныло брела рядом с Аресом, мечтая хоть на миг ускользнуть от него, чтобы хоть что-нибудь узнать у Джейса Слейда. Очевидно, Роаке хотел вернуться на Стромви с Джейсом, и оба договорились — вполне по-дружески — использовать Нгину в качестве заложницы против Нгури. Аресу, по-видимому, придется самому справиться с гневом Акрас по поводу освобождения пленников. О судьбе Тори не упоминал никто.

Арес продолжал достаточно твердо держать девушку за руку, поэтому она никак не могла почувствовать себя свободной. Они следовали за Нгиной, которая все еще с трудом двигалась, хотя с нее сняли тяжелые кандалы. Джейса сопровождал Роаке, который возглавлял группу, так как Арес молча уступил ему командование. Гигантское судно Реа казалось еще более огромным и пустым, когда они шли по длинным коридорам, не встречая ни души.

Трое мужчин как будто достигли своеобразного взаимопонимания — соперничество обернулось временным союзом. Странные изменения в поведении Джейса сделали его добровольным участником этого союза, и отношение Тори к инквизитору-соли стало весьма двойственным. Она не могла не восхищаться тем, как ловко он завоевал уважение братьев-реа, независимо от того, помогла ли ему врожденная способность убеждать или тренировка Сессерды. Однако было крайне тревожно наблюдать, как инквизитор-соли общается на равных с воинами-реа.

«Джейс Слейд, способнейший из экспертов по связям с „чужими“, — не без сарказма думала Тори, — доказывает свою цель жизни Сессерды, давая врагам советы, как победить друга». Несмотря на собственные надежды заручиться сочувствием Ареса, она не могла так быстро смириться с мыслью о союзе с Аресом и Роаке против общей угрозы со стороны Нгури. Противоречия понятий Реа о чести и их страсти к насилию казались ей иррациональными, а предположения об угрозе Нгури кому бы то ни было заставили бы ее смеяться при менее тревожных обстоятельствах.