Чтение онлайн

Подоспевший Джоаль минуя слабый скреп лат притаившейся по галереи стражи, встал по ошуюю, и разделил трепетное чувство, теснившее его грудь, к знаковому портрету, человека, которого знал непростительно плохо. Ему миновало три года отроду, когда сие довелось, и даже сам Сибульт, был вынужден ожидать в замке, на не исключаемую вероятность, ежели Некромант одержит вверх, и необходимо будет удерживать осаду уже майзы. Король так и не возмог камнем на душе, висевшей эпизод, как тот трусливо поджидал вести, в окружении немощных старцев, и слезоточивых дев, которые прижимая к лону детей, затаив дыхания единодушно ожидали звона колоколов, извещающих о победе или поражении.

– Я восхищался им, как и отец, – хриплым баритоном проронил Сибульт, не отрываясь от завораживающего до гусиной кожи полотна. – Ты вестимо был не в меру мал, с тем чтобы помнить его, но поверь на мое слово. Ежели мне бы пришлось избирать с кем ступать на заклание в запретные земли, имя твоего отца первым созрело в моем угасающем сознании.

– Жаль, мне выпали от него лишь легенды, да переходящие из уст упреки, относительно сличения меня с ним, – притворно каясь, хмыкнул Джоаль, почесав ворот, который внезапно, стал сдавливать ему шею, как лишенная воска плеть.

– Пойдем, – помыкающим жестом, с ленцой махнул понурившейся правитель, и они избрали путь в сторону личного кабинета монарха.

На деле им пребывал кабинет для общения с десницей, но так, как Флагения, была образована по первому классу, необходимость в советах, третьей стороны, ему была вне нужды. Зато для приватных бесед, кабинет имел спрос, и порой каждочасно.

Грузно воссев напротив лакированного стола из тисового дерева, над которым тучей нависал портрет очередного великого эльфа, некогда правителя прошлой эпохи, томный Джоаль принялся пытливо осматриваться. Завешенные иссиня-черными драпри багровые витражи, за которыми набежали недоброжелательные не сулящие добра тучи, вытеснив погожую просинь, тут же напустили угнетающего нутра мрака. В колени упирался, широко простирающей письменный бурый стол, со всеми заправскими атрибутами для работы, включая стеклянный флакон с матово-зеленым зельем бодрости, который был подарен одним из последних друидов, обитавших в замке, и хранился Сибультом, как зеница ока. Забитый как глотка обжоры книжный шкаф с выточенным барельефом на створах, живо иллюстрирующий древние сказания прежних владельцев, а заветные книги, из него с эльфийского на всеобщий язык перевел лично Дивелз, отчего и получил вечное признание ещё старшего Сибульта, коему данный смышлёный полукровка достался ещё от отца. Небольшая софа с витыми зеленоватыми рюхами под боками, как понял Джоаль, необходима скорее для удобства интима с королевой, нежели сна от тяжелых расчетов на обшитых ангельско-мягкой бордовой материей подлокотников. На полу украдкой была урывками приметна малахитовая мозаика, коя так люба эльфам, и так не недостижима в полной мере для, повторения людьми, покуда техникой отделки владели лишь дворфы, кои делиться сокровенными знаниями не собирались, а с людьми так и вовсе масштабных проектов не водили. Их нелюбовь к эльфам вскоре миную прибытие, всецело воздалась к теснившим всех без разбора людям.

Умостивший своё заплывающее тело на место под дегтярно-черный окрас брони эльфа, запалившей свечу отгоняющей полумрак Сибульт под струйку света залез в один из ящиков, и изъял песочного цвета лист, который изначально был, завернут в свиток заправского пергамента. Поставив на один конец столешницы из лакированного тиса, чернильницу, а свежее подпаленную червлёную свечу под левую руку, натянув бумагу и подперев её стекающем животом, он, пуская на величавый портрет отпавшую тучную тень с венцом короны, принялся педантично записывать текст, вороним пером, произнося под диктовку каждое слово себе под усы, растягивая их словно тянучку.

– Королю Лирры Куику из рода Шенкама Непрощающего, сыну Пактия Железновольного от Сибульта Второго, из рода Памкиров, правителя Майзы. Я выказываю тебе все почести, достойные твоего титула и сана, и пусть весть моя не смутит тебя. Как ты уже ведаешь, наш регент позорно бежал, а неприкаянный Антур вновь заняли нелюди, и не далек час, как их силы опять наберут скрытую мощь, и мстительно набросят на нас, свои орды с накопленной яростью и растравленными ранами обид. И доколе час не поздний, я настоятельно прощу тебя, даже заклинаю, вспомнить о союзе наших предков, кой разбил всех тех, кто не дал нам миролюбиво жить, но вновь обретенных землях, не зная бед. Но тем паче, я чаю своим долгом внести рациональность и объединить наши дома и под иной подноготной, вне подлога. Наши дети уже достаточны, зрелы, дабы вступать в монархический брак, а разделять власть на столь больших территориях равноправно нам не под силу. Отчего я и сватаю выдать своего единственного сына Симала, за твою наипрекраснейшую дочь Мирадею. А как вотчину, обеспечить им свое личное королевство, скрепив наши дома каленым железом святого брака наших наследников. Весть доставит мой племянник Джоаль сын Кармаля, и в случаи твоего добра, мы, собрав волю в кулак выдвинемся всем нашем полчищем, на земли, на которых склонили головы наши отцы.

С безмерным почтением Сибульт Второй. Король Майзы.

Джоаль скучающие в пол уха вслушивался в помпезную монотонную речь, покуда не уловил упоминания племянника – себя. Его сердце сжалось, словно поражённое ледяными иглами вовнутрь. Дважды перечитанное письмо уже было скручено в свиток, а стекающий сургуч с багровой свечи, уже был придавлен именной печаткой рода. Затем Сибульт чьи брови очерчивались заревом одинокой свечи дарственно протянул документ вылупившему зеницы осунувшемуся Джоалю, который уже почувствовал, полоску испарены под кромкой шляпы, которую даже здесь не спешил снимать, покуда глаза полезли на собравшийся в бахрому лоб.

– Как ты, верно, уразумел, я всецело доверяю эту миссию тебе. Будем уповать, одно единственное поручение за все праздное бытье ты исполнить, горазд? – с небольшим давлением монотонно произнес тот. Повисла тишина, и привкус воска вяжуще повис в полутьме помещения, в котором встретились две тени, разбившиеся по стенам.

Дрожащими руками с посиневшими устами, виконт лихорадочно принял лист свернутой бумаги, а набежавший комок во рту, так и не спешил падать в пересохший зев. Испытующее смерявший его неотвязным взором визави Сибульт заметя это и внезапную немоту явственного укусившего страха, немного уважив свою тягу острастки повесы, удовлетворенно потрепал бороду, затем выдохнув, решился, на короткие детали, обведя прямым взглядом сошедшего с лица до меловой бледноты племянника.

– Не теряй дух, одного я тебя не отряжу. Но и орду не дам. Я наслышан, о выдавшемся перевороте на востоке, и сколько наших негоциантов и обычных сермяг в купе с лирийскими, пало из-за их бесстыжих попыток укрепить власть очередного новоиспеченного монарха. И ты доподлинно, уже слышал про наши ответные действия, каковые несут пожитки, но заверен, что в гожую сторону. Сие деловой вопрос, и я не хотел-бы, чтобы кто-либо из нашей свиты… Вернее никто не должен знать, кто именно направит весть Куику на поклон. Я им не верю, ни одному. Гожее станется сохранить это как государственную тайну. Исходя из писаний, я заверен, люди востока все так же чают подмять мирадению, и кто знает, на сколько проворны их потуги…

Стушевавшийся со стывшей в жилах кровью Джоаль, пропускающей ставшие приторными слова мимо ушей, все ещё не помня себя от пронзившей оказии, потерянно с закоченевшим видом и обретенным ознобом сидел над роковым свитком, как над убитой птицей, и было расслабившейся до вкрадчивости король, присовокупил в свою речь строгости.

– Ты исполнишь волю короля? – сие бесспорно было не вопрос, но оттого, то он и вернул племянника с эфирной поднебесной, на седалище под ним.

– Но я!.. – надсадно вырвалось у него, покамест он одолеваемый хладом меж лопаток, и сосущим чувством под ложечкой все же стянул убор, отчего пряди выскочили ему на осевшие лицо. – Я и за стеной то не вращался, отродясь! – он все ещё тяжело выдыхал полной грудью покоробленный юноша, у которого по белесым скулам бежали капли холодного пота, когда Сибульт с менторской манерой продолжил, напустив более расслабленные черты округлого лица, спуская натяжку.

– В том-то и кроиться истина. Кто покумекал бы, что “некто”, кто не за четверть века, и шагу не выдворялся за территорию стен замка майзы, отнесет письмо напрямки в Лирру? Воистину. Даже я не желаю ведать, какой тропой ты уродишься отсюдова, и королевского ведущего я вам не предоставлю.

– Но как же… Как я дойду? – начал он стрекотавшее осекаться, напуская стигму к вспыхнувшим сухощавым щекам, сверля государя одичавши вылупленными зеницами.

– Карты, – безразлично ответил государь, и оттопырился за стенавшем от натуги спины кресле, не сводя с него зеленых изучающих его оторопь глаз. Занятная картина.

– Но одно дело, карты, иное, мир вне серых клочков бумаги! – он будто обругал короля кипенью заклокотавшей желчи, на что тот лишь осклабился, отверзая бороду как щетинистый занавес от видавших лучшее время зубов.

– Твоя истина. Изволь по сему с моего дозволения, сыскать себе провожатого.

– Но где же? – хватаясь за слова, одернул потяжелевшей от новостей головой Джоаль, забыв, как моргать, и не ведая как избавиться от молотков в виски.

– Близлежащий ренкор, водит в себе всяческую разношёрстность сброда. Что-нибудь путное сыщется. Но заруби себе на носу: они все плутливые шарлатаны и корыстные пройдохи, и гоже вовсе не стоит разглашать кто ты есть. Городничему разве что. И не давай залог, покамест не завершишься, что у него есть за бравадой о себе достойная слава и реноме. Она мой дорогой, олицетворяет степень надежности. Ну, или первую брешь.