Иногда оно светится
Шрифт:
До ужаса хотелось курить.
Кайхиттену было лет восемнадцать, не больше. Черты лица разобрать было непросто — грязь и кровь с царапины на лбу смешались, превратив его в грязно-серую маску.
Красивое — решил я, не в силах отвести от него взгляд. Глаза словно намертво примагнитило. Узкий точеный подбородок, острые скулы, ровный правильный нос. Жаль, глаза закрыты… И за каким чертом этого парня потянуло с родной планеты? Хотя что уж там, понятно, за каким… А ведь и он мог стоять вот так, друг Линус, — сказал я сам себе, — И пялиться на твое мертвое лицо. Он явно не из тех, кто долго колеблется. С последним я наверняка угадал — лицо, пусть перепачканное и окровавленное, умело говорить само за себя — мне был знаком этот узор черточек, выдающий нетерпеливость, решительность и, пожалуй, даже вспыльчивость. Красивое лицо — подумал я опять — дерзкое и открытое. Смазливое немного, подошло бы и девушке, но приятное на вид. Сейчас оно казалось беспомощным. А мое наверняка в эту минуту было до ужаса глупым.
— Н-да… Попался ты мне, друг… — пробормотал я, — Ну и что прикажешь с тобой делать, а?
Я вынул из кармана аптечку, повозился с присосками, прилепил их к гладкой коже. Маленький куб нетерпеливо зажужжал, помаргивая зеленым огоньком, потом засветился крохотный экран на одной из граней.
Кайхиттен был жив. Небольшое сотрясение мозга, мелкие повреждения по всему телу — наверно от битого стекла — организм ослаблен сотрясением и перегрузкой. Но способен к самовосстановлению.
— Очень мило.
Обнадеживающий диагноз. Проклятье.
Логгер в руке казался тяжелой и корявой железякой.
А парень и в самом деле симпатичный. Кажется, не глуп. Прежде, чем мысль успела оформиться, я треснул себя ладонью по лицу, как тогда, на палубе. Снова помогло. Передо мной лежал враг. Человек, которого я был обязан уничтожить. То, что он без сознания — удача, везение. Хотя мне было бы проще застрелить его в бою.
«Высморкайся, скай-капитан! — угрюмо сказал у меня в голове чей-то голос, — Если бы не ты, этот звереныш уже шинковал бы своим мечом беззащитных людей».
Знакомый голос. Мой.
Меч и в самом деле лежал тут — длинный тусклый палаш, уродливо-красивый, как и положено настоящему оружию. Острый, наверно. Я не стал нагибаться чтобы проверить.
«Он еще ребенок.»
«Тигра проще убить, пока он мал».
«Убивать лежащего без сознания ребенка — подлость».
«Аристократ вшивый. Фамильная гордость совсем разъела тебе мозги за эти четыре года. Подними оружие!»
Поднимать логгер я не стал. Посмотрел на него задумчиво, сдул со ствола случайную пылинку и засунул за пояс..
— Самое приятное в том, когда живешь один — можно сделать любую глупость.
Осторожно обхватив мальчишку за талию, я приподнял его. Он был тощий, но броня делала его тяжелее раза в два. Ее проще было бы снять здесь, но я чувствовал себя неуютно в капсуле. Сперва перенесу на «Мурену», а там уж сниму все.
«Очень эротично, — хохотнул прежний знакомый голос, — Что потом? Массаж? Ароматизированная ванна?.. Четыре года, старик, да?..»
Я стиснул зубы. Если бы у этого голоса было лицо, я бы вогнал ему зубы прямо в глотку. Даже если бы это было мое лицо.
Труднее всего было выбраться с телом обратно. Подняться самому с пустыми руками было бы не в пример легче, с кайхиттеном же я провозился минут пять. Кончилось тем, что я приподнял его и положил на обшивку, оставив ноги опасно свешиваться к воде, потом выбрался сам. Один толчок — скажем, если бы «Мурену» волной отнесло на капсулу — один самый незначительный толчок и парнишка загремел бы вниз, в мрачные владения здешнего Нептуна. На нем килограмм двадцать железа, а вода сейчас ледяная и глубина здесь приличная. Если он упадет — я его не вытащу. Мысль эта была короткой, но неприятной, я поспешно вылез на обшивку сам. Кайхиттен лежал, запрокинув голову и приоткрыв рот. За пухлыми алыми губами виднелись очень правильные ровные жумчужинки зубов. Странно — подумалось мне тогда — никогда не замечал, как у них с зубами. Все думалось, гнилье одно — варвары как никак, никакой личной гигиены.
— Ванну ты уже заработал, приятель, — строго сказал я, обращаясь к неподвижному телу, — Черт, вы что, так и не научились использовать закрытый цикл воды на своих кораблях?
Он действительно был грязен необычайно. Даже если на борту кайхиттенского фрегат и была ванна, этот юный варвар ей явно пренебрегал. Можно понять — когда впервые в жизни отправляешь в боевой поход, тут уж не до комфорта и личной гигиены. Небось все время как на иголках сидел. Викинг чертов.
Вскоре он оказался уже на палубе «Мурены». Я не стал относить его в каюту, оставил в рубке. Вдруг придет в себя… Хотя, подумало мне отчего-то, чем позже это произойдет, тем лучше.
Я не представлял, что увижу в этих больших глазах, когда они откроются. «Привет, я скай-капитан Линус, граф ван-Ворт. Так вышло, что я уничтожил твой корабль и убил твоих спутников, это ничего? Мы ведь станем друзьями?..»
«Знаешь, все ты знаешь, — едко заметил голос, далекий и глухой, как в идущей с помехами радиопередаче, — Ты там увидишь ненависть. И советую тебе покрепче запереть дверь своего отсека, если не хочешь проснуться от того, как тебе с неприятным треском сворачивают шею».
Я покосился на его руки. Тонкие, с длинными красивыми пальцами, они не казались особенно сильными, но я не первый день жил на свете и успел повидать кайхиттенов. Это были образцовые хищники. Даже их десятилетний ребенок — не более чем агрегат для убийства, снабженный автономным компьютером для поиска цели и примитивным блоком опознавания «свой-чужой». Кайхиттены считались бы лучшими воинами в Галактике, если бы в ней не существовало небольшой планеты под названием Герхан.
А пальцы и в самом деле красивые. Под ногтями грязь, сами ногти неровные — наверняка обгрызал чтоб не возиться с ножницами.
А я чуть не выжег ему мозги — этому щенку с неровными ногтями…
Меч его я тоже прихватил, хотя для этого пришлось сделать еще одну ходку. Он оказался тяжел, парню и ходить-то с ним, небось, было непросто. Может, принадлежал еще отцу или деду, кайхиттены часто передавали свое оружие потомкам — считалось, что это приносит удачу.
Я опять не смог сдержать усмешку. Мой собственный фамильный меч лежал достаточно далеко и в достаточно пыльном месте чтобы у нас с кайхиттеном появилась возможность устроить дуэль по всем правилам.
К бокам капсулы я прилепил две коричневые брикетины аммонсипала, мощной и надежной взрывчатки, воткнул по радиодетонатору. Гладкие и небольшие куски коричневого мыла с торчащими иголками. Взрывчатку я использовал редко, чаще для бытовых целей — делал проходы в рифах, иногда глушил особенно больших тритонов, когда они подбирались к маяку. Пускать на дно капсулы мне еще не доводилось.
Автопилот «Мурены» принял на себя управление. Иногда он начинал сбоить, как основательно употребивший алкоголя старик, но обычно вел себя смирно. Он покорно повел судно к маяку.