Чтение онлайн

Я стоял и не мог дышать. Воздух стал вязким, душным.

— Еще! Последний раз!

Олден прижал кулак ко рту. Я машинально провел ладонью по лицу — и обнаружил, что щека мокрая. Я и не заметил, как из глаз потекли слезы.

Аэлина закричала. Громко, надрывно, отчаянно, и следом… раздался детский плач. Тонкий. Звонкий. Возмущенный.

Все замерли.

— Первый родился, — прошептала матушка, прижимая ладонь к губам.

Олден стоял у двери, и по его щекам текли слезы — он даже не пытался их вытирать. Его руки тряслись. Он не знал, куда их деть.

Стражи переглянулись, заулыбались. Кто-то из служанок тихо всхлипнул. Дрейк хлопнул Калеба по плечу. Калеб ответил ему таким же хлопком.

Но радость была недолгой.

Снова стон, а за ним крик — болезненный, измученный.

— Ваше величество! — голос Лизы стал твердым, как сталь. — Знаю, что устали! Но второй малыш тоже хочет к своим любящим родителям! Давайте, соберитесь! Слышите?! Тужьтесь!

— Я… не могу… — донеслось слабое, измученное.

— Можете! — отрезала Лиза. — Вы всё можете! Через столько прошли и со всем справились! Давайте! Тужьтесь! Вот так! Ещё!

Я слушал, и грудь у меня распирало от гордости. Моя Лиза… Где надо требовательная. Где надо мягкая и нежная.

— Дышим, ваше величество! Один большой вдох! И тужимся! Вижу головку! Мирия, готовься!

Тишина. Долгая. Оглушающая.

И тут… второй крик. Громкий. Звонкий. Долгожданный.

Матушка повернулась к Олдену и кинулась его обнимать. А он, кажется, только этого и ждал — обхватил ее в ответ, прижавшись лицом к ее плечу.

— Родились! — рыдала она. — Наши маленькие родились!

В коридоре поднялся гул. Кто-то засмеялся, кто-то плакал, кто-то просто стоял с глупой, широкой улыбкой на лице.

— Поздравляем их величеств с наследниками! — звучно произнес Дрейк, выпрямляясь и прикладывая кулак к груди.

— Долгих лет жизни им и вам! — подхватил Калеб.

— Слава императрице! — гулко загудел низкий голос Равена.

— Долгих лет роду! Долгих лет нашей империи! — звучали голоса слуг и стражей.

Олден поднял голову от плеча матушки. Лицо у него было совершенно мокрым, но он улыбался. Так, как, может быть, не улыбался ни разу за всю свою жизнь.

И тут дверь открылась, на пороге показалась Лиза.

Бледная. Уставшая. С прилипшими ко лбу волосами, но в зеленых глазах горел такой огонь, что мне немедленно захотелось ее обнять и больше никогда не отпускать.

Олден тут же кинулся к ней. Лиза мгновенно вскинула руку перед ним.

— Стоять, — твердо сказала она.

Император замер, как послушный мальчик.

— Терпение, ваше величество, — она устало улыбнулась. — Мне нужны помощницы, чтобы привести покои и императрицу в порядок. Пара минут.

— Но я… — Олден попытался сместиться вбок, заглянуть в покои, откуда доносилось трогательное кряхтение новорожденных.

Лиза молча, но очень выразительно посмотрела на него, и он тяжко вздохнул, отступая.

К ней тут же поспешили служанки, и она пропустила их в покои. Затем повернулась, чтобы войти следом, но замедлилась. Медленно обернулась к замершему Олдену, не сводившему с нее глаз.

— У вас сын, — тихо произнесла она, и подмигнула. — И дочка.

— Сын… — выдохнул Олден, и по его лицу растянулась самая глупая, самая счастливая улыбка на свете. — И дочка…

— А еще… — Лиза хитро прищурилась, — у них точно такие же родимые пятнышки, как у вас, император.

Я не выдержал. Засмеялся, выплескивая всё то напряжение, что копилось в груди этими бесконечными часами. Хлопнул императора по плечу, нарушая всю субординацию. Олден ответил мне таким же хлопком, не переставая улыбаться.

И снова поднялся гул голосов.

— Сразу двое! — Дрейк не скрывал восторга. — Вот это да!

— Двойня! — улыбались стражи. — Это же благословение небес!

— Здоровья деткам! — улыбались служанки. — Долгих лет жизни!

Я стоял посреди этого радостного, нестройного гомона и впервые за долгое время чувствовал, как с моих плеч уходит чудовищная тяжесть, что давила на них последние годы. Всё. Семь лет страданий моей сестры закончились. Закончились в этот вечер.

— Так, мальчики! — звонко хлопнула в ладоши матушка, привлекая всеобщее внимание. — День сегодня был тяжелым! Никто не успел ни позавтракать, ни пообедать, ни поужинать! Предлагаю устроить большой пир! Не против?

Стражи переглянулись и одобрительно загудели.

— Хорошо! Дрейк, Равен и Лиар — чистить овощи!

— Есть! — гаркнул Дрейк.

— Мирин, Диас и Широн — мариновать мясо! Знаю, вы это хорошо умеете!

— Есть!

— А все остальные — готовить столы и разжигать печь!

Я смотрел, как матушка ловко командует моими парнями, и не мог скрыть улыбки. Она и Лиза. Две женщины, одна другой стоит.

— А я обязательно вам всем помогу, — кивнула матушка. — Но только сначала увижу своих малышей.

Двери покоев распахнулись. Олден тут же оказался перед ними, нетерпеливо переступая с ноги на ногу.

— Прошу вас, ваше величество, — мягко склонила голову Лиза. — Скажу сразу, чтобы вы знали, — она понизила голос, — ее величеству пока нельзя сидеть.

Олден мгновенно напрягся.

— Ничего страшного, уверяю, — Лиза мотнула головой. — Никаких осложнений. И императрица, и детки в полном порядке. А теперь прошу, — она шагнула в сторону, пропуская императора внутрь.

Олдена не нужно было просить дважды. Он переступил порог и замер. На широкой кровати, на боку, лежала уставшая, но невероятно счастливая Аэлина. Каштановые волосы спутаны, влажные от пота, под глазами залегли тени. Но на ее губах — самая нежная, самая теплая улыбка, какую я когда-либо видел у моей сестры. А рядом с ней, под ее заботливо изогнутой рукой… лежали два маленьких свертка. Один кряхтел. Второй тихонько посапывал.

— Мои… маленькие… — выдохнул Олден.

Шаг. Еще шаг. И он сорвался с места, рухнув на колени перед своей женой и детьми. Я видел, как он осторожно, едва дыша, накрыл широкой ладонью маленькую головку сына. И как Аэлина прижалась лицом к его руке.

— Лизонька, — рядом с моим плечом прошептала матушка, по ее щекам снова покатились слезы. — Спасибо тебе, дочка.

От услышанного Лиза опешила. Бросила на меня смущенный взгляд и едва заметно, тепло улыбнулась.

— Я была рада помочь, — тихо ответила она, — матушка.