Чтение онлайн

– Не думаю,- вынужден был согласиться я.

– Так ты что – хочешь упрятать меня в психушку?- Подвёл черту Гарик, и, поскольку на этот его последний аргумент мне уже нечем было возразить, я вынужден был согласиться. Признаться, в тот момент я не думал, что действительно буду этим заниматься – мне просто хотелось как-то закончить затянувшийся почти до вечера разговор. Я уже представлял, как буду выкручиваться, глядя в честные глаза Гарика, да придумывать причины, снова 'помешавшие' мне заняться книгой… Собственно, окончательно сломала моё сопротивление Nathalie: после того, как истекло два дня и она перестала дуться, решив, что я уже достаточно наказан, ей пришла в голову мысль поинтересоваться: что же, собственно, заставило Гарика 'нарушить правила хорошего тона', а меня – оставить без внимания (подумать только – на целый день!) стайку хорошеньких девушек, среди которых она сама занимала отнюдь не последнее место… Примерно через неделю, которую она провела то в наушниках, то – листая страницы Гариковых рукописей, она вдруг подошла ко мне вплотную и, глядя прямо в глаза – в упор – твёрдо произнесла:

– Эврика!

– Что – 'Эврика'?- Поинтересовался я; на что она, не отводя глаз и не меняя уверенно-торжественного выражения лица, заявила:

– Я поняла, почему пришёл Гарик.

– И?

– И почему ты с ним просидел целый день.

– Ну и?

– Ты должен это сделать, Анри…

…И я сдался! Прости меня, читатель, что выношу на суд твой своё несовершенное творенье – к этому меня вынудили стенания старого друга и глаза любимой женщины… Оставь меня в покое, маститый критик – ибо я открыто признаю, что не умею писать и не знаю 'законов жанра'; но ведь я и не собираюсь впредь отбирать хлеб у твоих постоянных клиентов, которые обеспечивают тебя работой… Не суди меня строго, издатель, что я не могу даже толком определить жанр этого произведения, ибо – как я могу сделать то, что, быть может, затрудняешься сделать ты сам? И да простит меня всевышний, если я сделал что не так – ибо знает он, что я того не хотел… Я просто написал изложение, как делал это в четвёртом классе средней школы; только 'первоисточником' послужили не строки, написанные классиком, а разрознённые записки и записи, произведённые на свет Божий моим другом Гариком, которые я больше года пытался собрать и систематизировать, а потом соединить в едином повествовании – стараясь, с одной стороны, не исказить смысл услышанного и прочитанного, а с другой – привести его к виду, в котором хотя бы сам мог бы без особого напряжения всё это прочесть… Некоторые эпизоды были описаны ясно и подробно – их изложение не составляло труда; иные же были описаны так, что приходилось часами копаться с Гариком в остатках его воспоминаний, чтобы добиться сколько-нибудь последовательного изложения событий… Немало было и вещей, которые он рассказывал просто по памяти, а я, записав его отрывистое бормотание на магнитофон, пытался бессонными ночами приводить услышанное в удобоваримый вид… Чтобы не утруждать читателя бесконечными 'Гарик сказал…' или 'Гарик подумал, что…', я счёл возможным изложить всё 'от первого лица' – так, как были написаны эти дневники и заметки; так что – теперь, устроившись поудобнее вечерком у камина, Вы можете представить, что слышите эту историю от самого Гарика, заглянувшего к Вам 'на огонёк'…

Собственно, я сказал всё, что хотел, и готов приступить к изложению 'невероятной истории, случившейся с моим другом Гариком'. Итак, теперь – прямо со следующей страницы – начинается Глава 1, в которой и повествуется о том, как всё это началось…

Однажды, ясным январским утром, я в приподнятом настроении двигался по скрипучему снегу в лаборатории Алекса – судя по его утреннему звонку, он, наконец, напоролся на то, что мы упорно искали ещё с прошлой весны. Тема там была такая… экзотическая: чтобы что-то найти, надо было просто тупо всё перепробовать… Ну, мы и поделили эту дурную работу на двоих, чтобы ускорить процесс. В этой ситуации найдёт тот, кому просто повезёт. А если перепробуем всё и не найдём – тогда каждый начнёт перепроверять действия другого. Может, такой способ и не слишком тешит самолюбие участников, но зато дурной работы поубавилось вдвое. И вот – сегодня Алекс звонит мне домой и заговорщицким шёпотом предлагает зайти. Похоже, что он 'взял лису за хвост', а вот 'вытащить из норы' не получается. 'Ничего,- думал я,- вдвоём как-нибудь вытянем…'. Всё-таки почти год впустую – слишком сложно: уже и энтузиазм начал иссякать… А без этого самого энтузиазма в нашем деле… Да что там – в любом, почитай, деле… М-да…

Алекса на месте не оказалось. Девочки сказали, что будет часа через два. Поскольку ничего вразумительного они мне сообщить не могли, мне ничего не оставалось, как ждать. Сидеть на месте не хотелось. Прислушиваться к разговорам о том, кто кому чего не так сказал или где какое нижнее бельё продают – скучно… Я вышел на улицу. Градусов десять. Снег искрится на солнце. Ветра нет. Скованная льдом и присыпанная свежим снегом река блестит, как наряд Снегурочки. Я невольно удивился сравнению: почему именно 'наряд Снегурочки'? А Бог его знает… Надо где-то протянуть эти два часа. На морозе? Я поёжился… Кстати подвернулся кинотеатр. Я посмотрел на часы: только что начался сеанс. В полупустом зале вполне можно было подремать и подумать о своём. Так мне казалось…

– …Здесь погребён Фаэтон – колесницы отцовской возница. Пусть он её не сдержал, но, дерзнув на великое, пал!…- Услышал я, входя в зал. 'Идёт журнал',- соображаю. Странно – практически никогда не смотрю журналов, а тут… С первых слов мне стало как-то не по себе… Дремота прошла.

– …Много веков с надеждой и страхом обращал человек свой взор к небу: дождь и солнце, пронизывающий холод и ласковое тепло, голод или урожай – всё зависит от неба, и нет предела его могуществу… А по ночам из чёрной бездны сверкающими глазами-звёздами смотрело небо на человека. И казалось человеку, что где-то именно там, в глубинах неба, как раз и хранятся 'главные тайны'…- 'страшным голосом' вещал диктор.- Великие тайны хранит Вселенная… Как стало известно ещё в семнадцатом веке, любая планетная система существует по законам, не нами придуманным.- Уже более спокойным голосом продолжал он.- И один из этих законов гласит, что не может планета находиться на произвольно выдуманной орбите – расстояние от неё до её звезды четко регламентировано… Никто, пожалуй, пока толком не знает, почему именно это так, но все девять известных нам планет этому закону строго подчиняются. Есть тут, правда, одна проблема… Дело в том, что Закон этот гласит, что должна быть в нашем планетном семействе ещё одна планета – где-то между Марсом и Юпитером. Как раз в том месте, где сейчас находится пояс астероидов… Конечно, можно предположить, что эти астероиды и есть осколки 'недостающей' планеты. Но… если планета действительно существовала, то какая же сила её уничтожила? И – была ли на этой планете жизнь, был ли разум? Кто знает… Астрономы назвали между собой планету-загадку Фаэтоном: так звали сына обычной Земной женщины и Гелиоса – бога Солнца. Миф о Фаэтоне, который был хорошо известен ещё древним египтянам и античным грекам, повествует, похоже, о страшной космической катастрофе…

Я встрепенулся: тема обещала быть не слишком скучной. В голове уже вертелись разные 'космические сюжеты', варианты развития событий. Наконец, встряхнув головой, как бы пытаясь избавиться от наваждений, я 'превратился во внимание'.

– Лишь раз был нарушен заведённый в мире порядок и не выезжал бог Солнца Гелиос, чтобы светить людям.- Продолжал тем временем вещать диктор.- А случилось это так… Сказали однажды Фаэтону злые люди, что не сын он Гелиосу. Бросился оскорблённый Фаэтон к богу Солнца и взмолился:

– О свет всего мира, всемогущий Гелиос! Уничтожь моё сомнение, дай доказательство того, что ты – мой отец!

– Проси у меня, что хочешь, о сын мой Фаэтон. Клянусь, я исполню твою просьбу!- Отвечал бессмертный Гелиос.

– Дай мне хоть раз проехать по небу в твоей солнечной колеснице и самому светить людям.

– Безумный!- Воскликнул Гелиос.- Тебя же ждёт неминуемая гибель!

– Но отец… Ты дал мне клятву!

…И не посмел лучезарный Гелиос нарушить клятву бессмертных. Скрепя сердце повелел он открыть врата Солнца, и выехал Фаэтон на огненной колеснице…

– Сын мой! Помни последние наставления!- Напутствовал Фаэтона Гелиос.- Не гони коней, не съезжай с дороги. Ты сам увидишь её – она идёт через всё небо…

…Но не слушал его Фаэтон. Бешено колотилось его ликующее сердце, стремясь вырваться из груди на свободу…

…Огнедышащие кони подхватили золотую колесницу. Вот уже мчится она по небу. Ликует Фаэтон. Но нет в колеснице великого бога Гелиоса. Непривычно легка колесница. Волнуются огненные кони. Не чуют они твёрдой руки – бросаются из стороны в сторону, как будто и не правит ими никто. И не заметил Фаэтон, как свернули кони с наезженой колеи. Взглянул Фаэтон с вершины неба на Землю – и ужас сковал его: под ним – бездонная пропасть… Посмотрел он вверх – а там, среди звёзд, раскинулся чудовищный Скорпион с ядовитым жалом… Несут Фаэтона кони прямо к Скорпиону. С трудом натянул Фаэтон непослушные вожжи и отвернул колесницу от смертельной опасности. А навстречу – уже новая угроза: огромный Бык, сверкающий звёздами, нацелил свои рога на колесницу. В ужасе взвились на дыбы кони и помчались вверх, к самым звёздам… Выпустил в страхе Фаэтон вожжи. Раскалилось от близкого жара небо, пылают и падают звёзды… А обезумевшие кони уже несутся вниз, к Земле. Тщётно пытается Фаэтон поймать потерянные вожжи. В страхе юноша: ведь он не бог, он смертен и давно жалеет, что упросил отца дать ему Солнечную Колесницу. Мчится навстречу Земля. Тают от жара облака. Вспыхивают горы, покрытые лесом. Нестерпимым становится жар. Пламя от низко летящей колесницы охватывает всю Землю. Кипят моря и реки. Вздымаются клокочущие волны и затопляют горящую Землю. Гибнут богатые города и целые народы. Неумолимо приближается к Земле пылающая колесница. Вспыхивают кудри на голове Фаэтона… И вскричала тогда великая Гея-Земля:

– О, величайший из богов, Зевс-громовержец! Не дай мне погибнуть, спаси от огня!

Услышал Великий Зевс мольбу Геи-Земли и метнул свою молнию в колесницу. Разбежались кони… Разбросаны среди звёзд осколки колесницы. А горящий Фаэтон пронёсся по небу подобно падающей звезде…

Так заканчивается этот удивительный миф. Сегодняшний день позволяет по-новому взглянуть на эту историю, задуматься над возможной связью событий земных и космических. Миф о Фаэтоне – что это? Память о космической катастрофе? Связана ли эта катастрофа с предполагаемой гибелью планеты? Кто знает, удастся ли людям узнать об этом хоть что-нибудь… Но, если Фаэтон существовал – на нём могла быть высокоразвитая цивилизация! Возможно, жители Фаэтона могли летать на другие планеты. Могли они прилетать и на нашу древнюю Землю. Тогда становятся понятными и остатки огромных 'аэродромов' в Южной Америке, и изображения людей в скафандрах на древних скалах, и пирамиды, будто взывающие к небу с мольбой о помощи, и многие сооружения древних цивилизаций, об истинном назначении которых мы начинаем догадываться только сегодня – и многое, многое другое…

Пошли титры. А я задумался. Согласитесь, было о чём: совершенно невероятная история, но – в то же время – в ней совершенно не видно противоречий… Всё, что я знал раньше, очень легко вписывалось в сюжет, дополняя его… Я вышел на набережную. Фильм меня как-то не интересовал, а дремать расхотелось. Задумчивым этаким, затуманенным взором огляделся я вокруг… Улыбнулся: парочка лошадей – по крайней мере, так мне тогда издали показалась – затеяла игры прямо на улице… Кобыла, похоже, ещё не уверена была, что ей это надо – встревоженная такая, неуверенная… Пытается не то убежать, не то – завлечь… Сама, похоже, ещё не определившись, решится она окончательно или нет… Он же – массивный, красивый, сильный жеребец – уже начал сходить с ума… 'Как бы не пришиб кого'- подумал я. Вспомнилось, как могут вести себя жеребцы во время гона… Попадись сейчас ему кто-то на пути – сомнёт и не заметит…

– Иво! Иво!- Раздался какой-то сиплый не то хрип, не то крик: мужичонка, по виду – точно научный работник какого-то зоопарка, задыхаясь и прихрамывая, пытался бежать, сорванным голосом подзывая жеребца… На того, естественно, эти призывы не произвели ни малейшего впечатления: он стоял, расставив пошире передние ноги, пригнув и наклонив немного вбок голову, тяжело дышал… всей позой своей, обращённой к избраннице, как бы спрашивая: 'Ну, как – долго мы ещё будем играть в эти игры?'. Той отступать было уже некуда: сзади – заборчик на высоком берегу замёрзшей реки, с одной стороны – здание лодочной станции, с другой – ограждение моста… Самец стал медленно подходить, время от времени взрывая тяжёлыми копытами снег и грозно всхрапывая… Спешить ему было уже некуда: он, похоже, прекрасно понимал, что загнал свою непокорную подругу, что называется, 'в угол'… 'Красивая парочка',- подумал я. Обе особи были похожи на тяжеловесов – мощные, красивые… но – не грузные: в каждом, кроме силы, просматривалась красота и даже какое-то изящество, что ли… Шерсть была чуток подлиннее, чем у лошадей, а на морде почему-то удлинялась ещё более, напоминая такую изящную, короткую бородку, двумя кистями – правой и левой – свисавшую вниз. 'Почти совсем, как у хозяина'- ухмыльнулся я. Хозяин напомнил мне почему-то шотландца – не знаю, почему именно шотландца – он был в чёрных брезентовых брюках и в охотничьих сапогах… Бородка, наверное, как у шотландского шкипера… И стрижка такая же – очень похож… А сапоги – как ботфорты кота из мультфильма 'Кот в сапогах'… Борода его была в инее, изо рта валил пар, шапку он где-то потерял – но ему явно было не до того: сбежавшая парочка, по-видимому, была вершиной его научной деятельности, и сейчас бедняга боялся их потерять…