Иностранец ищет жену
Шрифт:
— Эрих, но… я не понимаю.
— Уезжай… он тебя ждет. Давно ждет…
Эрих двинулся вглубь по коридору, и скрылся за поворотом. Она еще долго смотрела ему в след, и чем дольше она там стояла, тем более одинокой и ненужной ощущала себя… использованной, изуродованной.
«Сломал таки… вот так, походя, сломал. Мразь!».
** * **
— Чертовщина какая-то! Сволочь!
Она запихивала в чемодан все, что попадалось на глаза, пока не поняла, что чемодан не закроется, что он не магический, что в чемодане слишком много вещей… но по-прежнему продолжала совать туда вещи.
Противный кот где-то гулял. Она его звала, звала, но кот не приходил. Тогда София бухнула в кресло, и расплакалась.
— Противный Ари… мерзкий кот.
Кот был ни при чем, но надо же было что-то сказать… Обида на кота стала той самой последней каплей.
Плакала София редко… пока не встретила Ноймана, пока он не устроил ей такие свистопляски, что мама не горюй. Но вот так, чтобы размазывать слезы по щекам, громко, с душой, так она, кажется, плакала только в родильном доме, на руках у матери.
— Ненавижу!
— Знаю…
Он стоял в дверном проеме, и казался таким усталым, будто только что из могилы поднялся.
Он противно всхлипнула. Ей хотелось он него закрыться, потому что этот мужчина постоянно будто ножом резал. Зачем резал — непонятно. То пытался силой удержать, то выбрасывал, как ненужную игрушку.
Он сел на кровать напротив Софии. Ей выть хотелось от этой его мерзкой рожи великомученика. Что это, очередная игра?!
— Мразь! Ненавижу тебя! — И снова заплакала в рукав.
— Мразь, знаю. Всегда таким был, наверное, и останусь. Прости меня… за все.
Они были так близко друг от друга, протяни руку — и обнимешь, и одновременно так далеко. Еще вчера они завтракали вместе, а сегодня он её чуть ли не выгнал из дома.
София расплакалась с новой силой. Чертов кот, чертов Эрих Нойман! Чертовы слезы, что снова заливали глаза.
— Ну что ты, родная моя, — сказал Эрих ласково, насильно заключая Софию с свои объятия. — Не плач, родная.
«Родная? Выгнал тогда зачем?»
— Что изменилось?!
Он заправил ей за ухо прядь.
— Я кое-что узнал сегодня… случайно.
— Что именно?!
— Пусть это останется при мне. Я не хочу больше тебя мучить, не хочу делать больно… София, я желаю тебе счастья, даже ценой собственного благополучия. В этой жизни ты меня не любишь, и вряд ли я смогу это изменить.
— Раньше ты думал иначе…
Она чувствовала, что сама же крепко его обнимает за талию.
«Почему? Неужели полюбила? За столь короткое время?»
— Я был неправ, — мужчина гладил её по голове. — Меня слепило желание быть с тобой, но о тебе я не думал. О себе! Что тогда, что сейчас, постоянно о себе.
— Я не…
Их разговор перебило пиликанье телефона. Эрих, поколебавшись, заставил себя выпустить Софию из объятий.
— Тебе пора.
Марк действительно ждал её у ворот. Он был напряжен, и пока она шла к воротам, ощущала себе пленницей, которую то ли отпускают на волю, то ли берут в плен. Радом с ней шел Эрих, он держал в руках клетку с котом.
Марк проследил, пока она сядет в его машину, и подошел к Эриху. Несколько минут они о чем-то говорили. Когда Марк вернулся в машину, она видела на его лице… удивление.
Хотелось о многом спросить… но не хватало смелости.
Марк нажал на газ — машина плавно тронулась вперед, оставляя позади все, что её связывало с Эрихом Номаном.
— Где твой кот? — спросил внезапно Марк.
«У Эриха»
— Мой кот потерялся…
Глава Двадцать Третья: Год Спустя
Она знала, что если остановится, и ему удастся её поймать — мужчина её не убьет. Да пусть бы лучше убил, чем снова посадил в клетку!
Как же она его ненавидела!
Чертов маньяк клялся ей в любви, и каждый раз, слушая эти клятвы, ей хотелось только одного — всадить нож ему в грудь, вспороть грудную клетку, пустить кровь из сердца!
В клетку! Проклятая клетка, в которой она провела ровно сорок шесть дней.
Её силы были на исходе, но она продолжала бежать.
В лесу было темно и страшно. Она бежала, потому что главный её страх таился не в лесу, её ужас шел по следу. Кажется, она слышала его шаги.
Страшно! Как же страшно!
Паника разгоралась ярким пламенем. Как же страшно!
Он напал резко. Повалил на землю, придавив своим телом.
София закричала.
— Попалась… любимая.
Он принялся методично связывать ей руки. Затем — перевернул на спину. Она увидела его усмешку, он снова её поймал.
От отчаяния хотелось выть. В клетку, снова в клетку…
•• •••• ••
За три месяца до этого…
Ей снова приснился сон. София никак не могла вспомнить, что именно ей снилось, но сновидение оставило неприятное послевкусие.
София лежала на кровати, смотрела в потолок, и пыталась собраться с мыслями…
Марка рядом уже не было, он любил вставать очень рано, и идти на пробежку. Приходил он потом всегда потным, шел в душ, а потом опять к ней. Они любили утренний секс. Если бы только…
… Она ощущала, что что-то не так. София не знала, откуда взялось это чувство и как его побороть. Ей казалось, что она находится в коробке, а коробка зарыта в песок. Песок просачивается сквозь мелкие щели, и остановить его никак не получается. Воздуха с каждым днем всё меньше и меньше.
Она заставила себя встать с постели. Заварила кофе, и подошла к окну.
Их кровать располагалась прямо у окна. Многие бы сказали, что это неправильно, но какое Софии дело до многих? Ей так нравилось.
— Что же тебя мучает, родная? — спрашивала саму себя она, глядя на заснеженную поляну.
София Коваль на дух не переносила женщин, у которых было всё, но они не были «всем» довольны, и не знали, чем себя занять. Она сама стала одной из этих женщин.
Еще и сны эти…
С тех пор, как год назад она покинула дом Эриха Ноймана, Сафрон к ней ни разу не приходила. София так и не поняла, кем или чем был тот призрак, которого она видела,