Чтение онлайн

В сущности, бои на ивановском плацдарме для немцев в первый день наступления ходили по замкнутому кругу. Продвижению вперед танков мешали обширные минные поля. Разминировать их немецким саперам мешал огонь винтовок и пулеметов ополченцев, а также огонь артиллерии. Подавить тот и другой было невозможно до перегруппировки своей артиллерии, что в свою очередь требовало расширения плацдарма. Корректировка огня тяжелой артиллерии с воздуха из-за плохой погоды также была невозможна. В ЖБД 4-го моторизованного полка прямо признавалось: «Наша артиллерия почти не может быть использована для борьбы с артиллерией противника, поскольку из-за плохой погоды в течение всего дня самолеты-корректировщики не летают» [314] .

Артиллерийский огонь обороны Кингисеппского сектора показал себя как весьма эффективный. Мосты через Лугу у Поречья были повреждены, северный мост даже оказался не пригоден для движения транспорта.

Несколько более результативным было наступление 8 августа правофланговых соединений XXXXI корпуса. 1-я танковая и 36-я моторизованная дивизии наступали относительно быстро, пробиваясь через леса по обе стороны от дороги Сабск — Молосковицы (населенного пункта на дороге Нарва — Ленинград). Контратака танков ЛКБТКУКС была безуспешной. Их встретил шквальный огонь, которым были подбиты 6 БТ и все 3 Т-50.

Однако успешным наступление от Сабска можно было назвать только в сравнении с откровенной неудачей соседа. В ЖБД XXXXI корпуса отмечалось: «Наступление обеих дивизий проходит по лесистой местности, которая сильно заминирована. Противник ожесточенно обороняется в многочисленных полевых укреплениях, поэтому бои исключительно тяжелые и приносят нам потери» [315] . Более того, прорвавшийся вперед батальон 36-й моторизованной дивизии попал в окружение.

Однако в полдень 8 августа генералом Крюгером принимается решение о смене оборонявшегося на фланге I батальона (на БТРах) 113-го полка 1-й танковой дивизии разведбатом. Это позволяет бросить в наступление мотопехоту на БТРах. Напомню, что 1-я танковая дивизия имела самый многочисленный парк БТРов среди подвижных соединений Вермахта. С их помощью во второй половине дня немцы успешно развивают наступление по проселочной дороге, параллельной шоссе Сабск — Молосковицы. Возможно, свою роль сыграло то, что эта проселочная дорога была на стыке позиций училища и 90-й стрелковой дивизии. В 22.00 захватывается деревня Ганьково на повороте проселка к шоссе. Выбора «поворачивать или не поворачивать», по существу, нет: впереди лежит болото Большой Мох. Потери 1-й танковой дивизии за 8 августа 1941 г. составили 146 человек, в том числе 33 человека убитыми [316] . В скобках замечу, что потери эти были ниже, чем потери соединения под ударом танков 1-го мехкорпуса 5 июля 1941 г. на подступах к Острову.

Немецкие БТРы, разбитые в ходе боев 8 августа 1941 г.

В подведении итогов дня 8 августа в ЖБД XXXXI корпуса прозвучали достаточно резкие слова: «Итог дня совершенно неудовлетворительный. Поставленные цели достигнуты лишь частично, а достигнутое, несмотря на принесенные большие жертвы, приходится отдавать обратно. И все только потому, что корпус вынужден был дать противнику почти четырехнедельную паузу, которая была использована врагом для того, чтобы поставить перед корпусом преграду, превосходящую его возможности. К этому добавляется то обстоятельство, что постоянные указания высшего руководства о том, что корпус не может атаковать в одиночку, не были воплощены на практике. Корпус вынужден в одиночку наступать с захваченных ранее и удерживавшихся ценой тяжелых потерь плацдармов, с той только разницей, что в свое время прорыв через лесной район и выход к благоприятным для действий корпуса высотам удался бы ценой лишь части тех потерь, которые были понесены за последние четыре недели для удержания плацдармов» [317] .

Ввиду очевидной неудачи первого дня наступления, Рейнгардт запросил командование о передаче корпусу 8-й танковой дивизии. Этот запрос отклоняется с комментарием, что ввод в бой этого соединения предусмотрен лишь тогда, когда наступление корпуса достигнет успеха.

Командующий 4-й танковой группой Гёпнер был вынужден отдать приказ, в котором говорилось:

Однако даже этот приказ было проще отдать, чем выполнить. Из 1-й танковой дивизии поступает донесение, что для выполнения приказа ее части должны отойти на исходные позиции. Удержание достигнутых рубежей с имеющимися силами из-за наличия фланговой угрозы невозможно. Более того, Ia (начальник оперативного отдела) дивизии указал на то, что возобновление наступления с плацдармов будет возможно не ранее чем через три дня. Несмотря на все эти доводы, приказ о переходе к обороне остается в силе. В итоге его просто не выполняют. Вместо того чтобы отходить, части немецкой элитной дивизии продолжают наступление ночью. С проселка удается выйти на шоссе. В течение ночи был взят Извоз — населенный пункт на дороге Сабск — Молосковицы. Мост через Вруду захватывается неповрежденным.

До Ленинграда — 75 километров. Мотоциклисты 1-й танковой дивизии у дорожного указателя на подступах к Ленинграду

Относительно захвата Извоза в ЖБД 1-й танковой дивизии отмечается: «Тем самым захвачена ключевая точка вражеской обороны. Приказ на отвод частей не был своевременно отправлен полкам. В новой ситуации дивизия перегруппировывает свои части и начинает зачистку захваченного района» [318] . Действительно, фактически был реализован сценарий, на который обычно надеялись, бросая в бой все новые батальоны в позиционных сражениях. Казалось, что последний батальон изменит ход боевых действий. Наступление 1-й танковой дивизии на Лужском рубеже, пожалуй, один из немногих примеров, когда этот ввод батальона действительно оказался решающим. Причем исключительно ввиду стечения обстоятельств — нарушения приказа. Августовской ночью немецкие БТРы прорвались на шоссе позади советских позиций.

С утра 9 августа БТРы атакуют вдоль шоссе в тыл советских позиций под Сабском. Образуется локальный «котел» в лесистой местности между шоссе и проселочной дорогой. Для его зачистки задействуется батальон танков и второй батальон на БТРах. Для вооруженных преимущественно стрелковым оружием окруженцев это был серьезный противник. В ЖБД 1-й танковой дивизии отмечается: «значительное число солдат противника сдается в плен». Из системы обороны Кингисеппского участка обороны оказывается вырван небольшой, но важный кусок. При этом остальные участки обороны еще сохраняли боеспособность. На фоне радикальных изменений на правом крыле XXXXI корпуса остальные его соединения успехами не блистали. 6-я танковая дивизия вообще остановилась, продвижение 1-й пехотной дивизии было незначительным.

Тем временем советское командование спешно выдвигает на атакованный участок резервы. Уже 9 августа последовал приказ на погрузку в эшелоны 1-й гвардейской дивизии народного ополчения. Она была сформирована в Ленинграде и дислоцировалась в Красном Селе. Также по приказу Ворошилова на Кингисеппский участок обороны передавался отряд моряков Кронштадтской военно-морской базы и четыре дивизиона реактивных минометов. Первые два дивизиона «катюш» должны были прибыть уже 9 августа, а еще два — 10 августа. Это были первые «катюши» под Ленинградом. Первыми их получила в качестве средства усиления 2-я ДНО.

Утром 10 августа М. Попов отдал приказ на контрудар по флангам вклинившегося в оборону Кингисеппского участка противника. Он преследовал самые решительные цели: «Окружить и уничтожить ворвавшегося пр-ка, восстановить прежнее положение, выйти и закрепиться на северный берег р. Луга» [319] . Вклинение немецкой 1-й танковой дивизии предполагалось окружить и уничтожить фланговыми контрударами 90-й стрелковой дивизии и прибывшей 4-й ДНО. Контрнаступление должны были поддерживать не только имевшиеся артполки, но и дивизионы железнодорожной артиллерии и только что прибывшие «катюши». Войска должны были подготовиться к контрудару к утру 11 августа.

Однако развитие событий 10 августа и в ночь на 11 августа привело к резкому ухудшению ситуации, и фактически контрудар был сорван. Поначалу ничего не предвещало стремительного развала обороны. Погодные условия 10 августа улучшились, однако в небе появились не только немецкие, но и советские самолеты. В ЖБД XXXXI корпуса указывалось: «Работа корректировщиков для борьбы с вражеской артиллерией в настоящее время возможна только под прикрытием истребителей из-за сильной ПВО противника» [320] . Ситуация усугублялась тем, что свободных истребителей для прикрытия корректировщиков не нашлось. В предыдущий день один разведчик-корректировщик ФВ-189 был сбит истребителем. Высунувшая нос 10 августа еще одна «рама» сразу же оказалась атакована, но отделалась боевыми повреждениями.