Чтение онлайн

За истекшие годы он приобрел личный опыт, и интуиция подсказывала: пожар в логове ксеноморфов вряд ли принесет вред расположенным этажом выше компьютерам.

За спиной сверкнули две нестерпимые вспышки, и тут же в тоннеле взъярилось гудящее пламя.

Автоматные очереди на втором этаже стихли, похоже, атака ксенобиан захлебнулась.

Внезапно включился коммуникатор шлема:

– Командир, быстрее наверх! Двери компьютерного зала! Они закрываются!

Ван Хеллен ринулся на второй этаж, перепрыгивая через несколько ступенек.

Действительно, от свода короткого тоннеля, ведущего в зал с аппаратурой годичного перераспределения ресурсов, отделилась массивная плита. Она медленно опускалась, издавая тягучий скрежет, и им в создавшейся ситуации оставалось лишь одно: нырнуть в сужающийся на глазах проход, не зная, смогут ли они выбраться назад из наглухо запечатанного аварийными системами помещения.

На принятие решения оставались считаные секунды, но отдать команду Доминик не успел: снизу от входа внезапно вновь заговорил ИПК; он почувствовал жгучий удар в плечо, сознание вдруг помутилось, и, падая, Ван Хеллен увидел, как стреляет в ответ Лозин, а Постышев, болезненно согнувшись, медленно оседает на пол.

Достали-таки…

Он очнулся в абсолютном мраке.

Боли не было, плечо и левая рука не ощущались вообще.

Крепления дыхательной маски ослабли, и он ощутил отвратительный запах чужого.

Доминик судорожно закашлялся, и гут же мрак прорезался лучом фонаря.

– Командир? – раздался рядом глухой голос Лозина.

– Поправь маску… – прохрипел Ван Хеллен.

– Сейчас. – Он ощутил, как прикасаются к лицу холодные пальцы Андрея. Дышать стало легче, но вместе с иными ощущениями в сознание начала проникать тупая ноющая боль.

– Что с Антоном? – собрав силы, спросил Доминик, вспомнив, как медленно оседал на пол Постышев.

– У него ранение в бедро.

– А я?

– Две пули. Обе в предплечье. Навылет.

– Сколько прошло времени?

– Шесть часов. Мы замурованы, командир. Опустилась вторая переборка, и я не смог найти ни одной функциональной панели управления.

– Ничего… – прохрипел Ван Хеллен. – Они поднимутся, вот увидишь… – От длинной фразы в груди вспыхнула нестерпимая боль. – Внизу пожар… Я поджег их гнездо. Как только… он прекратится… автоматика… разблокирует вход…

– Я понял. Лежи спокойно, командир. Раны обработаны, кровь остановилась. Лучше не шевелиться, так будет вернее.

– Хорошо… Ты только не пропусти включение систем… Справишься?

– Справлюсь, – ответил Лозин, понимая, что Ван Хеллен говорит не о компьютерах: рядом, прикованный к вертикальной стойке, в неудобной позе скорчился разумный ксенобианин. Запомнить программные последовательности относительно просто, главной трудностью в схватке за распределение ресурсов было найти разумного представителя иной расы и заставить его подтвердить вводимые значения.

Андрей покосился на Чужого и вдруг с внезапной холодной яростью подумал: станет сопротивляться, отрублю ему руку.

Голова Доминика бессильно склонилась набок. Командир лежал с открытыми глазами, но в его зрачках потух огонек мысли. Он вновь потерял сознание.

Лозин взглянул на вшитый в запястье экипировки хронометр и выключил фонарь.

Впереди еще двенадцать часов томительного ожидания.

Свет в отсеке вспыхнул внезапно.

Герметичные двери по-прежнему оставались запертыми, но под сводами вдруг заработали секции осветительных приборов, сначала их сияние было тускло-желтым, затем оно постепенно начало набирать силу, смещаясь к привычному белому спектру.

Вслед за освещением начали включаться многочисленные приборные панели. Сотни, если не тысячи контрольных огней крохотными искрами расцвели на терминалах, один за другим оживали контрольные мониторы, и все это происходило помимо воли четверых находящихся в зале людей и пленного ксенобианина.

Наступал самый критический, самый ответственный момент.

Антон Постышев не приходил в сознание, но каждый из членов боевой группы наизусть знал последовательность команд, которые следовало ввести с панели ручного управления. Где она расположена, гадать не приходилось: перед закругляющимися терминалами были установлены два кресла. Одно явно предназначалось для человека, второе повторяло формы тела ксенобианина.

Андрей впервые мог воочию наблюдать столь очевидную двойственность, и это вольно или невольно вызывало неудобные вопросы.

Впрочем, сейчас Лозина гораздо сильнее волновали и тревожили собственные действия.

Он внезапно осознал, что именно от него в данный момент зависит благополучие всех людей.

– Давай же… – неожиданно прозвучал за его спиной голос Ван Хеллена.

Командир, периодически приходивший в сознание, сейчас нашел в себе силы сесть, опираясь о стену.

Андрей подошел к креслу.

В скошенную панель перед ним были вмонтированы покрытые толстым прозрачным пластиком сегменты сенсорных клавиатур, над ними выстроилась шеренга из четырех экранов, где в данный момент не отражалось никаких данных.

Он сел, и как только вес его тела продавил податливый материал кресла, что-то изменилось вокруг, поменялась индикация сигналов, а на мониторе внезапно появилась надпись:

20 мая 2085 года.

Шестнадцатый цикл работы аварийных систем.

Готовность к принятию директив: статус – 50 %.

Отсутствие второго оператора.

Андрей прочел надписи и обернулся.

– Командир, компьютер требует ксенобианина.

– Сиди, я сам… – Ван Хеллен, превозмогая слабость и боль, нашел в себе силы встать и, пошатнувшись, ухватился здоровой рукой за вертикальную стойку, к которой был прикован ксеноморф.

Склонившись к его лицу, похожему на застывшую маску, Доминик хрипло прошептал:

– Ты знаешь, что проиграл. Будь рассудительным – и останешься жив…

– Он понимает тебя? – не удержался от вопроса Андрей. – Я ведь могу перевести.

– Понимает. Как понимали его люди, захваченные в проигранных нами схватках.