Чтение онлайн

Самоходная буровая, где дежурил, а заодно и отсыпался Лешка после бессонных ночей, стояла от начала моей работы в километре, и к ней я подобрался к концу рабочего дня. Лешка, к удивлению, как обычно не дрых в тени под прицепом с цистерной бурового раствора, а о чем-то спорил с буровиками. Оказалось, никак не получается поднять в керне коренные породы, а эти деятели, то-бишь буровики, суют ему все, что есть, и нахально уверяют- это без часа инженера-геолога - что он крупно ошибается, и в керне то, что надо. Зная, что я никогда ни с кем не ругаюсь, и посчитав, что мне легче задурить голову, предмет раздора буровики сунули мне: несколько камней, разных по составу - такое в коренных не бывает. Я молча на них посмотрел, и так же молча швырнул в кусты:

"Галька, к коренным отношения не имеет!"

Буровой мастер и его помощник на минуту опешили, после чего выдали набор "лестных" характеристик в мой адрес. И даже совет не лезть в чужие дела, у них свой - показали на Лешку - начальник имеется. Пришлось огорчить их еще раз:

"За весь участок", - обвел рукой долину, - "с сегодняшнего дня я отвечаю. Как и за то, что бы в керне поднимались породы коренные, а не то, что вам хочется. И кстати, наряды на выполненные работы подписывать я буду".

Лешка промолчал, а эти герои пару минут меня предупреждали почаще в укромных местах оглядываться, теперь мол, за мной кто-то с топором ходит. Пришлось к старшому подойти, рассмеяться в лицо, и резко присесть. Этот тип выкинул вперед руку - слишком нервным оказался - и я тут же заломил ее ему же за спину:

"Еще раз вякнешь мне или ему - кивнул на Лешку - что-то подобное, я даже ночи ждать не буду, по светлому башку скручу!" - и подтолкнув героя вперед, руку ему освободил. По опыту знал, что серьезный мужик никогда не опустится до угроз насчет ночи и топора, и оказался прав: трусоватый буровик, не ответив мне, молча шагнул к агрегату. Как я думаю, нормальные коренные все же доставать. Его помощник за время инцидента с места даже не стронулся, а Лешка, как я заметил, приготовился в случае чего всякие поползновения с этой стороны пресекать.

Вдвоем с ним мы от буровой отошли и устроились в тени под прицепом с буровым раствором. Здесь Лешка выразил мне признательность:

"Вовремя ты подскочил! Я с этими козлами у каждой скважины ругаюсь! Камень в керн попал - значит, из коренных - так считают!"

"Сразу на место поставил бы - и никакой ругни! Не уговаривай никогда! Твое слово - для них закон!" - теперь я ему улыбнулся, - "Ты же болтать умеешь в сто раз лучше меня, твердости только не хватает!"

"Ладно, учту", - Лешка вздохнул", - "Ты то сюда зачем пришел?"

С пол часа я, младший техник, диктовал ему названия пород из керна просмотренных мною скважин, а старший техник с возмущением делал исправления в своем журнале документации. Потому что, не побегав на съемке, не разбив и не просмотрев сотни образцов, что мне пришлось уже сделать, не мог отнести эти очень похожие камни к четко выделенным горизонтам. Без чего геологическая съемка не имела смысла. Но, вдоволь повозмущавшись, меня в итоге удивил:

"Тебе хорошо, камни различать наблатыкался! А у меня один керн, вот и думай, к какому горизонту его отнести!" Молодец, но почему-то забыл упомянуть, что недосып ночной у каждого из нашей молодежной компании лично ему не грозит: поспать на работе в тени под прицепом время у него находится всегда.

От буровой я пошел к электроразведчикам - туда за мной должна была приехать машина. Ухитрился поговорить с Зиночкой, и рыжая бестия меня огорчила:

"Юрочка, не так же быстро", - это когда я предложил ей вариант остаться в отряде и переночевать у наших девчонок, - "Что обо мне подумают?" - пришлось с ней согласиться. С сожалением конечно.

А в лагере, куда я позже других вернулся с работы, народ толкался возле домика Николая Федоровича. И в настроении приподнятом - начальник вернулся из партии с деньгами, и сейчас их раздает подчиненным. Отлично! Теперь можно планировать очередной поход на железнодорожный разъезд, за бесподобным Молдавским портвейном.

Часть пятая.

Неделю я бегал по картировочным скважинам, и по ближайшим к долине сопкам - посмотреть какими породами сложены и они. Помирился с буровиками - старшой как-то подошел ко мне:

"Ты, Юр, извини. По дурости тогда ляпнул (это про топор в ночи)".

"Чего там", - улыбнулся я недавнему шантажисту, - "всяко бывает!" Лешка же, когда я ему об обмене любезностями рассказал, не забыл отметить и свой вклад в примирение:

"Я ребят малость попугал. Сказал, что в армии ты в десантуре был, в разведке. А там приемчикам всяким учат, и с тобой лучше не связываться!" - это с улыбкой до ушей! Хотел ему тут же приемчик продемонстрировать, что бы врал поменьше, но...все же друг, правда болтливый. И не только болтливый, а и пронырливый: познакомился с Виктором Андриановичем, оставшемся в отряде вместе с личной машиной, и втерся к нему в доверие. Пару раз прокатился (причем был за рулем) с ним на Москвиче к разъезду за вином, и успел договориться, что Виктор Андрианович, оказавшийся заядлым рыбаком, в выходной возьмет его с собой на озеро. Я конечно поинтересовался, кто с ними едет еще, в машине же четыре места, и услышал ожидаемое: две женщины. Ну а что одна из них Лешкина краля Фаиночка, я и уточнять не стал.

Тема "озера" появилась и в камералке, не помню по чьей инициативе. Успешно развилась, и в пятницу был составлен список желающих в выходной покупаться, а Николай Федорович назначил для поездки шофера и машину. На следующий день я для себя сделал камералку - в поле временно нечего было смотреть, и с утра, разложив на столе портянку-миллиметровку, начал по очереди накладывать на нее гравику и магнитку, пытаясь в хитросплетении изолиний выделить возможные разрывные нарушения, проследить с учетом картировочных скважин отдельные горизонты пород. Смущало меня одно: никогда подобным не занимался. Видел, конечно, и геологические материалы, и геофизические, но соединять их воедино, во все объясняющей карте, мне не приходилось. Вот и ломал голову, неуверенно карандашом проводя на миллиметровке вроде бы логичные границы, и тут же в большинстве случаев их в сомнении стирая. Но потихоньку-полегоньку карандашных линий прибавлялось: положение разломов уточнялось и уточнялось, горизонты пород из сопок, где они подтверждались многочисленными обнажениями, все уверенней и уверенней до этих разломов прослеживались керном картировочных скважин уже под наносами.

Несколько раз ко мне подходили и старший геолог, и геофизик Виталий, из-за спины смотрели на мои каракули, и молча уходили на свои места. Наконец схему на часть долины, где картировка уже проведена, я закончил. То-есть, больше ничего придумать не мог. Покрутился за столом, и подошел к Виктору Александровичу:

"Когда можете меня посмотреть? Я нарисовал что-то, но сильно сомневаюсь, что нарисовал правильно".

"Через полчасика и посмотрим", - не отказал старший геолог, - "вместе с Виталием", - посмотрел на геофизика, и тот кивнул головой.

На эти полчаса я из камералки вышел размяться. Прошелся по лагерю, придумывая как добраться в поле до электроразведчиков. Утром они в лагерь не заехали, могут и в партию умотать не заезжая. А у нас на воскресенье намечена поездка на озеро, где я еще не был, и хороший повод для Зинули остаться в лагере до понедельника, ради озера. Только как этот вариант ей предложить? Когда отрядные машины все в разъезде? Придется пять км и столько обратно пробежаться. Если для этого найдется время, после оценки старшим геологом и геофизиком моих способностей.

Оценка прошла быстро, в присутствии Николая Федоровича. Он что, специально на нее пришел, еще раз напомнить о моей пустой голове? Но обошлось: посмотрел из-за спины главных экзаменаторов на мои бумажки, и молча вышел, без каких-либо комментарий. Зато о них не забыл Виктор Александрович:

"Лучше не составишь", - это о моей схеме, - "дальше по мере проходки картировочных скважин будешь дорисовывать. Уже проще. А электроразведку проведут - может что-то и подправишь". У меня прямо с плеч гора упала, до того я со своей схемой боялся проштрафиться. И уже собрался бумаги убирать, как старший геолог продолжил на совсем другую тему: