Чтение онлайн

Я убежден, что Алан был лучшей кандидатурой для той работы. И временами он действительно прислушивался к тому, что говорили или предлагали другие. У меня по-прежнему хранится небольшой контейнер с пленкой, который он мне послал. Мы какое-то время спорили об одном эпизоде со стоящим на пляже парнишкой. Этот эпизод казался мне слишком уж вычурным. В контейнере был рулончик пленки с этим эпизодом, а также записка со словами: «О'кей, твоя взяла». Алан припоминает несколько творческих разногласий с Роджером во время работы над материалом. Гордясь законченным фильмом, он все-таки признается, что проблемы, возникавшие в результате столкновения двух очень сильных эго, зачастую заставляли его чувствовать себя несчастным. Табличка на двери Алана в Пайнвуде гласила: «Всего лишь еще один кирпич в стене».

Стив как исполнительный продюсер отвечал за обеспечение того, чтобы мы пережили все финансовые катастрофы производства фильма. «Что касается расходов, — говорит Алан, — то кто-то сказал мне, что Стив О'Рурк рассчитывал цену анимации по стольким книгам, что они запросто заняли бы целую полку в магазине „Фойлс"». Первоначально мы рискнули назначить исходную цену фильма в два миллиона долларов (что составляло все наши доходы от продажи альбома «The Wall»), однако в конечном итоге Дэвид Бегельман из «MGM» пришел к нам с гарантией десяти миллионов долларов, в которых мы нуждались. Бернд Айхнигер из «Ной Константин» обеспечил еще два миллиона, а фирма «Голдкрест», через посредство «Лазардса», профинансировала реальное производство. К несчастью для «Голдкреста», эта фирма была ликвидирована как раз в тот момент, когда мы собрались выплатить ей соответствующую часть прибыли. В конечном итоге мы дали Джейку Эбберту, бывшему президенту «Голдкреста», два бесплатных билета на представление в Канаде, когда он позвонил нам в 1994 году.

Алан Паркер припоминает один случай, когда они со Стивом впервые предложили фильм «MGM» (Алан недавно сделал для этой компании фильм «Слава»). Дэвид Бегельман, по словам Алана, «сказал, что он вверяет мне многие миллионы долларов инвестиций, хотя он понятия не имеет, о чем этот фильм. Что еще важнее, об этом не имел понятия и его восемнадцатилетний сын, который был фанатом „Pink Floyd". Мы со Стивом пожали Бегельману руку по поводу сделки, и я сказал: „Не волнуйтесь, Дэвид, вы можете нам доверять, потому что мы обращаемся с деньгами других людей как со своими"». Уже в лифте Стив заметил Алану, что эта ремарка, скорее всего, была неуместной, ибо Дэвида Бегельмана выгнали с предыдущего поста президента фирмы «Columbia Records» после обвинения в присваивании чека на 60 000 долларов.

Саундтрек к фильму так никогда и не вышел — отчасти потому, что он неизбежно стал бы копией оригинальной пластинки. Однако там все же существовали некоторые интересные версии песен, в которые Бобу Гелдофу удалось вложить собственную интерпретацию.

Премьеры в разных залах произошли в 1982 году — включая поздний вечерний показ на Каннском кинофестивале, который стал особенно забавным потому, что совпал по времени с Гран-при Монако, и мне удалось заполучить в качестве гостя не кого-нибудь, а великого автогонщика Джеймса Ханта. Звуковая система в старом «Палас дю фестиваль» была усовершенствована с задействованием складов «Britania Row». Когда началась музыка, с потолка посыпалась штукатурка, создавая настоящий занавес из пыли и краски. Алан Паркер припоминает, что Стивен Спилберг посетил каннский показ, и, «когда свет в самом конце опять загорелся, он с колоссальной жалостью на меня взглянул и пожал плечами, словно бы говоря: „О чем была вся эта херня?"»

Состоялись также различные шоу в Лос-Анджелесе и Нью-Йорке, включая одну американскую пресс-конференцию, на которой Алан Маршалл, продюсер, в ответ на вопрос о смысле фильма довольно лаконично изрек: «В общем, он про какого-то психованного ублюдка и, типа, про эту самую стену…»

После напряженной работы над «The Wall» главным ощущением (впрочем, теперь это уже стало привычкой) была скорее усталость, нежели эйфория. Учитывая тот факт, что мы исполнили шоу тридцать с чем-то раз за два года, трудно списать это на чисто физическое утомление. Скорее складывалось ощущение, что весь проект развивается уже целую вечность. Может статься, однако, что причиной подавленности и нехватки энтузиазма стала мысль о том, что теперь нам придется снова тесно контактировать друг с другом.

К концу тура и фильма той группы «Pink Floyd» из четырех человек, какой она являлась с 1968 года, уже и в помине не существовало. Рик наслаждался своим изгнанием: он жил в Греции, в доме своей второй жены Франки, и смаковал блюда из лотосов. Отсутствие Рика лишь подчеркивало тот факт, что мы попали в замкнутый круг потери коммуникации.

В июле 1982 года фильм «The Wall» вышел в широкий прокат. Мы все в той или иной степени оказались задействованы в его продвижении. Я помню, что меня послали в Испанию в качестве единственного представителя группы на тамошней премьере (поскольку остальные, по-моему, были в Америке на премьерах в Нью-Йорке и Калифорнии).

Скрипя зубами, я улыбался перед камерами. Временами, как мне казалось в подлинно царственном стиле, я махал рукой из королевской ложи в Мадриде и скромно признавался, что это на самом деле не совсем моя работа…

Снова оказавшись в Лондоне, Роджер начал работу над альбомом, который очень быстро подвергся определенному числу перемен. По моим воспоминаниям, изначально предполагалось включить туда некоторое число треков, оставшихся от проекта «The Wall». Имелось несколько песен, включенных в саундтрек фильма, однако не вошедших в оригинальный альбом. Их следовало дополнить новым материалом.

Идея родилась из первоначального рабочего названия альбома «The Final Cut» — «Запасные кирпичи». Впрочем, эта схема была отброшена, когда альбом вызрел в нечто совершенно иное. Думаю, в смену курса внесли свой вклад различные факторы. Роджера не удовлетворяло первоначальное поэтапное решение вопроса, и теперь у него имелось более ясное представление о том, чего он хочет добиться. «The Final Cut — A Requiem For The Post War Dreams» стал куда более сфокусированным произведением. По-прежнему связанный с элементами, содержавшимися в «The Wall», этот альбом имел прямое отношение к чувствам Роджера по поводу гибели его отца под Анцио во время Второй мировой войны. Тот факт, что в первые годы войны отец Роджера являлся сознательным ее противником, добавлял лишнюю остроту. Недооценка этих чувств привела к неспособности послевоенной Британии создать лучший мир, за который погибло так много людей.

Другой малопривлекательной кандидаткой на роль музы стала Маргарет Тэтчер. В 1982 году Британия, находясь под премьерством Тэтчер, объявила войну Аргентине по поводу суверенитета Фолклендских островов. Этот конфликт наиболее удачно был описан Хорхе Луисом Борхесом его сакраментальной фразой «двое лысых дерутся за расческу». Атмосфера в Британии в то время стала откровенно шовинистической. Думаю, этот факт в особенности расстраивал Роджера. Таким образом, «The Final Cut» стал реальным инструментом для выражения его неприятия текущих событий.

Я не смог не сочувствовать подобным политическим убеждениям, однако Дэвид, по-моему, считал все это предельно неподходящим для альбома. Кроме того, Дэвиду хотелось производить собственный материал. Однако Роджер, увлеченный своей идеей, не собирался ждать. Он отчаянно хотел работать. Когда концепция у него сложилась, он игнорировал чьи-либо колебания. Вдобавок Роджер, судя по всему, сильно сомневался в способности Дэвида в обозримом будущем произвести что-либо на свет.

Совершенно определенно, назначение Роджером крайнего срока для завершения альбома приостановило творчество Дэвида. Не уверен, что Роджер сознательно давил на нас. Подозреваю, его вполне могла раздражать или попросту приводить в нетерпение очевидно медленная разработка Дэвидом своего материала. Или, может статься, Роджер уже настроился на переход к сольной карьере и просто хотел, чтобы Дэвид помог ему в этом. В процессе записи «The Wall» Роджер поддерживал некое подобие демократии, однако теперь даже это подобие находилось под угрозой. Разногласия быстро превратились в «проблему» и, будто вражеская подлодка, высунули свой перископ над темными водами наших взаимоотношений.

В результате альбом был целиком составлен из композиций Роджера. Вклад Дэвида был самым что ни на есть минимальным — не считая его гитарных соло, на которые даже Роджер не рисковал покушаться. Что еще более существенно, большую часть вокальной ответственности Роджер тоже решил взять на себя, оставив Дэвиду петь всего одну песню под названием «Not Now John». В прошлом интонация вокала Дэвида вносила разнообразие в мелодическую структуру песен Роджера. Теперь же отсутствие этого разнообразия, а также потеря фирменного органного звука Рика означали исчезновение ключевых элементов того, что уже стало установившимся «саундом „Pink Floyd"».