Инсталляция
Шрифт:
— Вроде того.
— Ну, я слышал, настоящих лотов редко бывает больше пяти.
— Это обнадёживает, — не слишком-то обнадёженно сказал бомж, отведя глаза к сцене.
От того, что туда втащили, по его позвоночнику пробежало двести двадцать вольт. Форма, проржавелость, громоздкость, дикое сочетание шестерёночности и транзисторности — всё в этом аппарате выдавало недограбленную «Цеппелином» реликвию Университета Производства.
— Придуманное в далёких краях, воплощённое в Чернокаменске — лучшее творение древнего СССР… лишь оболочка того, что действительно имеет смысл. Внутри этого саркофага, дамы и господа — сердцебиение машины. Ваши ставки?..
— Сундук цвергского золота! — возопил хриплый из дальних столиков.
— Принято!
— Полный комплект струн души!
— Принято!
— Вековое проклятье! — донесся из-за спины женский голос.
— Принято.
— Золотое сечение! — уже слева.
— Приня…
— Хрен! Большой сундук цвергского золота!
— При…
— Духовный слепок православного храма! — справа, тоже женский.
— Да!
— Серебряный скальпель! — поднял руку со стопкой доктор Ренессанс.
— Да?.. Да! При…
— Что за хрен? Два сундука цвергского золота!
— Приня…
— Мечта мертворожденного!
— Не принимается! — разозлилась Фурия. — Следующая!
Башню так лихорадило от шквала ставок, что Гаврил готовился рассыпаться в кисель. Если б не эта заминка от нарушенного правила…
— Лазерный пистолет, дамочка!
Гаврил дёрнул головой в сторону знакомого нагловатого голоса. И верно, затылочек включился в игру. Башня прогудела на его предложение, но с откровенной заминкой.
— Принято! Итак… Ещё ставки?
Напряжённая тишина, в том числе Часов, могла означать только одно.
— Увы, дамы и господа…
— А! — вскрикнул кто-то.
Вся зала обернулась на дедка с осоловелым взглядом, который, похоже, только что проснулся. От такого внимания на своей персоне он задрал подбородок, расправил пиджачок, дважды поменял посадку на кресле, приосанился.
— Ваша ставка? — сдержанно поинтересовалась Фурия.
— А, хм, да. Ставка. Мне на днях Пал Валерич гараж подогнал в черте города, две маршрутки ходют, хороший…
— Это ваша ставка?
— Да. Гараж. От сердца отрываю!
— Ждём, что скажет Башня — театральным жестом обвела Фурия пространство вокруг себя. — Вот. Как слышите, ни Башня, ни Часы к вашему… гаражу интереса не проявили. А потому…
— С катакомбами вместо подвала! — добавил дедок запоздало и… Башня загудела.
Мало того, не успела Фурия произнести даже «да», как Часы дали бой. Роем разгневанных пчёл залу заполонило:
— Немыслимо!
— Абсурд!
— Откуда этот хрен!
— Требую satisfaction!
— Господа! — подняла руку Фурия. — Дамы и господа, призываю соблюдать приличия. Все мы лишь гости Башни, и последнее слово всегда за…
— Да подкрутили вы свои часы-трусы! — заорал владелец, наверное, тонн цвергского золота.
— Где это видано, дамочка, чтобы гараж ценился выше лазерного пистолета?
С лицом стальной статуи Фурия перевела глаза с одного на другого.
— Вам есть чем расширить свою аргументацию? Нет? Можете тогда сесть? Здесь так положено. Благодарю. Вас тоже благодарю, четвёртый столик.
Затылочек огляделся и, не отыскав поддержки, сел в кресло.
— Скажите, четвёртый столик, — надавила она на него своим пасмурным взглядом, — что дороже: фляжка воды, или ваш лазерный пистолет?
— Зависит от ситуации.
— Верно. Нам не понятна логика Башни лишь потому, что мы не видим всю полноту картины. Как хозяин этих торгов, Башня имеет полное право формировать свою иерархию ценностей, своё несогласие с которой вы имеете право выразить лишь неучастием в торгах. Пока же вы пользуетесь Её гостеприимством, призываю вести себя достойно. Если у уважаемых гостей больше нет вопросов, предлагаю вместе со мной поздравить седьмой столик с заслуженной победой.
Ренессанс присоединился к жиденьким аплодисментам и послал Гаврилу красноречивый взгляд «ты погляди, какие страсти». Гаврил с улыбкой пожал плечами.
— И, наконец, последнее — не дожидаясь, когда саркофаг увезут за кулисы, возгласила Фурия. — Гвоздь, вишенка, вершина. Нежданный негаданный подарок, который удивит нас так же, как в своё время удивил нас. Сколько всего видели эти глаза? Сколько мыслей роилось в этих извилинах? Сколько любви, или ненависти пылало в сердце? Как часто эти руки дарили тепло… Как часто отнимали жизнь? Ответ не способно вместить ни одно земное сознание. Прошу любить и жаловать, дамы и господа — тело ангела! Душа в комплект не входит.
«Наконец-то», покосился Гаврил на часы в телефоне скучающего Ренессанса. Поджимает…
Товар выкатили на специальной каталке, на которых развозят на операции, или в морг, сделали демонстративный полукруг по краю сцены и остановились под люстрами, наклонив к зрителям почти на девяносто градусов. Конфуза с падением не произошло, ведь тело было скреплено кучей кожаных ремешков.
— Торги начинаются, дамы и господа.
— Сундук цвергского золота!
— …не принято. Будете…
— Два сундука цвергского золота!
— …все ещё не…
— Три сундука цвергского золота!
— …да. Принято.
— Ящик лазерных пистолетов!
— Принято!
— Макет момента истины! — вклинился какой-то новый голос.
— Принято.
— Серебряный скальпель! — поднял голос доктор Ренессанс.
— …не принято. Поднимаете ставку?
— Серебряный скальпель и бутыль потустороннего спирта, — подумав, сказал доктор.
— Принято!
— Дизайн судного дня! — ещё новый голос…
— Принято!
— Челюсть того самого осла!
— Да!
— Комплект серебряных скальпелей и бутыль потустороннего спирта! — поднял руку доктор.
— Принято!
— Модель мира на человечьей коже!
— Принято!
— На кой всем так сдалось это бездушное тело… — пробормотал Гаврил.
— Сам в толк не возьму, — ответил доктор негромко.
— А рубитесь за него, только щепки летят.
— Потому что знаю, как заставить его функционировать. Достаточно пустить электрический ток в тонких пропорциях и назначить простейшую, низменную цель в жизни.