Чтение онлайн

— Вы так славно рассказываете, шеф!

Я пожимаю плечами. Разговор о ней перенес меня на много столетий назад, в те времена, когда мир еще имел смысл. Моя жизнь была бы иной, если бы я не вернулся раньше, чем рассчитывал, и не нашел ее лежащей посреди болота, играющей с…

— Неподалеку от нашей пещеры стоял рыцарский лагерь, — продолжал я, стиснув зубы. — Она нашла старый меч, а может, стащила его с одной из их телег. За несколько дней до того мы поссорились, и я ушел в горы, чтобы успокоиться на троллий манер. Если вам вдруг интересно, это означает колотить по чему-то, что крепче, чем ты сам. Она, видать, выбрала другой манер. Отсюда и меч. В общем, когда я вернулся к ней, она спала на животе в самом центре поляны, похожей на эту, и только гарда торчала из ее… скажем так, главной расщелины.

Седрик широко распахнул глаза. Несмотря на полумрак, я мог бы поручиться, что он покраснел.

— Как раз когда я собирался присоединиться к ней, ее обнаружил патруль рыцарей. Она не решалась пошевелиться, пока они пытались извлечь меч. Она просто сжимала вместе свои бедра, пока им не надоело. Это срабатывало, пока не заявился пацан.

Я его не забуду, пока жив. Связка костей да пучок грязных волос, шустрый как белка, одет в штаны на несколько размеров больше. Он без суеты взобрался на мою любимую, выхватил меч и удалился обратно в лагерь с победными криками. Я даже не успел туда подойти. Через десять минут на поляне собрались все рыцари, а он тем временем снова воткнул меч, снова вытащил его, снова воткнул, снова вытащил… Наконец земля задрожала, он в последний раз вытащил меч и потряс им в воздухе. Лезвие сверкнуло серебряным покрытием, рыцари зааплодировали, после чего взвалили Артура на плечи и отправились обратно в лагерь, чтобы напиться.

Это подлинная история Экскалибура. Если кто-то вам будет рассказывать что-то другое, он соврет.

Я выпрямляюсь, отчего мои колени скрипят. Горизонт над деревьями порозовел. Скоро будет светать.

— Я тогда, не оглядываясь назад, вернулся в горы на столетие-другое. Мы с троллессой больше никогда не разговаривали. Я взялся за эту работу в шахте, чтобы забыть ее. И думал, что мне это удалось, но ошибся.

— Да, но… — Шелдон осматривает оружие, которое держит обеими руками. — В чем секрет, что лезвие вытаскивалось? Я имею в виду, как это проделал Артур?

— Это она ему позволила, — вздыхаю я. Прошли столетия, а мне все еще трудно это признавать. — Парнишка был легок на ногу, и когда взбирался, пощекотал ее в нужном месте. И мечом покачивал туда-сюда, осторожно, а не пытался тянуть его, как грубиян. Это было…

— Волшебство? — рискнул Седрик.

— Непотребство. Но это не принесло ему удачи. Вместо того чтобы немедленно отчистить Экскалибур и подзаточить острие, пацан просто оставил его блестеть. Конечно, он сделал на этом карьеру и короновался, но после этого пользоваться им как следует он не мог. Когда он умер, нам пришлось вернуть меч производителю.

— Я не повторю той же ошибки, — говорит Шелдон с проникновенным взглядом. — Я отскоблю весь серебряный налет с моего клинка, пока он не станет как новенький.

— Серебро? — Я смотрю на него круглыми глазами. — Э, Шелдон, но ведь это я… Это будет больше похоже на слюду, видишь ли. С кусочками пирита, если строго говоря. У тролльских самок тоже есть дополнительная расщелина. Ты уверен, что подготовлен к женитьбе?

— Бризена сказала мне то же самое — в тот день, когда попросила помочь ей расстегнуть кольчугу.

— Это такие женские штучки, — утешает его Седрик.

Они со взаимопониманием переглядываются. Я рычу:

— Не хочу вас торопить, мальчики, но скоро рассветет! Шелдон, похоже, мне придется объяснять все немного подробнее, чем я думал.

Я усаживаюсь в центре поляны, в яме, оставшейся от гранитного валуна.

— Когда ты вернешься с мечом, — говорю я, — я заменю собой валун. Я его внимательно изучил, мы примерно одинакового размера. Никто не заметит. Я лягу на живот, зароюсь головой глубоко в торф, задрав… — Я содрогаюсь при мысли о том, что меня ждет. — Это сработает. Ты засунешь лезвие. Я заблокирую его, если его попытается вытащить кто-то еще, а потом отпущу, когда придет твоя очередь. Не забудь сразу после этого поднять меч к небу. Будь торжественным, будь агрессивным. Если нужно, взреви. Это должно убедить всех и вся.

— Мы можем потренироваться, шеф?

— Нет!

Шелдон отпрыгивает назад. Я заставляю себя дышать медленно, тем временем поляну постепенно заливает свет зари. За шорохами в подлеске слышен шум моря.

— Ладно, — говорю я. — Я покажу тебе. Но держи свой меч при себе.

Я приседаю в яме, складываю руки и поднимаю ягодицы к небу. Я пытаюсь стать камнем, думать как камень. Это труднее, чем может показаться, даже для тролля. Шелдон кружит вокруг меня и наконец взбирается на меня с южного склона.

— Ты разглядел мою расщелину, мальчик?

— Думаю, да. Как-то это похоже на дедовщину, надо сказать. Только обычно оно проходит наоборот. Вы потому не хотели, чтобы это делала Бризена?

— Она не умеет соразмерять свои силы.

От земли исходит вибрация — где-то совсем рядом шахта. Похоже, в этом районе ведутся масштабные раскопки. Они как-то не соотносятся с графиком, который я утверждал перед отъездом, но, похоже, решительно все работает не так, как обычно. Еще одна каверза Кредебита…

Кончик меча задевает внутреннюю сторону моего бедра, и я инстинктивно напрягаюсь. Когда прибудут рыцари, придется мне контролировать себя получше.

— Может, ну его в задницу? — бормочет Шелдон.

— Собственно, так оно и есть, — вздыхаю я. — Только тебе не обязательно его засовывать сильно уж глубоко.

Я с неспокойным сердцем смотрю, как они уходят. Отблески их факела постепенно скрадываются зеленью. Лес пробуждается с рассветом, влажный ветер доносит запахи соли и грибов. Первые песни птиц и стаккато дятлов заглушают приглушенный звук кирки и бура у меня под ногами. Мои инстинкты тролля бьют во все колокола. Через несколько часов этот пятачок превратится в легенду, станет местом паломничества, куда старые рыцари станут водить молодых, чтобы те уразумели, как устроен мир. Здесь будут слагать песни и сказания о любви благородной девы к простому оруженосцу. О мече, украшенном рунами и рубином цвета крови, который верно послужит своему хозяину, а после смерти исчезнет. Никто не заинтересуется камнем, и это тоже хорошо.

Легенды подобны тропинкам. Вот эту проложил я, но после по ней бросились все, и мои следы затерялись. Другие, уже не я, ее подправят, превратят ее в дорогу, потом в асфальтированную трассу. Они добавят километровые столбики и карты. Срежут, спрямят. Но вести она будет всегда к этому пятачку.

Прежде чем присесть в яме, я опорожняю два горшка со смазкой. Торф встречает меня словно старого друга. От прорытого под ним туннеля меня отделяет плита из твердой породы. Бригады проработали посменно всю ночь, наплевав на правила. Я слишком измотан, чтобы заснуть, поэтому дозволяю своим мыслям гарцевать по всей голове. Это странное ощущение. Обычно я довольствуюсь одной идеей за раз, которую обдумываю до тех пор, пока она не помрет и не оставит меня в покое. А когда их под черепом крутится сразу несколько, я себя чувствую, будто осиное гнездо проглотил.

К моменту, как возвращаются рыцари, я уже раз десять успеваю спросить себя, что я здесь делаю.

— Покажи-ка нам, как ты это сделал, хлюпик!

Лязганье кольчуг перемежается со стуком поножей о щиты. Лошади, привязанные к задней стенке дощатой хижины, фыркают и дергают свои поводья. Над хором возвышается пронзительный голос Бризены, и она клянется всеми богами, что будет принадлежать только тому, кто явит себя повелителем меча. Она явно оставила попытки сделать это сама, но, как я подозреваю, помышляет о собственном реванше. Люди топчутся вокруг меня, бурчат и раздражаются. Некоторые вполголоса делают ставки. Шелдон, как я ему советовал, отмалчивается, но теперь настает его очередь выйти на сцену.