Чтение онлайн

Подтверждения тому, что у девушки были черепно-мозговые ранения, не нашли, мозг оказался не поврежден, и единственное, что здесь отметили врачи, это чрезмерное количество жидкости со следами крови. Теперь было необходимо провести анализ крови, чтобы исключить возможность отравления.

Вскрытие практически подошло к концу, когда внимание Джессики привлекла голубоватая окраска раны на горле и шее жертвы. Джессика прищурилась. Возможно, все дело в синеватом свете флюоресцентных ламп. Может ли рана иметь голубоватый оттенок, если кровь хлынула по ней из вскрытых артерий? И все же, девушка дрожащей рукой поднесла к ране увеличительное стекло, чтобы рассмотреть ее получше.

— В чем дело? — спросил Стадлер, тотчас же заинтересовавшись тем, что привлекло внимание Джессики. — Разве вы это уже не исследовали? — спрашивая, он имел в виду глубину и размеры раны.

Джессика ответила вопросом на вопрос:

— Вы проверяли состояние дыхательного горла?

— А зачем?

Джессика быстро опустила руку в полость вскрытой грудной клетки и обследовала хрящи дыхательного горла изнутри, добравшись до самого разреза на шее умершей, обращая внимание на перстневидный хрящ. Вскоре она поняла, что синеватый оттенок раны вызван вовсе не голубоватым светом дневных ламп. Джессика была уверена — убийца к тому же душил свою жертву, но делал это так осторожно, что заметить это было практически невозможно.

Растерянность девушки выдала ее. Мужчины выжидательно смотрели на нее.

— Просто ради интереса, — солгала Джессика.

— Но ведь девушка не была задушена, — сказал Стадлер. — Может быть, мы этим и обойдемся?

— Я хочу вскрыть вот это место, — сказала девушка, указывая на горло.

— Что? Зачем? Нас умоляли оставить хоть что-нибудь, что можно было бы похоронить, — саркастически заметил Стадлер.

— Мне очень жаль, доктор.

— Хорошо, прошу прощения. Здесь я вне компетенции, — ответил тот. — Но что вы нашли здесь интересного?

— Еще не знаю. Это прояснится только, когда я вернусь в Квонтико. Мне необходимо хорошо рассмотреть это под электронным микроскопом, — с помощью скальпеля Джессика отрезала квадратный кусочек кожи вокруг бледной раны на шее убитой, глаза Джессики были устремлены на вычищенную глубокую рану. Потом она еще раз прощупала изнутри хрящи.

— О Боже, — простонала она.

— В чем дело? — Стадлер вконец лишился терпения и, не удержавшись, отстранил Джессику. — Что случилось?

— Здесь и здесь, — она указала скальпелем, осторожно опуская его в рану по бокам от середины горла, и всякий раз скальпель уходил глубоко, но ран было две, и они не соединялись друг с другом. Длинный порез, соединяющий обе раны, был поверхностнымв центре. Что-то еще вставлялось в горло, и след от этого приспособления оказался практически не заметным под более длинным разрезом поперек шеи, который скрывал это.

Джессика все объяснила Стадлеру.

Тот был поражен.

— Я… Я думал, вы всё осмотрели еще прошлой ночью.

— Конечно, но недостаточно тщательно.

— И что… И что это означает?

— Означает, что в горло убитой вставлялся еще какой-то инструмент, а этот разрез служил лишь для маскировки.

— Какой инструмент?

— Я не знаю, и не узнаю до тех пор, пока не отвезу образец с горла убитой в Вирджинию.

Стадлер пристально посмотрел на девушку.

— Я считаю, что… это необходимо.

— Безусловно.

Стадлер отошел в сторону, потом повернулся.

— С каждой минутой все хуже и хуже. Может быть, я становлюсь слишком старым для таких дел. Или просто-напросто такой сложной становится жизнь?

— Прибавив отрезанные части тела, девушку уже можно класть в гроб.

— Да, а что касается еще одной недостающей детали, — сказал Стадлер. — то я думаю, вряд ли кто обратит внимание на ее отсутствие.

Джессика закончила вырезать пробу с горла убитой, и молчаливый, способный ассистент Стадлера протянул ей маленькую баночку, наполненную специальным раствором, позволяющим сохранить образец в целости и сохранности.

— Вся информация должна остаться в этой комнате, джентльмены, — сказала Джессика. — Об этом должны знать только мы. Никому ни слова.

Более точно было определено время смерти посредством изучения livor mortis — окраски кожных покровов трупа и степени интенсивности этой окраски; algor mortis — степени застывания трупа и rigor mortis — степени окоченения или податливости тела, что сказало о многом. Энни «Кэнди» Коуплэнд умерла между полуночью и двумя часами ночи, в ночь, предшествовавшую той, когда обнаружили ее тело. По словам Стадлера, последним человеком, видевшим девушку живой, был грязный городской сутенер, который сам спал с Энни и предлагал ее услуги другим. Звали этого человека Скарборо, хотя в городе его все знали просто как Скара. Сейчас его арестовали по подозрению в убийстве Энни Коуплэнд.

Закончив, наконец, с трупом, Джессика отошла от стола для вскрытий, монотонное жужжание ламп дневного света отдавалось у нее в ушах. Она сняла резиновые перчатки и маску и бросила все это в корзину для мусора, стоящую у двери.

— Пожалуйста, подготовьте копию своего отчета вместе с пробами, которые я взяла. Я отвезу их в Вирджинию. Мы улетаем с городского аэропорта сегодня днем. И если вам не удастся подготовить все к четырнадцати — то есть к двум часам — пожалуйста, свяжитесь со мной, я буду или в гостинице, или в аэропорту.

Стадлер кивнул, их взгляды встретились. По наступившей тишине Джессика вдруг поняла, что ей все-таки удалось завоевать уважение Стадлера. Тот сказал:

— Доктор Коран, я прослежу за этим лично.

Джессика вздохнула, облизала пересохшие губы и с выражением признательности на лице произнесла:

— Доктор Стадлер, должна признать, что работа с вами и вашим ассистентом многому меня научила, — она была благодарна Стадлеру за то, что он больше не называл ее «мой дорогой доктор Коран».

Выйдя в приемную, где стояло еще больше мусорных корзин, Джессика сняла зеленый халат и шапочку и принялась мыть руки. Сбрызнув слегка лицо, она взглянула на себя в зеркало, изучая свое отражение. Джессике показалось, что она выглядит так, словно целую неделю курила и пила, ей даже почудилось, что она слышит мелодию Джимми Бафита.

— Совсем я зачахла в Векоше, — сказала девушка своему отражению. Работа в полевых условиях оказалась тяжелой. Может быть, ей стоило остаться в лаборатории. Промокнув лицо чистой белой салфеткой, Джессика поправила одежду, подкрасила губы и, открыв дверь, направилась к ближайшему выходу. Ей было необходимо единственное, что оказалось хорошим в Векоше — свежий воздух.