Инстинкт выживания
Шрифт:
– Привет, рада знакомству, – тоненьким голоском поздоровалась Наира и улыбнулась так искренне, что меня чуть не вывернуло наизнанку. Я лишь заторможено кивнула и отошла в сторону, пробурчав что-то невнятное под нос.
Тошнота подобралась к горлу, и я, отвернувшись, прикрыла веки. Глубоко задышала, избавляясь от мерзких позывов. Но никак не могла отделаться от липкой грязи, которой меня только что полил Рик. Он прекрасно все знал: о моих чувствах, отношении к нему. Знал и видел, как мне трудно, но все равно обижал, не щадя.
– Дина, что с тобой, тебе не хорошо? – вдруг раздался такой встревоженный голос Рика, что блевать захотелось. Послышались его шаги на хрустящем снегу, и его руки легли мне на плечи.
Хотелось послать его ко всем чертям, ударить, оттолкнуть, но я не могла. Боль в разбитом сердце мешала это сделать, не давала дышать полной грудью. Все силы уходили на то, чтобы сдержать слезы. Позорно не разреветься у них на глазах и не закатить скандал. Алиса была права – не следовало пока приезжать. Нужно было послушать подругу. Может позже наш разговор был бы менее болезненным и не настолько показушным.
Рик только раскрыл рот, чтобы сказать что-то еще. Наверное унизить сильней, рассказать о том, что я нездорова, но я перебила его. Зашипела так тихо, чтобы слышал меня только он:
– Ни слова больше! За что ты так со мной, Рик? Что я тебе сделала? – я подняла на него взгляд и пронзительно посмотрела в его серые глаза с темным, почти черным, колечком вокруг радужки.
– Не надо было приезжать, я бы позже все объяснил. А теперь… – он говорил настолько спокойно, что не вызывал никаких подозрений со стороны. – К тому же я не заставлял Наиру выходить из дома, да и ты бы все равно с ней познакомилась. Позже.
– Ты мог бы просто рассказать мне о вас раньше. Объяснить.
– Наира беременна, я узнал об этом на днях… – эта новость стала последним гвоздем в крышке гроба наших погибших отношений.
Мои глаза округлились от шока. В горле вновь застрял ком. Это что же получается, он был и с ней, и со мной одновременно? Что вообще происходит?! Почему?! За что?!
– Ты… – сжала кулаки, желая изо всех сил ударить по самодовольной физиономии Рика, но в этот момент на пороге моего дома появился отец.
И я, вырвавшись из рук Брауна, бросив сдавленно: «Мне пора», поспешила к нему. Не оглядываясь, не сбавляя шаг, чувствуя, как по щекам уже текли слезы. Мысленно благодарила папу за то, что появился сейчас и освободил меня от мук, на которые я сама себя обрекла, явившись в стаю.
Глава 4
Лицо пылало от гнева и стыда, в ушах шумело. Перед глазами, застилающимися слезами, размывалась картинка. Я просто молча прошла в дом, стараясь сдержать всхлипы и накатывающую истерику.
«Не реви! Сама виновата! – Рычала я на себя. – Никто не просил тебя приезжать. Ты ведь знала, что тебя здесь ждет, а теперь ноешь. Прекрати!»
Сердце пропустило удар, как только в мыслях снова встало лицо Рика: грубая кожа, легкая щетина, горячее подкаченное тело, серые глаза… И эта издевательская ухмылка, от которой бросало в жар. Я потрясла головой, развеивая наваждение.
– Что-то случилось? – спокойно спросил отец из-за спины, переходя сразу к делу, пропуская приветствие. Он уже зашел в дом вслед за мной и закрыл входную дверь. Я резко развернулась и хмуро взглянула на него.
– Ты ведь знал? Знал о Рике? Почему ничего мне не сказал?! – с обидой в голосе произнесла я.
Я сейчас была зла на всех. На весь мир! А папа… он просто оказался рядом в этот жестокий момент. И я выплескивала негатив на него. Зачем? Сделать виноватым? Он-то тут причем?!
В ответ на мои претензии, отец недовольно поджал губы, замолк на несколько секунд и нахмурил лоб.
– Это не мое дело.
– Но ты мог хотя бы намекнуть! – выпалила я.
– Нет, не мог! – уже не сдержался он. – Я ведь предупреждал тебя не крутить с ним шашни. Предупреждал, что ваш роман ничем другим, кроме как разрывом, закончиться не может. Он тебе не пара! Ты не послушала. Все что я смог сделать для тебя сейчас – это попросить альфу, чтобы он отправил тебя подальше от стаи, чтобы меньше травмировать твои чувства, но ты приехала сюда! Для чего?! – С каждым новым словом голос становился глубже и ниже, а светло-карие глаза отца темнели. – Не нужно было приезжать из-за Брауна. Тебе следовало проявить достоинство и не бегать за ним!
Отец меня отчитывал. Впервые читал нотацию и учил жизни гневным тоном. Такого никогда не было. Раньше он журил, ворчал, но никогда не кричал и не сердился до такой степени. Я для него всегда была благоразумной девочкой, умницей и самостоятельной дочкой. Сейчас я ощутила стыд. За то, что не оправдала ожиданий, за истерику и обвинения в его адрес. Я и правда чувствовала себя глупой, импульсивной.
Не узнавала себя.
В целом – день казался странным. Нереальным, чужим и непохожим на предыдущие. Может, дело в том, что я жила фантазиями, хотела видеть все в другом цвете? А жизнь опрокинула на меня ушат ледяной воды, и я прозрела. Увидела суровую реальность, но из-за страха потери иллюзий все еще продолжала цепляться за воображаемую счастливую жизнь?
Наверное, у многих так трагично заканчивается первая любовь. Самый лучший, самый красивый мальчик выбирает не тебя, а ты остаешься с разбитым сердцем. Залечиваешь раны, боишься открываться для новых отношений, и веришь, что это был он – тот самый, один единственный, и лучше его не встретишь никого и никогда.
Шмыгнула носом и проглотила слезы. Слова отца немного отрезвили. Он правда знал и предупреждал. Это я… Я сама во всем виновата. Поэтому… прекратить истерику и не выставлять себя еще большей дурой, не разочаровывать папу больше, чем уже огорчила.
– У меня закончилось лекарство, – пробормотала я в оправдание, опуская взгляд. Спорить с отцом больше не хотелось. Не хотелось слышать правду, которую видел он, но не замечала я. – И прости за то, что вспылила. Просто все это было так неожиданно… Вот дура! – Я растерянно провела ладонью по лицу, мимоходом стирая слезы с глаз.
– Мне жаль, что так вышло, но лучше так, чем… – «чем что», отец не договорил. Подошел ко мне, обнял, прижал к себе и поцеловал в висок. – Пойдем, я как раз недавно пополнил твои запасы. Оставил в лаборатории.
Я кивнула и послушно последовала за ним, не желая больше продолжать этот грустный, унизительный разговор.
В помещении, как всегда, было светло и пахло дезинфекцией. Жужжали приборы, булькали и выделяли пар готовящиеся препараты. В отличие от отца у меня не было тяги к созданию лекарств. Меня не интересовали процессы. Это казалось скучным. Я хотела заниматься лечением людей или оборотней. Спасать их жизни, давать шанс побыть подольше на земле. Очень хотелось быть нужной и полезной.