Чтение онлайн

Л. А. Морозова определяет правовой институт как группу норм права, связанных между собой предметно-функциональными связями, регулирующих конкретный вид общественных отношений и приобретающих в силу этого относительную устойчивость и самостоятельность функционирования [9] .

По мнению Бабаева В. К., нормы права, взаимосвязанные по предметно-функциональному признаку и регулирующие конкретные видовые общественные отношения, образуют правовой институт [10] .

О. П. Масюкевич определяет институт права как элемент системы права, представляющий собой объединение правовых норм, регулирующих определенную группу общественных отношений [11] .

Таким образом, все ученые-правоведы сходятся в одном: правовой институт – это группа норм, объективно сложившихся внутри отрасли права, он является необходимой первичной общностью юридических норм. Однако С. А. Авакьян полагает: «с таким пониманием правового института можно согласиться, но ограничиваться трактовкой института только как совокупности норм права вряд ли целесообразно» [12] . Авторы считают данный тезис правомерным и предполагают, что при определении правового института совокупность правовых норм не является основополагающим фактором. Отправным пунктом в понимании сущности правовых институтов, как отмечено С. С. Алексеевым, может быть «предмет правового регулирования» [13] . Перед правовым регулированием стоит задача воздействия на весь комплекс соответствующих общественных отношений. Кроме этого, по мнению С. А. Авакьяна, «политико-правовые принципы являются стержнем, вокруг которого объединяется определенная совокупность общественных отношений, а следовательно, и совокупность норм, их регулирующих» [14] . Таким образом, в содержании правового института всегда надо видеть воплощение правовых принципов (идей), в соответствии с которыми происходит воздействие права на соответствующую область общественных отношений. Данное положение поддерживает С. С. Алексеев, который полагает, что наиболее яркое проявление связи политико-правового принципа с входящими в институт нормами права прослеживается в тех отраслях права, где достигнута высокая степень урегулированности [15] .

Авторы полагают, что в понятии правового института должны отражаться наиболее общие, сущностные стороны данного правового феномена. В связи с вышеизложенным, мы предлагаем собственное определение института права, под которым понимается структурное подразделение системы права, представляющее собой совокупность однородных правовых норм, воздействующих на один вид общественных отношений, связанных единством предмета и метода регулирования, содержащих основополагающие политико-правовые принципы (идеи).

Нормы, составляющие правовые институты, не могут по воле законодателя переместиться в рамки иного правового института, составляют единое, неделимое целое. Юридические нормы могут быть отменены, изменены, но не могут быть механически перенесены в структуру не соответствующего их природе правового образования.

Каждый правовой институт представляет собой относительно обособленный «блок», «агрегат» отрасли, однако по сравнению с последней правовой институт менее автономен и лишь в сочетании, во взаимодействии обеспечивает отраслевое регулирование. Представляется, что основная функция правового института заключается в обеспечении относительно законченного регулирования определенного общественного отношения.

Признаки, выделяющие правовой институт в качестве самостоятельного подразделения правовой системы, обусловлены определяющими функциями правового института [16] . Вследствие этого выделим признаки правового института:

1) регулятивное воздействие на определенные общественные отношения;

2) фактическая и юридическая однородность;

3) своеобразие юридической конструкции;

4) четкая, определенная внутренняя структура.

Первый признак представляется основным, так как правовой институт оказывает регулятивное воздействие на определенный участок общественных отношений. Например, институт свободы совести и свободы вероисповедания регулирует общественные отношения в связи с реализацией соответствующего субъективного права.

Кроме того правовой институт отличается юридической и фактической однородностью, содержание юридической и фактической однородности выражено в специфической группе понятий, терминов. Например, содержание института свободы совести и свободы вероисповедания выражено в таких понятиях, как «вероисповедание», «религиозная организация», «религиозная группа», «культовые задания», «религиозные обряды и церемонии» и т. д.

Своеобразие, свойственное правовому институту юридической конструкции, выделяется, прежде всего, в системе нормативных актов или в структуре отдельного акта. Если же группа норм не объединена цельной правовой конструкцией, то и нет оснований говорить о наличии в данном случае правового института.

По мнению С. С. Алексеева [17] , для структуры правового института характерно:

а) наличие комплекса «равноправных» нормативных предписаний. В институт входят несколько однопорядковых нормативных положений;

б) известная, как правило, юридическая разнородность предписаний. Они потому и связаны в единый комплекс, что обеспечивают разностороннее воздействие на данный участок общественных отношений. Например, регулятивные институты во многих случаях объединяют обязывающие и управомочивающие нормы, включают запреты, общие предписания и др. (впрочем, ряд институтов, в том числе многие охранительные и общие, складываются из норм одной разновидности – таковы, в частности, институты Особенной части уголовного права);

в) объединение всех норм устойчивыми закономерными связями, которые выражены в общих предписаниях, а главное – в юридической конструкции.

Последний из указанных признаков и является решающим. Структура правового института, как и всех других правовых общностей, характеризуется не только определенным строением, дифференцированностью нормативного материала, но и интегрированностью, своим законом связи элементов.

Правовые институты как главные структурные подразделения отрасли получают внешнее обособленное закрепление в системе российского права. Иногда правовой институт закрепляется в отдельном нормативном юридическом акте. Примером может служить институт несостоятельности (банкротства), который регулируется Федеральным законом РФ «О несостоятельности (банкротстве)» от 26.10.2002 г. № 127-ФЗ.

Большинство правовых институтов закрепляется в виде самостоятельных структурных подразделений кодифицированного нормативного акта – главы или раздела. Например, институт соучастия, который закреплен в главе 7 «Соучастие в преступлении» Уголовного кодекса РФ.

С. С. Алексеев считает, что полного тождества между институтом и главой (разделом) нормативного акта нет [18] . Но если нормативное предписание и первичная единица текста нормативного акта (статья, часть или абзац статьи, фраза текста) образуют нераздельное единство, то соответствие между правовым институтом и подразделением нормативного акта носит иной характер: здесь в большей степени проявляется возможность расхождения между содержанием (правовой институт) и формой (подразделение нормативного акта). Однако думается, что принципиальное соответствие между правовым институтом и укрупненными подразделениями кодифицированного нормативного акта является своего рода закономерностью, в силу того, что правовой институт нуждается в формальном обособлении. Данное положение все интенсивнее воплощается в правотворческой практике Российской Федерации, так как при определении архитектоники нормативного акта необходимо стремиться к тому, чтобы каждое из его укрупненных подразделений (глава, подглава) посвящалось одному правовому институту [19] .

Обособление комплексов нормативных предписаний в самостоятельные правовые институты обусловлено развитием общественных отношений, расширением и усложнением общественных связей, повышением правовой культуры, что и приводит к интеграции нормативного материала.

С. С. Алексеев в монографии «Структура права» [20] выработал основные пути формирования правового института, которые можно свести к следующему.

Первый способ формирования института – это непосредственно «конструкторская» деятельность правотворческих органов, которые прямо воплощают определенные теоретические разработки. Данный способ характерен для формирования институтов, вводимых в целях регулирования нового круга общественных отношений. Таковы, например, институт несостоятельности (банкротства), институт приватизации собственности и другие, связанные с существенной перестройкой законодательства.

Второй путь выражает непосредственное влияние на развитие законодательства юридической (судебной) практики, при котором конкретизирующие предписания приобретают самостоятельное значение и происходит постепенное перерастание ассоциации (предписаний) в правовой институт. Таким образом, с появлением правовой нормы практика становится сферой проверки ее жизненности и перспективы, а если рассматривать вопрос шире – то истинности соответствующих нормоустановлений [21] . Таким образом, практика неотделима от правовой части института, они должны представлять одно целое. Однако, как обоснованно отметил С. А. Авакьян, при оценке роли практики следует учитывать и возможные отрицательные последствия [22] . В частности, это попытка превратно истолковать содержание того или иного государственно-правового института, оправдать отступление от его норм в интересах более «целесообразной» практики. Это позволяет сделать вывод о том, что, отчетливо представляя все нежелательные последствия, имея высокую степень урегулированности общественных отношений, четкость предписаний, можно добиться того, что практика станет средством обеспечения эффективности государственно-правового института.