Чтение онлайн

Однако создание действующего механизма контроля третьей стороны за контрактами — одна из главных проблем для экономик, в которых господствует неперсонифицированный обмен. Надежность обязательств со стороны политических органов, например, надежность гарантий против вмешательства в контрактные отношения других сторон или против совершения таких действий, которые радикально изменят богатство и доход сторон, — эта надежность всегда относительна. Мы видим, что даже в самых развитых странах политические органы влияют на размер богатства, которым располагают участники контрактных отношений, путем изменения уровня цен или правил экономической деятельности. Тем не менее есть огромная разница между тем, в какой степени мы можем полагаться на контроль за соблюдением контрактов в развитых странах и в странах “третьего мира”.

В развитых странах действующие юридические системы предусматривают наличие высокоспециализированных организаций и лиц, таких, как адвокаты, судьи и посредники. Граждане имеют определенную уверенность в том, что результаты рассмотрения дела будут зависеть скорее от обоснованности иска, чем от чьих-то личных интересов. Напротив, в экономиках “третьего мира” контроль за соблюдением соглашений ненадежен не только из-за неопределенностей в юридической доктрине (что порождает дополнительные издержки оценки), но и из-за неопределенностей в поведении юридических агентов.

Даже когда контроль достаточен для того, чтобы стороны могли заключать между собой сложные контракты — поскольку контракты находятся под юрисдикцией судебной системы, надежно защищающей их от нарушения, — участники контрактных отношений должны принимать во внимание возможность возникновения таких крайних ситуаций, когда будет сложно установить сам факт нарушения контракта. Следовательно, в условиях неопределенностей в отношении деятельности контрольной организации, которая может столкнуться с трудностями в выполнении своих функций, участники контрактных отношений постараются составить такой контракт, который будет минимизировать возможности нарушения контракта или возможности не предусмотренного контрактом получения ренты одной из сторон.

В завершение этого анализа я хочу указать, какие выводы мы можем из него сделать. Осуществление контроля третьей стороной означает развитие государства как принудительной силы, способной эффективно осуществлять надзор за правами собственности и обеспечивать соблюдение контрактов. Но на нынешнем уровне знаний нам неизвестно, как создать такое государство. В самом деле, исходя из строгой поведенческой посылки о максимизации личной выгоды трудно создать даже абстрактную модель осуществления контроля третьей стороной. Если говорить упрощенно, то, предположив, что государство располагает принудительной силой, мы должны признать, что лица, управляющие государством, будут использовать эту силу в своих интересах за счет остального общества Мэдисон изложил решение этой проблемы в “Листке федералистов”, а Винсент Остром более подробно рассмотрел в своей теории сложной, или составной, республики (1971): правильно составленная конституция ограничивает тираническое злоупотребление политической властью. Однако скептическое отношение Уильяма Райкера к этой теории не лишено основания:

3Другая важная тема — способность конституции ограничивать злоупотребление политической властью. Я хочу подробнее остановиться на этой теме и высказаться в поддержку точки зрения, которую он (В. Остром. — Прим. перев.) приписывает Вудро Вильсону. Вначале, как специалист по теории конституционного права, воспитанный в тех же традициях, что и проф. Остром, я хотел согласиться с его позицией. Но всякий раз, когда я

3

Эти вопросы более подробно рассмотрены в книге Барцеля 1982 года.

пытался убедить себя в том, что нашел пример, подтверждающий значение положений конституции для обеспечения свобод, я приходил к выводу, что это открытие рассыпается в моих руках. Все дело, конечно, в том, что считать первичным. Проф. Остром полагает: объяснение, по крайней мере частичное, того, что мы свободные люди, состоит в том, что мы имеем определенные конституционные гарантии. Но с такой же легкостью можно утверждать обратное: мы имеем конституционные гарантии, потому что мы свободные люди. Таким образом, вопрос заключается в следующем: первично ли содержание конституции по отношению к политическим условиям и состоянию общественного мнения, или же политические условия и состояние общественного мнения обусловливают содержание конституции? На первый взгляд, это похоже на вопрос о том, что было раньше: яйцо или курица, который предполагает отрицание первичной причины. Но я думаю, что обычно первичная причина все-таки может быть найдена, и я считаю, что содержание конституции имеет, как правило, производный характер. Мне кажется более вероятным, что именно общественное мнение обычно предопределяет содержание конституции, а обратная причинность наблюдается редко, может быть, никогда. Как утверждал Руссо, в конечном счете имеет значение только тот закон, который записан в сердцах людей (Райкер, 1976, с. 13).

Далее, в одной из глав, посвященных историческим проблемам, я дам краткое описание развития конституционных форм в Англии XVII века. Но хотя в Англии это развитие завершилось успехом, из него нельзя извлечь однозначный ответ о том, как же добиться успеха Конечно, в Англии имело место сочетание формальных и неформальных ограничений. И уважение к закону, и честность, неподкупность судей стали важными факторами успешного развития конституционных форм в Англии. Они являются самоподдерживающимися стандартами поведения, и поэтому я придаю им такое значение. Как создать такие самоподдерживающиеся ограничения? Частично ответ состоит в том, что формирование системы эффективного контроля и моральных ограничений поведения — это долгий и медленный процесс. Чтобы он дал видимые результаты, требуется длительный период времени. Совершенно ясно, что это условие отсутствует в ходе быстрой трансформации африканских племенных обществ в рыночные экономики. Вышеприведенная цитата из Уильяма Райкера раскрывает самую суть проблемы создания эффективных институциональных ограничений.

Для того чтобы определять права собственности, защищать их и контролировать выполнение соглашений, требуются ресурсы. Институты вместе с применяемыми технологиями определяют размер этих трансакционных издержек. Необходимы ресурсы и для того, чтобы трансформировать ресурсные вложения земли, труда и капитала в товары и услуги. Эта трансформация является функцией не только применяемой технологии, но и институтов. Таким образом, институты имеют ключевое значение для издержек производства.

В предыдущих главах я подробно рассмотрел вопрос о том, почему требуются издержки для совершения трансакций, и исследовал различные формы институциональных ограничений взаимодействия между людьми. Далее, в главе 9, я остановлюсь на вопросе о том, каким образом обучение и организации могут изменить отношения между институтами и повлиять на величину трансакционных издержек (а также трансформационных издержек). Но сначала я просто хочу свести воедино изложенные выше рассуждения.

Иерархическая система правил — конституции, статуты, обычное право (и даже второстепенные правовые нормы) — в совокупности определяет формальную структуру прав в конкретном акте обмена. Более того, когда заключается контракт, его участники в неявном виде принимают во внимание механизмы, обеспечивающие контроль и соблюдение контракта. Из-за наличия издержек оценки большинство контрактов являются неполными; поэтому неформальные ограничения играют важную роль в фактическом исполнении контракта. Эти ограничения включают поддержание репутации, общепринятых стандартов поведения (действенных в той мере, в какой поведение партнера доступно наблюдению) и конвенций (привычных норм поведения), возникающих благодаря повторяющемуся характеру взаимодействия между партнерами. Отношения между правами и ограничениями в процессе обмена можно проиллюстрировать на трех уровнях: во-первых, на уровне непосредственного обмена, во-вторых, на уровне более сложных отношений, возникающих в производственном процессе, и, наконец, на уровне экономики в целом.

I

В качестве примера непосредственного обмена возьмем передачу прав на жилище в современных Соединенных Штатах. Она предполагает передачу пучка прав на материальное имущество в обмен на некоторую сумму денег. В пучок входят юридические права, определяющие, что можно делать с имуществом, и права по отношению к физическим свойствам этого имущества. Денежная сумма — это способность распоряжаться ресурсами. Издержки состоят из ресурсов, необходимых для оценки юридических и физических свойств обмениваемого имущества, из издержек по контролю и обеспечению выполнения соглашения, а также “скидки на неопределенность”, отражающей степень несовершенства оценки и контроля за выполнением условий обмена. Размер “скидки на неопределенность” зависит от таких конкретных факторов, как асимметричность информации о состоянии жилища (эта информация известна продавцу) и финансовое состояние покупателя (оно известно покупателю), от факторов, связанных с состоянием общины или административного района (например уровня преступности), и от факторов общеэкономического значения (например стабильности цен).

Полезность, приобретаемая покупателем, определяется ценами, условиями сделки и надежностью контрактных обязательств, то есть вероятностью того, что продавец будет соблюдать контракт ex post. Стоимость жилища для продавца является функцией не только цен и условий кредита, но и атрибутов, передаваемых при продаже. Некоторые из них, такие, как юридические права и размеры жилища, оценить несложно, а иные, например общие потребительские характеристики жилища, легко установить при непосредственном осмотре. Другие же атрибуты, например стоимость содержания и ремонта жилища или поведение соседей, установить гораздо сложнее. Равным образом обеспеченность права собственности, т. е. защита от обмана при продаже, от экспроприации, от притязаний на имущество со стороны других лиц, от воровства, будет меняться в зависимости от того, в какой мере эти угрозы можно предвидеть заранее и от того, какое значение этим атрибутам придает покупатель.