Чтение онлайн

– Не только мне, к сожалению, Леона, – голос Маэля вырывает меня из раздумий. – Но мне достаточно и своего мнения, – мистер Мартен осторожно разворачивается ко мне корпусом, переплетает пальцы и опускает руки на свои бёдра.

– И какое мнение у вас?

– У меня… – задумчиво произносит, а его взгляд опускается по моему лицу ниже. Он глубоко вздыхает, продолжив: – Я считаю, что так не поступают настоящие мужчины. Это низко, – голубые глаза вновь встречаются с моими, вынуждая мои губы раскрыться в мягком вздохе.

– Маэль, а чего бы вы хотели сейчас? – игнорирую его откровения, которыми он, кажется, впервые поделился со мной, ибо начинаю в мыслях с ним соглашаться.

Хватит, Беннетт. Никаких игр с совестью. Выполняешь условия спора – не выполняешь идиотское желание Милли, которое сто процентов будет идиотским, ведь я знаю, как сильно она меня не любит. По крайней мере, теперь знаю.

– Я бы хотел поцеловать тебя.

Нахмуриваюсь, непонимающе начиная рассматривать мистера Мартена, который последние две недели только и делал, что избегал любых разговоров о возможных чувствах, а при любом моём вопросе, хоть как-то намекающем на наши «отношения», уходил в отрицание, но теперь так открыто и так просто говорит о том, что хотел бы… поцеловать меня?! Что за чёрт?!

– Я не понимаю… – неуверенно произношу, выдохнув. – Вы хотите…

– Хочу. Но не буду, – твёрдо отвечает, и я вздыхаю снова, но на этот раз от отчаяния. Неужели я и правда хочу, чтобы он поцеловал меня… не ради спора?

– Мистер Мартен… – наклоняю голову вбок, и теперь вздыхает он. – Я тоже очень хочу, чтобы вы меня поцеловали, – едва слышно добавляю.

– Беннетт, прекрати…

Наблюдаю за тем, как двигаются его губы, с которых слетают слова, и вспоминаю наш поцелуй – неожиданный, нежный, но такой невероятно страстный… В моей голове на секунду мелькает мысль о том, чтобы вновь проявить инициативу с этим нерешительным мужчиной, но я по какой-то причине останавливаю себя, замерев в одном положении. Молчу, внезапно выполнив его просьбу (по-моему, вообще впервые за всё время нашего общения, не считая наших занятий), и Маэль, сделав глубокий вздох, приподнимается на ноги.

– Будет лучше, если ты перейдёшь на остаток занятий на канатной дороге к другому инструктору, – мистер Мартен поворачивается ко мне спиной, просунув руки в карманы брюк.

– Серьёзно?! – злобно выдаю, и он разворачивается, взглянув на меня вопросительно. – Я думала, у нас в лагере не хватает персонала.

– У меня на примете есть один парень из старшего отряда, он довольно опытный, поручу тебя лично ему, – мистер Мартен слегка прищуривается. – Тебе как раз нравятся те, кто постарше, – Маэль отводит взгляд в сторону. – Но он хотя бы в твоей возрастной категории.

– Маэль, я вас прошу… – соскакиваю со стола, приблизившись к нему, а он делает шаг назад. – Мне не нужен никто другой. – Слышу тяжёлый вздох, а выражение лица моего собеседника тут же сменяется с невозмутимого на суровое. Ладно. Не совсем правильно слова подобрала, но с кем не бывает. – Я имею в виду… занятия на канатной дороге. Я к вам привыкла. Обещаю, не буду вас больше провоцировать, – закусываю губу, опустив взгляд вниз.

– Обещаешь?

Поднимаю голову, вновь найдя глазами мистера Мартена, и наконец-то вижу привычную для меня добрую улыбку на его лице. Облегчённо выдохнув, отвечаю:

– Обещаю, – легко улыбаюсь.

– Ладно, Беннетт, – небрежно произносит Маэль, как будто отмахивается от меня. – Приходи послезавтра. Позанимаемся.

Подарив мне короткую официальную улыбку, мистер Мартен медленно разворачивается и покидает пределы медицинского кабинета.

***

Возвращаюсь к любимым соседкам, благополучно добравшись до своей камеры комнаты в этом в один миг ставшем ещё более отстойным лагере. А в какой именно миг он стал ещё более отстойным? Хм, дайте мне время подумать. Может быть, в миг, когда я решила поспорить с Милли о том, что пересплю с нашим женатым инструктором, может быть, в миг, когда она чуть не растрепала об этом практически всему лагерю, или, может быть, в тот миг, когда я поняла, что действительно имею чувства к этому невыносимому, но такому загадочному мистеру Мартену?

Грустно. Очень-очень грустно. Но что ещё я могу поделать? Я буду и дальше делать вид, что мне интересно это чёртово хождение по канату, лишь бы Маэль не думал, что я больная на голову. Возможно, когда-нибудь он откроет мне душу, а, возможно, я всё же доживу до того самого момента, когда свалю из этой дыры раз и навсегда.

– Как прошла беседа? Не покусала там никого?

Сразу же с порога слышу саркастичный голос Милли и уже хочу ей втащить, но на этот раз не раздумывая. Поднимаю голову, взглянув на неё с жалостью, и встречаюсь с поблескивающими завистливым огнём карими глазами.

– Нет. Никакой беседы не было. Маэль… – замолкаю, закусив губу, а Стоун заинтересованно вскидывает брови. – Сказал, что на этот раз простит. Но тебя это тоже касается, – устало договариваю, опустив подробности о том, что он обрабатывал мои раны. Я ей больше не доверяю.

– Я-то что. Я ни на кого не накидывалась. Я не страдаю от внезапных приступов неадекватности, – надменно кидает Милли, и я резко разворачиваюсь к ней лицом.

– Тебе не хватило, серьёзно? Зачем ты меня провоцируешь? – говорю без раздражения в голосе, ибо уже правда начинаю интересоваться, для чего она продолжает весь этот цирк.

– Хочу показать тебе, что не ты одна здесь такая умная, – Стоун с шумом закрывает зеркальце, в которое напыщенно смотрелась последние пять минут, и поднимает надменный взгляд к моему лицу. – А то приехала, видите ли, такая вся важная, – она встаёт на ноги, а я прожигаю её злобным взглядом. – «Девочки, я всё знаю, я всё умею, а вы все здесь неудачницы», – манерно продолжает, закатив глаза. – Теперь будешь знать, что такое поведение здесь не ценится.

– Думаешь, мне не плевать? – небрежно усмехаюсь. – Думаешь, я ценю нашу с тобой «дружбу»? – выделяю интонацией последнее слово, показав в воздухе кавычки, обращая её внимание на то, что это лишь мнимая, фальшивая дружба. И всегда была такой.

– У тебя никого нет, – Стоун растягивает губы в злорадной улыбке, а я на мгновение задерживаю дыхание. – Да, ты, может, можешь обмануть других, но я уже это заметила, – Милли прищуривается. – Тебе никто не звонит, к тебе никто не приезжает. Что, даже мамочка и папочка видят, какая ты не настоящая и совершенно не интересная никому особа?

Да, Милли не понимает, во что она влезает. Точно так же, как и я не понимала, во что я влезаю, когда согласилась на этот идиотский спор. Но я не позволю ей насладиться победой или моими слезами, хоть мне очень сильно хочется в данную секунду разрыдаться прямо тут, в этом французском захолустье.

А она ведь права. Тётушка и правда ни разу не позвонила мне за эти три недели, а к некоторым ребятам даже уже приезжали родители, чтобы… Не знаю, зачем это всё нужно, но, видимо, они любят своих детей и скучают по ним. Однако мне такое чуждо. Агнес как будто отрицает любое проявление чувств и привязанностей, что, похоже, не смогло не отразиться на мне. Но я вроде жила себе нормально до тех пор, пока в мою жизнь не ворвалась Милли Стоун со своим дьявольским, но, должна признать, всё же действенным способом привести меня в чувство и открыть мне глаза на происходящее вокруг.