Чтение онлайн

Однако в июле 1993 года произошло нечто странное. Роберту Ганну, руководителю отдела сбыта Micronics, неожиданно позвонили из Gateway и попросили поставить к двадцать восьмому числу в Южную Дакоту образцы материнских плат для нового чипа Pentium. Ганн стал возражать, поскольку Micronics сама только что получила первые образцы Pentium от Intel. Компания при всем своем желании не могла закончить разработку и испытания так быстро, чтобы к концу месяца образцы материнских плат оказались у Gateway. В результате переговоров было решено, что Micronics поставит образцы плат к 17 августа. Положив трубку, Ганн начал размышлять, что случилось с Gateway. "Они достаточно давно занимаются этим бизнесом и знают, что мы не можем поставлять платы так скоро. Это физически невозможно. Тогда почему они просят? Что происходит?"

В последующие недели Micronics нещадно эксплуатировала своих инженеров, чтобы уложиться в срок, установленный Gateway. Команды разработчиков работали посменно круглые сутки, и компании удалось отправить образцы материнских плат за несколько дней до согласованной даты. Однако Gateway, казалось, не оценила этого. Хотя ее и впечатлила скорость работы Micronics, ребята из Норт-Сиу-Сити устроили такой ожесточенный торг вокруг цены, какого ранее никогда не бывало. Micronics просила за платы 320 дол.; Gateway требовала показать список материалов. Когда Micronics отказалась, оскорбленная тем, что Gateway поступает в ней, как с рядовым поставщиком, а не с долгосрочным партнером, каковым она себя считала, Gateway применила другую тактику, потребовав от Micronics уложиться в 260 дол.

К концу месяца туман рассеялся. Ганн и его коллеги узнали, что конкурентом, которого они должны были победить за счет цены, является сама Intel и причина, по которой Gateway требовала образцы плат гораздо быстрее, чем обычно, заключалась в том, что Intel обещала к 28 июля прислать Gateway собственные образцы плат. Но хуже всего оказалось то, что Тэд Уэйтт, тридцатилетний президент Gateway, вообще не был больше заинтересован в покупке плат для Pentium у Micronics — ни по какой цене. Он предполагал, что у Intel со временем будет недоставать производственных мощностей для выпуска Pentium, и считал, что наилучший способ для Gateway добиться получения нужных ей чипов при их дефиците состоит в демонстрации лояльности путем приобретения материнских плат у Intel.

Поскольку больше половины объема сбыта компании приходилось на Gateway, заключение контракта для Micronics стало практически вопросом жизни и смерти. Стив Китроссер, президент компании, в последующие недели дважды летал в Южную Дакоту. И не только он, но и Ганн, и Лэрри Барбер, вице-президент Micronics по сбыту. Они общались с руководителями Gateway на всех уровнях.

"Мы беседовали с инженерами, чтобы убедиться, что никакой разницы с инженерной точки зрения не было, — вспоминает Ганн, — общались с ответственными за закупки, выясняя, нет ли разницы в цене. Ее не было. Мы также вели переговоры с главным операционным директором Gateway Риком Шнайдером, чтобы узнать, не идет ли речь о каких-то операционных вопросах".

Наконец, команда Micronics со всей мощью взялась за самого Уэйтта. "Мы пытались доказать ему, что сможем догнать или даже обойти Intel по срокам внедрения ее плат. Мы в состоянии конкурировать с ней по ценам и гарантируем, что наша плата будет работать лучше, чем их…". Но ничто не помогало. Intel ничем не угрожала Gateway в случае отказа от покупки плат для Pentium, но явно сумела повести политику кнута и пряника так, что устоять было невозможно.

Больше всего Micronics раздражало то, что подразделение Intel, занимавшееся производством материнских плат в Хилсборо в Орегоне, находилось явно в более выгодном положении, чем Micronics. Дело даже не в том, что потребители будут считать, что покупка материнских плат напрямую у Intel даст им благоприятный статус при будущем дефиците чипов. Гораздо хуже то, что предприятие в Хилсборо будет владеть информацией об ошибках в процессоре и изменениях в разработке. Даже при более быстрой и искусной работе Micronics было бы нелегко угнаться за Intel.

Поэтому Китроссер и его заместители решили сменить тактику. Они организовали встречу с Эрлом Уэтстоуном, вице-президентом Intel, директором по сбыту и маркетингу в Соединенных Штатах. Когда Уэтстоун прибыл в офис Micronics во Фримонте, для начала представители компании напомнили ему, что Micronics ежегодно закупала у Intel устройств на 40 млн. дол. Они также объяснили ему, что основной потребитель продукции компании только что решил переключиться на платы, производимые в Хилсборо, и пожаловались, что Intel ставит Micronics в неблагоприятное положение, передавая в Хилсборо техническую информацию, которая позволяет собственному подразделению разрабатывать продукт быстрее, чем сторонней компании. Никаких угроз юридического характера не последовало. но Micronips дала понять, что консультировалась с внештатным юристом и считает, что Intel действовала не по правилам конкуренции.

Когда его спросили, что он может предложить для разрешения проблемы, Уэтстоун пообещал помочь Micronics найти других покупателей для ее плат взамен Gateway. Следуя указаниям Уэтстоуна, Ганн организовал отправку нескольких спецификаций плат для Pentium, производимых Micronics, в Intel для передачи ее торговым агентам. Идея состояла в том, что, когда Хилсборо распродаст все платы, которые позволяют произвести его мощности, у Intel останется еще много чипов Pentium для продажи, и потребители, которые захотят приобрести процессоры, уже установленные в материнских платах, плавно перейдут к Micronics.

Тем временем Micronics предстояло решить, какую информацию дать на фондовом рынке. Желая сохранить взаимоотношения, Уэйтт пообещал, что Gateway удвоит объем закупок плат для процессоров 486 в последнем квартале 1993 года. Это означало, что Micronics может с триумфом доложить об увеличении своих продаж Gateway, предупредив Уолл-стрит в середине декабря, что в первом квартале 1994 года ожидается спад в связи с задержкой внедрения Pentium и более низким, чем ожидалось, спросом. Когда этот момент настал, ущерб, понесенный Micronics, оказался смягчен тем, что первой конфигурацией Pentium на рынке стал 5-вольтный процессор с частотой 60 МГц, производительность которого была незначительно выше, чем у самых быстрых образцов чипа 486, которые Intel представляла в то время. К тому моменту, когда новая, менее энергоемкая, версия (3,3 В) появилась на рынке, Micronics в достаточной степени восстановила свое положение, чтобы собрать множество важных призов от журналов, включая верхние позиции за самые быстродействующие блоки с процессорами Pentium 90 и 100 МГц. Но Micronics больше не продала Gateway ни одной платы Pentium и никогда больше не покупала процессоры у Intel. Поскольку Intel теперь не предлагала существенных скидок при приобретении больших партий, Micronics не имело смысла рисковать, покупая десятки тысяч процессоров Intel, которые могут внезапно обесцениться на 20 % и более, если Intel проведет снижение цен. Вместо этого клиенты компании покупали платы напрямую у Intel, a Intel отправляла их в Micronics для сборки.

Неожиданное вступление Intel в сферу производства материнских плат привело гораздо к большим бедам в Тайване, чем во Фримонте. Произведя в 1993 году менее миллиона плат, в 1994-м Intel продала уже 2 млн., и от 10 до 12 млн. в 1995-м. К концу 1995 года, когда Intel поговаривала об отгрузке в 1996 году от 20 до 25 млн. плат, 280 из 300 тайваньских производителей материнских плат перестали существовать. С одной стороны, целью этой инициативы было внедрение в новый дочерний бизнес. Кроме того, производя миллионы материнских плат и продавая их с невысокой наценкой, Intel могла добиться снижения наценок и у других производителей, что способствовало повышению прибыльности ее собственных процессоров.

Но главным вопросом являлось вытеснение старого стандарта новым. Производя собственные материнские платы, Intel могла ускорить установку новых процессоров Pentium производителями компьютеров по всему миру. Тем самым снижалось конкурентное преимущество таких компаний, как Compaq и IBM, которые производили собственные платы и обычно выходили на рынок раньше более мелких игроков, получая в первые месяцы высокие прибыли. Но и для Intel это было важно. В то время как чипу 386 потребовалось четыре с половиной года, чтобы завоевать 25 % рынка х86, а 486 — три с половиной года, процессору Pentium для достижения этой отметки хватило полутора лет. Столь быстрое внедрение нового процессора добавило в копилку Intel несколько сотен миллионов долларов. И если часть этих долларов поступала за счет таких компаний, как Micronics, разве можно обвинять в этом Intel?

В конце 80-х об Intel ходили шутки, что она стала такой организованной, целеустремленной и строгой, что, попросись теперь молодой Боб Нойс на работу, он получил бы отказ. Возможно, так оно и было в Санта-Кларе, где только и говорили о прибылях, жизненных циклах продуктов, судебных процессах и корпоративном маркетинге. Дальше от центра все было иначе. Атмосфера в Орегоне, где работа проводилась на совместном с немецким электрическим конгломератом Siemens предприятии, была совершенно иной. При языковом барьере и разнице во времени в девять часовых поясов, разделявших исследователей в Орегоне и их коллег в Германии, удивительно было, что там вообще что-либо делалось. Никто не мог даже вспомнить, что означает официальное название совместного предприятия — BiiN; обычно его расшифровывали как Billions Invested In Nothing (миллиарды, вложенные в ничто. — Прим. пер.). Это было не совсем справедливо: в течение многих лет уничижительно отзываясь о технологии процессоров RISC, компания в конце концов решила создать собственный такой процессор, и технология BiiN привела к появлению чипа i960, который обогнал все устройства RISC по количеству проданных экземпляров. Еще одно подразделение Intel, базировавшееся в Орегоне, — SSD — работало над передовыми проектами суперкомпьютеров, что было еще дальше от основного бизнеса компании — персональных компьютеров.