Чтение онлайн

Наши результаты показали, что действительно существуют специфические неявные знания для каждого из трех уровней менеджмента и что эти знания различным образом связаны с успехом. Эти результаты были получены путем сравнения выдающихся и посредственных менеджеров для трех уровней на основе специфических для каждого уровня критериев. Например, определенные знания о самом себе (такие как способность находить интересные проблемы, творить и получать от этого удовольствие) имеют гораздо большее значение для администраторов верхних эшелонов, чем для менеджеров низшего и среднего уровней. Представления о внутренней мотивации, внутренней ориентации и самосознании имеют примерно сравнимое значение для низшего и среднего уровней и начинают играть несколько большую роль для высшего. Наконец, знания о том, как доводить задачи до конца и эффективно работать в сфере бизнеса, более важны на высших уровнях. В общем случае чем ниже уровень менеджера, тем важнее для него умение решать мелкие повседневные задачи, тогда как в верхних эшелонах большее значение придается способностям представлять проблемы компании в целом.

Как уже упоминалось ранее, многие психологи настаивают на важности способностей в целом, или g-фактора (грубо говоря, IQ), который, по их мнению, объясняет все аспекты взаимосвязи интеллекта и профессиональных успехов [147] . Они критиковали наши работы за игнорирование в них этих общих способностей. На самом деле мы их не игнорировали. Наши исследования в Центре творческого лидерства показали, что используемые нами критерии неявных знаний позволяют гораздо точнее прогнозировать успехи менеджеров, чем это делается на основе IQ-тестов. В то же время оказалось, что способности в сфере менеджмента в определенной степени сами являются g-фактором.

Проанализировав результаты некоторых тестов на неявные знания, мы обнаружили, что люди, которые успешно впитывают и используют определенные компоненты таких знаний, демонстрируют аналогичные способности и в ряде других областей. Таким образом, налицо признаки общего фактора. Более того, когда было проведено тестирование неявных знаний в двух областях – в бизнесе и в теоретической психологии (трудно найти более несхожие сферы деятельности), – оказалось, что коэффициент корреляции показанных в двух областях результатов составил 0,58. То есть способность накапливать и применять неявные знания является универсальной. В повседневной жизни таких людей отличает выдающийся здравый смысл. Но он имеет мало общего с теоретическим (академическим) интеллектом. На основе дополнительных исследований было показано, что корреляции неявных знаний и IQ достаточно слабы [148] .

Наше убеждение в том, что неявные знания не есть IQ, было подвергнуто достаточно суровому испытанию. Один из учеников горячего сторонника представлений о могуществе IQ Малькома Ри рассчитал корреляции результатов наших тестов неявных знаний с данными «Батареи тестов проверки профессиональных способностей в вооруженных силах» (ASVAB). Этот комплекс относят к наиболее сложным и универсальным тестам проверки IQ [149] . Выборка включала 631 новобранца военно-воздушных сил, среди которых 29 процентов составляли женщины и 19 процентов – представители национальных меньшинств. Серединная корреляция между показателями неявных знаний и результатами ASVAB-тестов составила 0,07 по шкале от 0 до 1. Статистический анализ показал, что при группировке результатов в соответствии с принципами их измерения все данные ASVAB коррелировали друг с другом, но не с результатами тестирования неявных знаний. Это еще раз подтверждает: практический и теоретический (академический) интеллект – далеко не одно и то же. Так было раньше, так будет и в обозримом будущем.

Интересно, что и IQ, и неявные знания связаны с уровнем образования. Мы установили существование заметной корреляции как со временем, проведенным в стенах школы (0,37), так и с собственной оценкой своих успехов в школе (0,26). Мы обнаружили даже корреляцию с качеством колледжа (0,34). Тот факт, что IQ также коррелирует с этими характеристиками, указывает на то, что неявные знания прогнозируются переменными образования, но именно теми аспектами образования, которые не коррелируют с IQ. Другими словами, для неявных способностей важны приобретения в колледже, но те, что отличаются от простой суммы академических знаний. С нашей точки зрения, сведения, почерпнутые на лекциях, составляют незначительную часть высшего, да и всякого другого образования.

Из результатов сравнения показателей неявных знаний и ASVAB-тестирования следует еще один любопытный вывод. Показатели ASVAB-тестов существенным образом зависят от пола и расы испытуемых – у женщин и представителей этнических меньшинств результаты заметно ниже, чем у мужчин и представителей белой расы. Однако неявные знания не связаны ни с полом (корреляция 0,02), ни с расовой принадлежностью (корреляция 0,03). Другими словами, показатели неявных знаний, в отличие от показателей IQ, являются действительно общей и объективной характеристикой.

Хотя в наших исследованиях основное внимание уделялось менеджерам, мы убеждены, что неявные знания связаны с успешными действиями и в других областях. Например, два исследования среди академической профессуры в области психологии позволили установить корреляции от 0,4 до 0,5 между уровнем неявных знаний и различными профессиональными критериями, такими как частота цитирования их работ по данным «Указателя цитирования в области общественных наук» (этот показатель отражает влиятельность ученого в его области) или преподавательский рейтинг на соответствующем факультете [150] .

Недавно мы исследовали роль неявных знаний в коммерческой деятельности [151] . Изучая работу агентов по страхованию жизни, мы установили существование корреляций от 0,3 до 0,4 между уровнем неявных знаний и такими показателями, как количество проданных страховок и сумма полученного вознаграждения. В данной работе нам удалось также выразить неявные знания страховых агентов в виде некоторых эмпирических правил, которые считаются руководством к действию в коммерческих ситуациях. Знание этих правил не просто помогает оценить уровень неявных знаний агентов – на их основе можно также создавать обучающие программы, направленные на повышение эффективности работы.

Можно ли сказать, что уровень неявных знаний является характеристикой эффективности лишь взрослых людей и непригоден для прогнозирования успехов детей и подростков? Вовсе нет. Исследования неявных знаний в студенческой среде, которые проводились мною в кооперации с Венди Уильямсом, показали, что такие знания предсказывают академические успехи не хуже общепринятых психометрических тестов, таких как SAT. А персональную адаптацию они позволяют прогнозировать значительно лучше, чем SAT [152] . Чтобы выполнить наши тесты, студентам нужны были как раз те неявные знания, которые требуются для успешной и эффективной учебы в колледже. Абстрактные и отвлеченные задания SAT– или АСТ-тестов здесь были бесполезны.

Мы изучали роль неявных знаний и для школьников, поскольку считаем, что они важны в любом возрасте. Поясню это на следующем примере. Несколько лет тому назад мой сын Сет показал мне сочинение, которое он собирался сдать учительнице. Тогда он учился в пятом классе и еще не был искушен в тех неявных знаниях, которые учитывают ожидания и настроения учителя. Очень многие способные ученики могут проучиться не один год, но так и не усвоить, чего именно ждут от них отдельные учителя и школа в целом. Почитав сочинение Сета, я сказал ему: «Ты действительно собираешься сдать эту работу учительнице? Да она у тебя кишит ошибками: хромает и синтаксис, и орфография. Кроме того, в ней столько помарок». Сет заверил меня, что их учительница не обращает внимания на такие мелочи, как ошибки в словах и заглавные буквы. Для нее важны идеи. Я сказал сыну, что сомневаюсь в этом – практически всех учителей заботит и грамматика, и пунктуация, и внешний вид работы. Сет продолжал убеждать меня в том, что их учительница – счастливое исключение. Он все-таки сдал сочинение – и жестоко за это поплатился.

То, что школьникам неявные знания нужны не меньше, чем другим, и они должны получать их в школе, является нашим твердым убеждением. Мы с коллегами совместно с группой из Гарварда под руководством Говарда Гарднера организовали шестилетнюю исследовательскую программу под названием «Практический интеллект в школе» (PIFS). В ее рамках собирались обширные данные, проводились многочисленные собеседования с целью изучения тех неявных знаний, которые нужны для успеха в школе. Были разработаны соответствующие учебные курсы, которые апробировались в ряде школ штатов Коннектикут и Массачусетс. Затем эти учебные курсы были разосланы в сотни школ, и сегодня можно говорить об их широком применении.