Чтение онлайн

– через переживание человечеством (каждой страной в разной степени тяжести и на свой манер) экологической катастрофы, в результате которой часть стран и народов будут выведены за рамки исторического процесса, а выжившие страны и народы окажутся вынужденными в сжатые сроки сформировать подлинную элиту человечества, способную организовать построение экологической цивилизации.

Первый путь менее болезненный, более желательный, но маловероятный. Второй путь, с учетом погруженности подавляющего большинства социально-активных людей в свои личные проблемы и не озабоченного надвигающейся экологической катастрофой, представляется наиболее вероятным.

При продвижении по первому пути, к моменту утверждения на планете экологической цивилизации, население планеты окажется на уровне оптимума с позиций рационального использования ее ресурсов и генофонда человечества (ориентировочно около 10 млрд, человек). В итоге второго пути население Земли, после потерь в экологической катастрофе, в том числе и генофонда, и связанных с ней социальных катаклизмов и войн, а также жестких мер ограничения рождаемости в перечисленных странах в условиях обострения проблемы ресурсов, необходимых для выживания, может составить примерно 2 млрд, человек.

Для XX века характерно ускорение исторического процесса, причем в геометрически возрастающей прогрессии. Есть все основания предполагать, что в будущем данная тенденция усилится еще больше. Основу такого ускоренного развития составляет научно-техническая революция, ставшая перманентным процессом, что дает повод говорить о своеобразном синтезе из революции и эволюции, который назовем «ревоэволюция». Ведь каждое новое качество в развитии предполагает оформление при помощи соответствующей категории.

Материально-вещественную основу научно-технической ревоэволюции составляет ревоэволюция технологическая, предполагающая не просто применение сложной, высокоразвитой техники, а ее комплексное, динамическое, пропорциональное использование в сбалансированном взаимодействии с окружающей средой.

Научно-технологическая ревоэволюция неизбежно ставит на повестку дня проблему в форме дилеммы: либо человеческое общество перейдет на качественно новую ступень развития, либо его постигнет катастрофа.

Иногда переход человеческого общества в принципиально новое качество рисуется крайне стремительным. Чаще можно встретить несколько более растянутые сроки, от тридцати до пятидесяти лет, прежде чем возникает совершенно иной тип мирового общества.

Если сам факт стремительного перехода к новому качественному состоянию человеческого общества сомнений не вызывает, то конкретизация грядущей перспективы довольно проблематична.

Однако само это новое качество требует определенной конкретизации уже сейчас. На одном идеологическом полюсе – коммунизм, который определен лишь в виде самых общих положений, без серьезных научных попыток их дальнейшего развития, что не удивительно, если на сегодняшний день некоторые видные обществоведы считают невыясненным даже вопрос о том, что такое социализм, предлагая сконцентрировать усилия на разработке его научной концепции. Другой идеологический плюс представлен многочисленными, часто взаимопереплетающимися концепциями, такими как, «новое индустриальное общество», «космическая эра», «эра информации» или «информационное общество», «глобальная деревня», «технотронная эра», «технологическая эра», «постиндустриальное», «постсовременное», «посткапиталистическое», «постцивилизационное» общество и т. п.

Если обрисовать одно и тоже общество (его прошлое, настоящее, будущее) под разным углом зрения (политических основ; собственности и распределения; технологии и образа жизни личности; духовной направленности и культуры), то получается разные «картины», «срезы», «концепции» одного и того же общества. Если же учесть реальные альтернативы в историческом развитии, дифференциацию стран и континентов, то становится очевидным неизбежное разнообразие научных теорий общества будущего.

Аналитически подходя к нарождающемуся обществу, особенно важно рассмотреть его под углом зрения фундаментального противоречия между технологической ревоэволюцией и консервативной структурой человеческих личностей.

Их типы и структуры постепенно формировались на протяжении тысячелетий, являя собой устойчивые стереотипы, которые в условиях технологической ревоэволюции скорее склонны деформироваться и ломаться, чем перестраиваться и преображаться. Такие личности предпочитают использовать плоды технологической ревоэволюции в своих эгоистических (личных и групповых) интересах, что и составляет главный фактор угрозы, чреватой всеобщей катастрофой человеческой цивилизации.

Внутри человеческой личности существует особый комплекс, состоящий из глубинной внутренней потребности и внешней устремленности, направленный на утверждение своего «Я» в личностях других людей.

Этот комплекс имеет несколько этажей своего проявления. Если рассмотрение его высоких уровней неизбежно выходит за рамки общепринятое™, то его наиболее распространенное проявление поддается анализу всякого, кто захочет его провести.

На этом массовом уровне человеческое «Я» выступает в качестве личности, сформированной и организованной вокруг и на основе своего физического организма. И юридическое оформление такой личности осуществляется при помощи документов с фотографией, запечатляющей один из ракурсов физической внешности. Назовем этот уровень личностным.

Читателям, не мыслящим никакого иного уровня человеческого «Я», кроме указанного выше, сказанное покажется наукообразным описанием самоочевидного. Однако именно для того, чтобы в дальнейшем обратить внимание и на другие уровни, здесь очерчена граница самоочевидности.

Личностному уровню «Я», реализующемуся во взаимоотношениях с другими личностями, присущи определенные черты.

Во-первых, такое утверждение предполагает развитие сети общественных отношений вокруг «ячеек», мест в системе межличностных связей, занимаемых личностными «Я». При этом, по мере формирования общественных структур на протяжении человеческой истории, логика поведения личностей все более определяется «правилами игры», вытекающими из определенности этих мест, их структур и соотношений между ними. Личность, выходящая за пределы, очерченные ее положением в обществе, как правило, выбрасывается на более низкую ступень общественной жизни. Примером может служить как политический деятель, заметно вышедший за рамки установленных стереотипов, так и преступник, приговариваемый к заключению или даже к смертной казни.

Во-вторых, в системе общественных отношений наряду с общественной, официальной структурой возникает множество крупных и мелких неформальных и полуформальных структур, позволяющих входящим в них личностям более успешно продвигаться по иерархии структур официальных.

В-третьих, возникает противоречие между качествами, необходимыми для эффективного использования личностью занимаемого места в интересах общества, и свойствами личности, нужными для продвижения на это место. Так, в крайне централизованном и многочисленном обществе руководящие посты требуют личностей с незаурядным интеллектом и высококомпетентных. Напротив, продвигаться наверх в условиях засилия бюрократии способны лишь те, кто явно ниже по своим деловым и моральным качествам, чем их непосредственное начальство. Ни один руководящий бюрократ не потерпит рядом с собой заместителей, превосходящих его по своим личным данным, именно в качестве очевидного претендента, угрожающего занять его место. Поэтому с каждой сменой поколения бюрократов их интеллектуальный и моральный уровень снижается на очередную ступень, что дает основание сформулировать закон деградации управленческих кадров в системе бюрократии. Когда бюрократическая структура формируется заново, то ее лидер еще может быть окружен людьми относительно талантливыми.

Но в дальнейшем закон деградации дает о себе знать, и свойство серости (или ее маска) является там «кандидатским минимумом», который необходим для продвижения по иерархии должностей.

В-четвертых, охарактеризованная выше структуризация общественных отношений распространяется не только на аппарат государственной власти, но и на все сферы социума, включая не только религиозные, культурные, научные институты, но и экономику и даже неформальные организации, являющие собой «большое общество в миниатюре».