Чтение онлайн

Все это знали, и тем не менее политики и массы их почитателей pассуждали так же. Более того, даже кpитики правительства не могли внятно объяснить абсуpдность пpодажи 140 млpд. pуб. И.Силаевым. Ведь во всех основных сферах производства и потребления обмен такой огромной суммы в 1990 году по цене 18 руб. за доллар приводил к потерям в десятки, а в ряде сфер и в сотни раз больше эквивалента. Этот случай сам по себе войдет в истоpию как пример массового психоза.49

Поражала логика, с которой принимались важнейшие метафоры. Вспомним, как сторонники радикального перехода к капитализму взывали: "Нельзя перепрыгнуть пропасть в два прыжка!". При этом все были уверены, что в один прыжок эту пропасть перепрыгнуть не удастся. Но предложения "консерваторов" не прыгать вообще, а построить мост — отвергались с возмущением. Интеллигенция звала людей просто прыгнуть в пропасть.

О состоянии умов "читающей публики" красноречиво говорят те образы, которые старались создать для себя ведущие политики перестройки. Огромной интуицией и чутьем обладает Ельцин. И вот в "Исповеди на заданную тему" он рассказывает, как потерял пальцы: "Я взялся проникнуть в церковь (там находился склад военных). Ночью пролез через три полосы колючей проволоки, и пока часовой находился на другой стороне, пропилил решетку в окне, забрался внутрь, взял две гранаты РГД-33 с запалами и, к счастью, благополучно (часовой стрелял бы без предупреждения) выбрался обратно. Уехали километров за 60 в лес, решили гранаты разобрать. Ребят все же догадался уговорить отойти метров за 100: бил молотком, стоя на коленях, а гранату положил на камень. А вот запал не вынул, не знал. Взрыв… и пальцев нет. Ребят не тронуло".

Скорее всего, этот рассказ не следует понимать буквально, это возвышающий "великого человека" миф. Уж слишком много странностей: трудно перепилить решетку, пока часовой обходит церковь, гранаты не хранятся с запалами, взорвавшаяся в руках граната кроме двух пальцев отрывает кое-что еще и т.д. Но главное для нас не это, а та структура мышления читателя, на которую ориентируется автор. При нормальном состоянии ума читателей никогда политик не написал бы таких вещей в автобиографии, ведь он изображает себя поразительно безответственным и безжалостным — любой подросток во время войны понимал, что означает для часового перепиленная решетка и похищение боеприпасов (а ведь в книге нет и позднего раскаяния). Но главное, что мы видим четырнадцатилетнего подростка — взрослого по тем тяжелым временам человека, — который, положив на камень гранату, бьет по ней молотком! Не распиливает тем же напильником, а бьет молотком. На какой же эффект мог при этом рассчитывать здравомыслящий человек? И если он в отрочестве бьет молотком по гранате, то каких действий можно ждать от него, если он станет президентом? Отсюда и вытекает характеристика читателей: хитрый политик Ельцин, зная состояние умов читателей, предложил им как раз такой образ, который должен был бы привести в ужас разумного человека и оттолкнуть разумного избирателя — но восхитить и привлечь тех, кто в безумии мечтал лишь о сокрушении "начиненной взрывчаткой" советской империи.

Вот случай помягче. Вспомним один из фундаментальных лозунгов перестройки, который противоречит и здравому смыслу, и элементарной логике, но был с восторгом воспринят интеллигенцией. А.Н.Яковлев выкинул его в августе 1988 г.: "Нужен поистине тектонический сдвиг в сторону производства предметов потребления. Решение этой проблемы может быть только парадоксальным: провести масштабную переориентацию экономики в пользу потребителя… Мы можем это сделать, наша экономика, культура, образование, все общество давно уже вышли на необходимый исходный уровень". Да, парадоксально (хотя не любой "парадоксов друг" — гений).

Этот лозунг сразу стал претворяться в резкое сокращение инвестиций в тяжелую промышленность и энергетику. Была остановлена наполовину выполненная Энергетическая программа, которая надежно выводила СССР на уровень самых развитых стран по энергооснащенности. А ведь простейшие выкладки показали бы неразумный характер лозунга. Человек со здравым сознанием спросил бы себя: каково назначение экономики? И ответил бы: создать надежное производство основных условий жизнеобеспечения, а затем уже наращивать производство "приятных" вещей. Что касается жизнеобеспечения, то, например, в производстве стройматериалов (для жилищ) или энергии (для тепла) у нас не только не было избыточных мощностей, но надвигался острейший голод. Да и вся теплосеть страны была в ужасном состоянии, а это — металл. Проблема продовольствия прежде всего была связана с большими потерями из-за бездорожья и острой нехватки мощностей для хранения и переработки. Закрыть эту дыру — значило бросить в нее массу металла, стройматериалов и машин. Транспорт захлебывался, героическим трудом железнодорожники в СССР обеспечивали провоз через километр пути в шесть раз больше грузов, чем в США и в 25 раз больше, чем в Италии. Но близился срыв — не было металла даже для замены изношенных рельсов и костылей. И на этом фоне "архитектор" призывал не к тщательной структурной реформе, а к "тектоническому" изъятию ресурсов из базовых отраслей, гарантирующих и выживание, и возможность производства товаров потребления.

А что касается "приятных" вещей, то еще надо было спросить у людей, что нужно им раньше: телефон (производство кабеля и АТС, т.е. группа А) или модный магнитофон (группа Б); лекарства (химическая промышленность) или элегантное кресло; мини-трактор и автобус (группа А) или автомобиль "форд-фиеста". А главное, при резкой перекачке ресурсов выбирать и не придется, рухнет вся экономика.

Еще поразительнее та легкость, с которой был проглочен совсем уж нелепый тезис: надо сократить производство стали, ибо СССР производит ее намного больше, чем США. Конечно, идеологически интеллигенция была предрасположена к восприятию бредового тезиса ("плановая экономика работает не на человека, а на себя"), но удивительна интеллектуальная неразборчивость. Ну причем здесь "производство в США" как критерий для наших решений? Ведь никто из идеологов не осмелился сказать: сократим производство стали, ибо нам столько не надо! Не могли этого сказать, так как всем известно, какой голод на металл испытывала наша экономика. Но даже если имитировать США, утверждение вопиюще нелогично. Разве критерием может служить производство? Мировое хозяйство интегрировано, и огромные металлургические мощности вывезены в страны "третьего мира" (например, в Мексику и Бразилию), откуда США получают металл. На производстве хорошей стали специализируются ФРГ и Япония — а там стали производилось на душу населения намного больше, чем в СССР. США могли сталь, суда и автомобили покупать, а мы — нет. Кроме того, США сократили производство стали лишь после того, как осуществили массированные металлоемкие строительные программы (дороги, здания, мосты), к которым мы только приступали. Мы же нарастили производство стали недавно (а за послевоенные годы США произвели стали почти на 1 млрд. тонн больше, чем СССР). В целом в США уже "вложено" стали почти в 2,5 раз больше, чем в СССР — когда же мы сократили бы этот разрыв? Да и вообще говорить отдельно о стали глупо, она лишь один из элементов всего комплекса конструкционных материалов. Большую часть стали США заместили новыми композитными материалами, пластиками и т.д., а мы выпускали их еще очень мало. Это — печальная технологическая реальность. И решить эту проблему предлагалось просто сократив производство стали! Вот тебе и перешли к опоре на интеллект.50

Совершенно некритически, как будто потеряв способность к простейшим логическим операциям, стала интеллигенция заглатывать абсурдные (или чудовищные) утверждения идеологов. Вот философ Григорий Померанц пишет в "Огоньке" (1992 г.): "По данным опроса, примерно четверть населения предпочитает жить впроголодь, но работать спустя рукава. Я думаю, что даже больше, и каждый шаг к цивилизации сбрасывает с дороги миллионы люмпенов, развращенных сталинской системой и уже не способных жить ни при какой другой". Как должно восприниматься это утверждение примерно 50 миллионами жителей России? Если следовать нормальной логике, то единственным образом: 1) Новый режим предполагает так изменить социальный уклад, что при новом укладе мы жить не сможем. 2) Обратно, в "казарменный социализм", режим не пустит, а по пути к новому укладу будет нас "сбрасывать с дороги". 3) У нас один выбор: безропотно умереть — или готовиться к тотальной борьбе с режимом. Но важно не мышление Померанца (мало ли у кого какие мечты), а послушное, как у загипнотизированных, восприятие читателей "Огонька".

А вспомним первые выборы народных депутатов СССР! Однажды целой группе конкурентов был задан один вопрос: "Считаете ли вы, что гласность должна иметь какие-то пределы?". И с телеэкрана все они до одного (а это были весьма почтенные интеллигентные люди) заявили совершенно безумную вещь: гласность должна быть абсолютной, никаких ее ограничений они, будучи депутатами, не допустят. И это — вопреки здравому смыслу, вопреки всем антиутопиям Набокова, Замятина, Оруэлла, которых они уже начитались. Ведь полная "прозрачность" (а слово гласность так и переводится на западные языки) и означает тоталитаризм. И о каких правах человека может идти речь при "неограниченной гласности", когда не может укрыться ни одно твое движение, ни одна мысль? Заметим, что эта болезнь демократической интеллигенции — расщепление логики — вызревала довольно давно.51

Не лучше и мышление "прагматиков". Так получилось, что с 1990 г. меня неоднократно привлекали к экспертизе важных законопроектов. Каждый раз ознакомление с документом вызывало шок. И даже не тем, что всегда в законопроекте содержались, в более или менее явном виде, идеи с людоедским оскалом. Шок вызывала иррациональность утверждений, явная шизофреничность логики. И когда видишь авторов этих документов — образованных людей в пиджаках и галстуках, имеющих семьи, — охватывает ощущение чего-то нереального. В каком мы театре находимся? Когда же такое бывало!

Вот проект Закона о предпринимательстве (1990 г.). Подготовлен научно-промышленной группой депутатов, стоят подписи Владиславлева, Велихова, других представителей элиты. И совершенно несовместимые друг с другом бредовые утверждения и заклинания. "В нашем обществе практически отсутствует инновационная активность!". Ну подумали бы, может ли в принципе существовать такое общество. Инновационная активность пронизывает жизнь буквально каждого человека, это — его биологическое свойство. Посмотрели бы на ребенка в песочнице. Да если говорить об экономике: сами же утверждают, что она в основном работала на оборону, но в производстве вооружений инновационный потенциал был безусловно и вне всяких сомнений исключительно высок. То есть, наша экономика в основной своей части была высоко инновационной. Или еще тезис: "Государство не должно юридически запрещать никаких форм собственности!" — и это после стольких веков борьбы за запрет рабства или крепостного права (а ведь возрождение рабства — реальность конца ХХ века). "Государство должно воздействовать на хозяйственных субъектов только экономическими методами!" — во всем мире "хозяйственные субъекты" весьма часто оказываются в тюрьме, а у нас, значит, бей его только рублем. "Основным критерием и мерой общественного признания общественной полезности деятельности является прибыль!" — но тогда да здравствует наркобизнес, норма прибыли у него наивысшая. Ну не бред ли за подписью академиков? В какую цивилизацию ведут они Россию?

Cтранные утверждения политиков, которые ставят в тупик обычного человека, воспринимаются интеллигентом совершенно спокойно. Хотя задай вопрос, никто не сможет внятно ответить. Вот Ландсбергис заявил, что Литва из СССР вовсе не выходит, ибо она никогда в нем не состояла, она продолжает свою государственность 1939 года. Я в это время был на Западе и наблюдал восприятие европейцев. В газетах были напечатаны карты Литвы 1939 г., никто не сомневался, что согласно заявлению Ландсбергиса Виленский край отходит к России, и гадали лишь о том, что будет с Клайпедой и побережьем, которые в 1939 г. были под юрисдикцией Германии. И вдруг возникает Литва в границах Литовской СССР — и хоть бы у кого из демократов возникли малейшие сомнения. Да разве мог Ландсбергис претендовать на такую аннексию? Эти земли его режиму просто навязали — ну не абсурд ли!