Чтение онлайн

Русские.

Её взгляд метнулся к другому монитору, где мигала точка маячка, который привёл её команду в эту ловушку. Точные координаты. Воронов не мог оказаться там случайно. Так не бывает.

Он знал. Знал, где и когда нанести удар.

А это означало только одно.

Кто-то передал ему эти координаты. Кто-то из её команды. Кто-то, кому она доверяла.

Её мигрень, которая тупым обручем сжимала череп последние несколько часов, внезапно исчезла. Боль сменилась абсолютной, ледяной, кристальной ясностью. Мысли стали острыми, как осколки стекла.

Она смотрела на погасший экран, но видела не его. Она видела лицо Марко. Его преданность. Его слова. Его быстрый, украденный взгляд на фотографию дочери.

Слабость. Или прикрытие.

Холод, не имеющий ничего общего с температурой в помещении, начал медленно расползаться по её венам. Её враг был не только в Москве. Он был не только в грязных трущобах Джакарты.

Он был рядом. В её команде.

Хелен Рихтер медленно откинулась на спинку кресла. Её лицо было похоже на маску из слоновой кости. В её глазах больше не было боли. Только твёрдость стали и холодное, безжалостное обещание.

Она его найдёт. И она его уничтожит.

Сингапур встретил их липкой влажностью и безразличием. Убежищем стала тесная пластиковая ячейка, которую здесь называли отелем.

Конденсат монотонно капал с решётки старого кондиционера. Кап… кап… кап. Ритмичный, навязчивый звук, от которого нельзя было укрыться. Каждая капля билась о поддон с точностью метронома. Отсчитывала секунды его провала.

Он сидел на краю узкой койки, жёсткой, как доска. Спина болела, рёбра ныли тупой, неотступной болью. В голове стучал собственный, рваный ритм — отголосок перестрелки в Джакарте, адреналинового пожара. Теперь от него остался только холодный пепел.

Капсула была белой и стерильной, как палата. Один иллюминатор, мутный от солёного воздуха, выходил на грузовой порт. За ним раскинулся другой мир — мир гигантских кранов, похожих на доисторических насекомых, мир гудящих кораблей и россыпи огней в маслянистой воде.

Мир движения. А здесь, в этой коробке, время застыло.

Ева стояла у иллюминатора, неподвижная, как статуя. Она не смотрела на порт. Она смотрела в никуда. Её силуэт, вырезанный на фоне ночного города, казался чужеродным, слишком острым для этого мягкого, влажного мира.

В воздухе между ними висело невысказанное: его ярость, её подозрения, её ледяное спокойствие. Он ненавидел эту тишину. Она была хуже крика.

Кап… кап… кап.

Звук царапал нервы, залезал под кожу. Хавьер подумал об «акустических якорях», о которых бормотал умирающий программист. О мелодиях, вшитых в чужое сознание. Может, и у него теперь есть свой якорь? Этот звук. Этот проклятый, монотонный стук капель.

Он заставил себя пошевелиться. Боль прострелила бок. Плевать.

Он потянулся к рюкзаку, достал защищённый ноутбук Люсии. Тяжёлый, как надгробная плита. Положил его на колени. Холодный пластик. Он включил ноутбук, и экран ожил, заливая капсулу мертвенно-синим светом.

Запрос пароля.

Он пробовал десятки раз. Даты рождения, имена, клички домашних животных, которых у них никогда не было. Всё, что приходило в голову. Всё было неправильно. Он смотрел на мигающий курсор, и кулаки сжались сами собой.

И тут, глядя на огни порта, на бесконечное движение, он вспомнил. Место, где всё было неподвижно. Маленькая, выжженная солнцем деревушка в Андалусии, где они выросли. Место, из которого он сбежал, как из тюрьмы, и о котором она всегда говорила с тихой тоской.

Он почти забыл название. Почти.

Его пальцы, разбитые и грязные, медленно набрали слово:

Нажал Enter.

Экран моргнул. Пароль был принят.

На секунду его захлестнуло. Он взломал её защиту. Но тут же в груди кольнуло — остро, как иглой. Пароль был таким простым. Таким очевидным. Он просто забыл. Забыл то единственное, что для неё было важно.

На экране открылся рабочий стол. Несколько папок. «Счета». «Контакты». «Aethelred». И одна, без названия, просто с символом лабиринта. Тем самым, что нарисовал кровью умирающий в Стамбуле. Хавьер кликнул на неё.

И экран снова изменился. Вместо файлов он увидел таймер. Огромные красные цифры в центре экрана.

20:00

Под ними строка текста:

19:59

19:58

Сука. Умная сука. Его сестра. Она предусмотрела и это. Защита от чужаков. Защита от таких, как он. Ярость вернулась, холодная и острая. Он забарабанил пальцами по корпусу ноутбука, пытаясь сообразить. Какой, к чёрту, ключ? Что ещё он забыл?

19:47

Он начал лихорадочно открывать другие папки, пока таймер пожирал время. «Счета». Он пролистывал их. Авиабилеты в Цюрих. Чеки за аренду автомобиля. Счёт из магазина альпинистского снаряжения — ледорубы, кошки, верёвки. Что за херня?

Люсия и горы. Несовместимые понятия.

Папка «Контакты». Зашифрованные переписки. Большинство он не мог открыть. Но в одной, незащищённой, он увидел имя: Доктор Армин Кросс. И адрес. Уединённый санаторий высоко в Швейцарских Альпах. «Санктум Альпин».

15:23

Он открыл папку с лабиринтом ещё раз, пытаясь найти хоть какую-то зацепку. Там был один доступный файл — папка со спутниковыми снимками. Он открыл их. Десятки фотографий санатория. С разных углов, в разное время суток. С пометками. «Слабые точки периметра». «Слепые зоны камер». «Предполагаемый маршрут проникновения».

И тут картинка сложилась.

Это было не расследование. Это была подготовка к штурму.

Всё встало на свои места. Билеты. Снаряжение. Снимки. Люсия не была жертвой, которую заманили в ловушку. Она была охотником. Она сама шла туда. Она готовила свою собственную, одиночную операцию.

А он… он со своей неуклюжей, яростной «спасательной миссией» был не более чем камнем, брошенным в сложный часовой механизм. Он не спасал её. Он всё рушил.

От этого осознания перехватило дыхание. Он пришёл не вытащить её из ада. Он пришёл помешать ей сжечь этот ад дотла. Вся его праведная ярость, вся его вина, которая гнала его через полмира, — всё это оказалось эгоистичным бредом. Он думал о себе. О своём искуплении. А не о ней.