Чтение онлайн

На нулевой отметке трекболид замер, перевернулся, распахнул крышку и отправил Мориса в свободное падение, предварительно окутав его защитным покрытием. Тем не менее, он сквозь предохранительный слой почувствовал прикосновение ледяной атмосферы. В ушах стоял свист, земля быстро приближалась, и Морис, шмыгая носом, подумал о том, что человечество с непонятным упорством изыскивает себе странные способы развлечений: прыжки со столбов, обвязавшись лианами или упругим канатом; парашюты; дельтапланы — все лишь затем, чтобы по-детски одурачить силу притяжения, а не честно превратиться в мешок костей от удара об землю, как положено всем, кроме птиц и насекомых. В начале полета Вейвановского также одолевали сомнения насчет того, что он сможет приземлиться в заданной точке, — уж больно крошечным виделся сверху городок. Трекболид следовал за Морисом, находясь высоко вверху, но на последней миле снижался уже параллельно с ним, а за несколько мгновений до точки подхвата оказался под Вейвановским, услужливо раскрылся, приняв его в свое пружинистое нутро и гася ускорение. Спуск на оставшиеся сто ярдов прошел в комфортабельном торможении; приземлившись точно на том же месте, откуда начался полет, трекболид высветил на табло слова благодарности и выпустил Мориса наружу.

— Привет, Морис!

— Привет!

Перед Вейвановским, улыбаясь, стояла Филомела Венис, жившая в доме напротив.

— Осматриваете коллекцию?

Морис неопределенно хмыкнул. Он был не мастер на светские беседы, тем более что за весь срок жизни в Тупунгато с Филомелой он перекинулся лишь несколькими незначащими фразами, сдержанно здороваясь при редких встречах.

— Я из окна увидела, как вы улетели на трекболиде. Не страшно было?

— Да нет.

— Будете испытывать остальные машины?

— Не знаю, пока не решил.

— А можно посмотреть на них?

— Конечно, пожалуйста.

В ангаре Филомела с выражением заинтересованности на лице несколько раз обошла гравитоплан, заглянула в его разобранные внутренности и деловито похлопала машину по корпусу.

— А что с ним? Я гляжу, вы надумали заняться ремонтом?

— Вообще-то я пока ничего тут не трогал, просто смотрю, что к чему.

— У одного моего хорошего знакомого, можно даже сказать, мужа, была почти такая же коллекция.

— И что с ним — с ней — сейчас?

— Погибли в войну.

— Очень жаль…

— Это было почти сто пятьдесят лет назад, так что можете не соболезновать. Мы и так уже были на грани развода. Можно заглянуть внутрь?

— Да, конечно.

Филомела откинула люк и поднялась в салон гравитоплана по выскользнувшей из аппарата дорожке. Вейвановский последовал за ней. Внутри машины зажегся неяркий свет; приятный женский голос произнес:

— Добро пожаловать на борт гравитоплана компании «Атропос»!

— Обожаю эти старомодные церемонии, — отозвалась Филомела.

Салон гравитоплана вмещал десять пассажиров, впереди за дверцей находилась небольшая кабина пилота, в которой, в общем-то, не было особой необходимости, так как машины всегда перемещались по строго заданной трассе. Сзади было отделение для багажа и отсек двигателя. Филомела с размаху плюхнулась в кресло, которое тут же ее мягко обволокло. Панель холовизора, расположенная в центре салона, засветилась, и перед Морисом в полный рост предстал фантом стюардессы — в золотистой набедренной повязке, туфлях на высоком каблуке, с сияющей татуировкой «Атропос» на левой ягодице.

— Строгая униформа, — заметил Морис.

— Мы рады, что вам у нас нравится, — заученно произнес фантом. — К сожалению, мы сейчас не имеем возможности предложить вам рейс по не зависящим от нас обстоятельствам. Компания «Атропос» надеется, что в самом скором времени мы сможем возобновить сообщение. А пока мы будем рады предложить вам прохладительные напитки.

После этих слов стюардесса испарилась. На кресле перед самым носом Филомелы вырисовался небольшой поднос с угощением, который она брезгливо отодвинула в сторону. Поднос начал падать на пол, но, не долетев нескольких дюймов, исчез. Венис встала из кресла, прошлась по салону, открыла кабину пилота, но тут же ее захлопнула:

— Ну и пылища! Туда, наверное, никто никогда не заглядывал.

— Боюсь, что, кроме вас, больше и не заглянет.

— Почему? Разве вы не собираетесь привести в порядок свою коллекцию?

— Это не моя коллекция. Она досталась мне вместе со всем домом от предыдущего хозяина. Я ею нисколько не дорожу, поскольку к ее собиранию никаких усилий не прикладывал. Более того, не представляю, кому она может быть сейчас интересна.

Венис вздохнула.

— Да, пожалуй. Здесь в Тупунгато уж определенно никому.

Они вышли из пристройки во двор. Филомела заглянула внутрь трекболида и пощупала сиденье.

— Редкая вещь. Их, по-моему выпускали совсем недолго.

— Не могу сказать. Кажется, да, всего лишь лет сорок-пятьдесят. Потом было не до развлечений.

— Это точно, не до развлечений. Тогда при взлете запросто сбить могли.

Слегка заглянув в мысли Филомелы, Морис не обнаружил ничего примечательного: обычная домохозяйка. Холовизор наверняка ей наскучил, захотелось выйти поболтать с кем-нибудь еще, кроме остальных соседей, успевших надоесть и с большинством из которых уже успела перессориться за все годы безвылазного прозябания в Тупунгато. Морис, правда, был совершенно неподходящей для этих целей компанией, не умея поддерживать долгие бессодержательные разговоры — «общаться», как это здесь называли. Конечно, за два с лишним столетия у каждого накопилось столько воспоминаний, что рассказов хватило бы лет на десять, а если пережевывать чужие истории, то и на все тридцать. Но все это настолько скучно и монотонно… Вейвановский отправил в сознание Филомелы мысль, вернее, даже не мысль, а жгучее желание.

Венис чуть вздрогнула и отпрянула от трекболида. Она часто задышала, глаза ее широко раскрылись — в них виднелась плохо сдерживаемая страсть.

— Морис, вас можно попросить об одном одолжении?

— Конечно. Чем могу помочь?

— Вы обещаете, что не будете смеяться надо мной?

— Почему я должен над вами смеяться?

«Скорей, скорей», — подумал Вейвановский. Он ощутил что-то вроде легкого касания в голове — сигнал вызова от своих братьев. Необходимо было выйти с ними на связь, а для этого требовались время и уединение.

— Господи, мне так стыдно, — Венис закрыла лицо руками.

— Не стесняйтесь, к любой вашей просьбе я отнесусь с полным пониманием. Филомела опустила руки, отвела лицо в сторону и закусила губу, переживая процесс внутренней борьбы.

«Ну же, давай», — пришпоривал ее Морис.

— Я обещаю вам, Морис, что вы потом не пожалеете.

— Я в этом нисколько не сомневаюсь. Филомела еще немного помолчала, потом выпалила:

— Разрешите мне прокатиться на трекболиде!

«Наконец-то», — удовлетворенно подумал Вейвановский и ответил:

— С удовольствием! Неужели я кажусь настолько неприступным, что ваша скромная просьба нуждалась в такой прелюдии?

— Но я вас раньше ни о чем не просила! Мы ведь даже почти не разговаривали!

— У меня действительно скверный, нелюдимый характер, но прийти на помощь даме — долг джентльмена. Я видел, как вы страстно желаете этой прогулки на трекболиде.

Филомела слегка покраснела.

— Но, дорогая Филомела, — надеюсь, вы не будете против, если я так стану вас называть, госпожа Венис?