Чтение онлайн

Сходным образом, когда мы обсуждаем влияние интернета на наши мышление и образование (считаясь с вероятностью того, что он скорее мешает, чем идет на пользу), мы редко учитываем авторитарный контекст. Трудно представить себе, чтобы один из ведущих американских журналов сделал гвоздем номера статью “Оглупляет ли ‘Гугл’ Китай?” (именно так поступила в 2008 году редакция “Атлантик”, правда, не упомянув Китай). Почему? А потому, что “Гугл” якобы может оглуплять только американцев и европейцев. В отношении всех остальных он является исключительно орудием просвещения. Многие на Западе признают, что интернет не сгладил, а, возможно, только обострил многие негативные аспекты политической культуры (вспомним, например, разговоры о “комиссиях смерти”), утверждая при этом, что в авторитарных государствах интернет дает больше возможностей распознавать пропагандистские ухищрения. Но почему тогда столько людей, живущих в свободной стране, где свобода мнений ничем не ограничена, продолжают верить в предельные упрощения и в ложь, если факты так легко отыскать – при помощи “Гугла”? Этот вопрос западные наблюдатели должны задавать себе чаще.

Нигде тенденция к восхвалению влияния интернета на зарубежные страны так не сильна, как в американской политике. В 2009 году, во время визита в Шанхай, президент Обама расхваливал интернет, заявляя, что “чем свободнее протекает обмен информацией, тем сильнее становится общество, поскольку тогда граждане стран всего мира могут заставить правительства отвечать за свои поступки. Люди начинают самостоятельно думать. И это рождает новые идеи. Это помогает творчеству”. Напротив, выступая в Хэмптонском университете (штат Виргиния) менее чем полгода спустя, Барак Обама послал почти противоположный мессидж, пожаловавшись на “круглосуточное воздействие медиа, которые бомбардируют нас всевозможной информацией и предлагают нам всевозможные суждения, ценность которых не всегда велика… С появлением айподов, айпадов, иксбоксов и плейстейшн… информация становится отвлекающим фактором, формой развлечения, а не инструментом, расширяющим возможности, не средством освобождения”.

Хиллари Клинтон, ныне главный защитник свободы интернета, в прошлом, когда она была младшим сенатором от штата Нью-Йорк и была подотчетна избирателям, высказывалась гораздо осторожнее. Одним из немногих резонансных законопроектов, соавтором которого она выступила, был законопроект 2005 года (по иронии, соавтором Хиллари Клинтон выступил Сэм Браунбек, еще один защитник свободы интернета), предполагающий увеличение государственных ассигнований на изучение “влияния электронных медиа, в том числе телевидения, компьютеров, видеоигр и интернета, на когнитивное, социальное, физическое и психологическое развитие детей”. В 2005 году в получившей широкую огласку речи Хиллари Клинтон назвала интернет “наиболее серьезным технологическим вызовом, с которым сталкиваются дети и родители… Когда дети без присмотра выходят в интернет, он может стать очень опасным. В Сети для детей очень велик риск наткнуться на порнографию, стать жертвой кражи персональных данных, эксплуатации, если не насилия и похищения со стороны незнакомцев”.

Однако подобное может случиться, разумеется, лишь в американском секторе интернета. Китайским и российским родителям тревожиться совершенно не о чем: они могут попросить правительство что-то предпринять. Это отдает неким цифровым ориентализмом. Так наши предрассудки в отношении Востока превращаются в безусловное восхищение им. Хотя это может быть единственным средством излечения от вины за империализм, идеализация политики авторитарных государств не пойдет на пользу ни гражданам этих стран, ни тем из нас, кто предпочитает, чтобы эти государства когда-либо стали демократическими. В 2006 году двоим популярным китайским блогерам Massage Milk и Milk Pig надоела некритичная оценка китайского сегмента интернета иностранными комментаторами. Они написали: “По объективным причинам, которые каждому понятны, блог временно закрыт,” – и стали ждать звонков западных журналистов. Дождались. Би-би-си сообщила, что блог “закрыт властями” и что запрет был приурочен к ежегодной сессии китайского парламента. “

Репортеры без границ” опубликовали заявление, в котором осудили практику цензуры. Вот только цензоры были ни при чем.

Люди, знакомые с историей внешней политики США, могут сравнить попытки сделать отцов-основателей Кремниевой долины и интернет послами американской культуры с попытками Госдепа в середине 50-х годов навязать ту же роль чернокожим джазменам. Точно так же, как неамериканцам предлагалось поверить в то, что джаз аполитичен (несмотря на то, что ведущие американские джазмены в собственной стране подвергались дискриминации), людей за пределами США сейчас пытаются убедить в том, что интернет также аполитичен (и пусть гендиректоры ИТ-компаний, призванные нести миру благую весть о свободе интернета, вынуждены мириться с растущими аппетитами Агентства по национальной безопасности). В прошлом это едва ли помогало достижению целей американской внешней политики. Дело не в том, что правительство США не должно пользоваться тем, что “страной приписки” многих популярных интернет-компаний являются Соединенные Штаты, а в том, что дипломаты не должны забывать, что эти компании – американские, и принимать в расчет сопутствующие этому ярлыку предрассудки и ожидания.

Нередко совершается и другая ошибка: глядя на авторитарные государства, западные обозреватели часто замечают сходство – ошибочное! – с тем, что происходит у них дома. Мамун Фанди, специалист по ближневосточной политике, родившийся в Саудовской Аравии и живущий в США, отмечает: “Главная проблема возникает тогда, когда мы ошибочно принимаем средства и процессы за зеркальное отображение западных структур с определенными ожидаемыми функциями. Иными словами, когда мы замечаем только привычное и отбираем данные исходя из этого”. То есть когда политики считают, что блогеры в демократической западной стране могут сделать политиков ответственнее, они склонны верить, что то же самое неизбежно и в любых других обстоятельствах. Но это не обязательно так, и многие наблюдаемые нами процессы не отражают фундаментальных структурных изменений, которые мы считаем само собой разумеющимися. Фанди проницательно заметил, что “наличие дебатов, как в американском шоу ‘Перекрестный огонь’ (Crossfire) [21] , свидетельствует о том, что в арабском мире неукоснительно соблюдается свобода слова, не более, чем показ голосования и урн для бюллетеней демонстрирует победу демократии”.

К сожалению, оказывается, что тот, кто предложил Хиллари Клинтон воспользоваться выражением “свобода интернета”, либо просто не нашел ничего лучшего, либо наивен в вопросах внешней политики. Нельзя сказать, что открытости интернета или безопасности его пользователей ничто не угрожает. Но, возможно, были более удачные, менее политически ангажированные и более концептуально обоснованные способы привлечь внимание мировой общественности к этим проблемам.

Миллионы туристов, посещающих индуистские храмы во время поездок по Индии, скорее всего, не подозревают, что находятся под прицелами видеокамер. Они установлены в храмах не для того, чтобы шпионить за кем-либо, а для трансляции в интернете религиозных ритуалов: это позволяет людям, которые не в состоянии совершить паломничество, принять участие в церемонии.

“Оцифровка” религиозной практики в Индии породила целый ряд сетевых коммерческих начинаний. Так, сайт Saranam.com предлагает целое меню религиозных церемоний по цене от четырех до трехсот долларов практически в любом храме страны. Если вы слишком заняты для того, чтобы приехать в храм, доверенное лицо Saranam.com за небольшую плату проведет религиозные обряды по вашему выбору. А E– Darshan.org, еще один индийский сайт, создателей которого, вероятно, вдохновил пример “Ю-Тьюба”, аккумулирует видеозаписи ритуалов, идущих в самых известных храмах Индии, и транслирует некоторые из них в прямом эфире.

Индийский опыт не уникален. Китайский стартап china-tomb.cn капитализирует быстро растущий спрос на ритуальные услуги в интернете. У китайцев есть восходящий к VIII веку обычай ежегодно, по случаю Праздника чистого света, посещать могилы предков. Путешествовать по Китаю бывает затруднительно, поэтому “сетевые плакальщики” за небольшую, чуть больше доллара, плату готовы предоставить свои услуги. К услугам китайских интернет-пользователей также широкий выбор онлайновых кладбищ с виртуальными поминальными залами, надгробиями, воскурением и венками (некоторые “кладбища” были “построены” китайским правительством в начале 2000-х годов). Виртуальные поминальные службы достаточно популярны, особенно у представителей китайской диаспоры за рубежом.

Политическая религия также извлекает прибыль из технического прогресса. В начале 2010 года египетские “Братья-мусульмане” (исламистская организация, которая удивительно умело обращается с современными технологиями) открыли вики-сайт, посетители которого могут внести свой вклад в сочинение истории движения (сначала на сайте было 1700 статей). Замысел в том, чтобы создать исторический документ, одновременно познакомив молодежь, особенно не имеющую доступа к наиболее важным текстам “Братьев-мусульман”, с ключевыми идеями движения. Поскольку сайт расположен на американском сервере, египетским властям труднее его закрыть, как они поступили с прежним сайтом “Братьев-мусульман”, расположенном в Египте.

Как выясняется, интернет способствует возрождению многих религиозных и культурных практик, которые глобализация, казалось бы, устранила. Рассмотрим случай Гекче, маленькой турецкой деревни у границы с Сирией. Несмотря на то, что в 1926 году полигамия в Турции была запрещена, она до сих пор практикуется во многих сельских районах. Существует она и в Гекче. До недавнего времени женихи из Гекче, желающие заполучить себе лишнюю жену, должны были ездить на автобусе в Сирию. Сейчас большая часть таких романов начинается в Сети – благодаря открывшемуся в 2008 году в Гекче интернет-кафе. “Теперь, чтобы найти жену, все ходят в интернет-кафе. Иногда просто не бывает свободных мест”, – заявил владелец кафе в интервью сайту EurasiaNet. Полигамия развивается. Особенно популярны невесты из Марокко: чтобы приехать в Турцию, им не нужна виза. Интернет не превратил мужчин Гекче в космополитов и защитников прав женщин. Они лишь укрепились во мнении, что лучше быть космополитами-многоженцами. А вот другой пример. Очень заманчиво думать, что введение мобильных телефонов и сервиса эс-эм-эс в обиход саудовцев расширило личное пространство женщин. На самом же деле, кажется, произошло противоположное: мужья теперь получают автоматические оповещения, когда их жены покидают страну.